Глава 65

Когда, наконец, возвращаюсь к Ауриманту, он ждёт меня. Без мундира, без маски генерала. Просто мужчина, сидящий у окна с бокалом драконьего янтаря. Поднимает взгляд.

- Значит, теперь я должен делить тебя с мальчишкой? - спрашивает без злости, но с той прямотой, за которой прячется слишком много мыслей.

- Ничего не изменилось, кроме моей благодарности к тебе. Ауримант, я безгранично признательна за то, что ты сделал. И я должна кое в чём тебе признаться.

Он словно не слышит последних слов.

- Отчего он называет тебя матерью?

- Потому что я и есть его мать.

Он хмурится.

- Это не смешно, Ивэльда. Во сколько же ты его родила? В девять лет?

- В тридцать шесть.

Он хмурится, совершенно не понимая, что со мной происходит. А я сажусь напротив, чувствуя, что тянуть дальше бессмысленно. Он доказал, что не желает зла ни мне, ни ребёнку. Иначе бы Ваня не лежал сейчас в постели. Ауримант потратил много сил и ресурсов на его поиски.

Руки дрожат, но голос нет.

- Моё настоящее имя - Марина, - говорю тихо. – Я очнулась в этом теле в момент, когда погиб отец Ивэльды, тот самый сумасшедший, что заключил Оуэл в свою дочь, убив не только девушек до неё, но и её саму. Он погиб вместе с Ивой, а я возродилась, прийдя сюда из своего мира. Я не знаю истинной причины, но я здесь.

- Что значит своего? Ты же из Сендрии.

- Ивэльда Тарвейн из Сендрии, а Марина Иволгина – врач хирург, из России.

- Никогда не слышал такой страны.

- Но в моём мире о ней слышал каждый, потому что она занимает огромную территорию. Это самое большое государство моего мира. И, если тебе интересно, я обязательно расскажу, как там всё устроено, но сейчас о другом. У меня были тёмные волосы, грустный взгляд карих глаз, лучики морщин здесь, - провожу уголкам глаз, - здесь, - иду дальше. Мне было сорок пять, Ауримант, и я потеряла смысл жизни, потому что мой сын погиб. Я пыталась возродиться там в чувствах, но не смогла. Моя смерть была такой правильной, что, очнувшись здесь, я не видела смысла бороться ни за что. Потом осознала, что во мне нуждаются люди. И хоть так было и раньше, но здесь я была единственной, кто в силах им помочь. Потом я встретила тебя, и во мне вспыхнуло новое чувство – ненависть. Да, влюбиться в того генерала, что разрушает города, принуждает к близости, а потом бросает в колодцы – надо быть сумасшедшей. Но потом всё изменилось, и когда я увидела тарелку, где изображена улитка, у меня появилась надежда, - в моих глазах блестят слёзы. – Ваня – мой сын, понимаешь? Настоящий.

Он молчит. Не перебивает. Только слушает, и ощущаю через связь, что его недоверие тает.

Я продолжаю говорить о прежней жизни, работе, о том, что видела генерала во снах ещё до нашей встречи. О страхе, боли, о том, как отчаянно я не хотела снова привязываться к жизни, и всё равно привязалась.

- Невероятно, - наконец выдыхает он, качая головой. - Есть ли ещё такие, как ты?

Я чуть улыбаюсь и качаю головой.

- Я знаю только об одном: моём сыне.

Про Эйлин молчу. Пусть у неё будет своя тишина и безопасность, я не имею права выдавать её секрет.

Прислушиваюсь к себе, к нашей связи. Она ровная, тёплая. Без сомнений, Ауримант верит и любит не за истинность, не за долг, а просто потому, что уже не может иначе.

Генерал подходит ближе, обнимает меня осторожно, словно всё ещё боится причинить вред.

- Теперь всё будет хорошо, - говорит уверенно, и впервые за очень долгое время я верю в это без оговорок.