12. Твоя невеста не оценит нашей близости

Я замерла. Невеста. Мелисс.

Та самая красавица, о которой Акивия говорила вчера. Та, которая «красива, но пуста». Отлично. Прямо сейчас мне не хватало знакомства с будущей женой моего пациента.

Хотя, если подумать, любопытство взяло верх. Интересно посмотреть на женщину, которая согласилась выйти замуж за умирающего дракона ради власти и титула. Какая она? Холодная расчётливая стерва?

Или просто девушка, которой навязали этот брак родители?

— Конечно, — согласилась я, пытаясь изобразить энтузиазм.

Релиан повёл меня через сад, потом через дворец, по коридорам, украшенным гобеленами и картинами. Мы дошли до парадной гостиной — большой зал с высокими потолками, огромными окнами, дорогой мебелью из тёмного дерева, обитой бархатом. На стенах висели портреты в золочёных рамах, на полу лежали ковры с замысловатыми узорами. Роскошь, короче. Демонстрация богатства.

Посреди гостиной на диване сидела женщина. Я увидела её и мысленно присвистнула. Красивая — это слабо сказано.

Потрясающая. Длинные светлые волосы до пояса, идеально уложенные, голубые глаза, правильные черты лица, точёная фигура в изысканном платье цвета слоновой кости с вышивкой из золотых нитей. Выглядела как с обложки журнала, если бы в этом мире существовали журналы.

Она встала при нашем появлении, кивнула Релиану холодно:

— Принц.

Голос ровный, без тепла. Как будто приветствовала знакомого, а не жениха. Потом перевела взгляд на меня — оценивающий, презрительный, будто разглядывала насекомое под микроскопом.

— Лекарка, — произнесла она, и в этом слове прозвучала насмешка. — Слышала о тебе.

Я кивнула, стараясь держать лицо нейтральным:

— Леди Мелисс, полагаю?

Она не ответила, обошла меня кругом, рассматривая с ног до головы. Я стояла неподвижно, чувствуя себя экспонатом в музее. Наконец она остановилась, коснулась пальцем пряди моих волос:

— Синие волосы. Экзотично.

Сказала это так, будто я покрасилась специально, чтобы привлечь внимание. Я сжала зубы, промолчала. Не буду опускаться до перепалки. Я врач, она — будущая королева. Пусть считает себя выше меня, мне всё равно.

Мелисс повернулась к Релиану, скрестила руки на груди:

— Зачем ты привёл её сюда?

Релиан ответил спокойно, без эмоций:

— Она лечит меня.

Мелисс фыркнула — звук короткий, презрительный:

— Серый покров неизлечим.

Она посмотрела на меня снова, добавила равнодушно:

— Принц всё равно умрёт.

Релиан нахмурился, но ничего не сказал. И я знаю, почему. После вчерашнего просмотра моих записей о проклятии он явно переоценивал все и всех. И меня, вероятно, привел для того же. А Мелисс не просто пуста. Она глупа.

Я сделала глубокий вдох, заставила себя ответить спокойно:

— Я попытаюсь.

Она отвернулась, вернулась на диван, села, поправила юбки.

Жестом отпустила нас:

— Можете идти.

Релиан усмехнулся, и сказал тихо-тихо:

— Говорить так будущему королю — позорно, Мелисс. Но это неважно. Я ведь уже мертв.

И повернулся к выходу. Не дожидаясь объяснений. Я последовала за ним, держась на расстоянии шага. Мы вышли в коридор, дверь за нами закрылась.

Я не выдержала, зашипела:

— Она ужасна.

Релиан шёл рядом, смотрел прямо перед собой, лицо каменное:

— Её семья властна, богата. А ещё, она согласна на умирающего дракона, возможно, без перспектив. Никто не знает, смогу ли я обеспечить её наследником. Имеет право злиться, если честно. Но сейчас — перешла все границы.

Он говорил это ровно, будто перечислял пункты контракта. Никаких эмоций. Никаких чувств. Просто факты.

— И ты не собираешься ничего с этим делать.

— Я не могу. И не хочу, если честно. Она мне даже нравится такой.

— Почему, Релиан?

— Она настолько не видит краев, что говорит правду. Накажи я ее, станет такой же слащавой как родственники. Нет. Пусть говорит.

А ты опасен, ящер.

Внутри него вдруг заклокотал дракон:

— Сокровище за нас. Путь знает правду из наших уст. Пусть все знает.

Мелисс. Холодная красавица, которой плевать на жизнь жениха. Которая согласилась на этот брак ради власти. Которая ждёт его смерти, чтобы стать регентшей. Акивия права. Она красива, но пуста. И ещё одна мысль закралась в голову, неприятная, колючая: а что, если она замешана в проклятии? Что, если именно её семья хочет смерти принцев? Чтобы получить власть? Чтобы управлять королевством через неё?

Логично. Слишком логично.

Надо проверить. Надо узнать больше о ее семье. Об их политике. Об их интересах.

Но как? Я лекарь, а не шпион. У меня нет связей при дворе.

У меня нет информаторов.

У меня есть Орвин.

Орвин знает всё. Он библиотекарь уже много лет. Он видел королей, принцев, придворных. Он слышал разговоры. Он хранит записи. Если кто и может помочь мне найти информацию, то это он.

Я ворвалась в библиотеку, нашла Орвина за стеллажом с древними фолиантами. Он поднял голову, удивлённо посмотрел на меня:

— Госпожа Индара? Что-то случилось?

Я подошла ближе, понизила голос:

— Орвин, мне нужна информация о семье Архейм. Всё, что есть. Их история, связи, политика. Можешь найти?

Он нахмурился, снял очки, протер стёкла:

— Это опасный запрос, госпожа.

Я кивнула:

— Знаю. Но мне нужно.

Он посмотрел на меня долго, оценивающе. Потом кивнул:

— Хорошо. Поищу. Но будьте осторожны.

Я улыбнулась:

— Буду осторожна. Обещаю.

Он кивнул снова, надел очки, пошёл искать книги. Я осталась стоять между стеллажами, чувствуя, как сердце стучит быстрее. План начинает складываться.

Информация — оружие. Знание — сила. Хоть что-то найти. Упоминание магов в роду. Понимание, что за политику они ведут. Что-то важное. Если Мелисс или её семья замешаны в проклятии, я найду доказательства. Я разоблачу их. Я спасу Релиана. Потому что я не просто врач. Я ещё и упрямая сука, которая не сдаётся.

Никогда.

Правда, утром я поняла, что сдаюсь, причем окончательно.

Нилли вошла в комнаты, шмыгая носом. Старший брат Релиана умер от Серого покрова.

Все закончилось. Быстро и безболезненно. Церемонию прощания назначили в этот же день. Все было слишком понятно, а потому заранее готово.

Меня там не было.

Распоряжение Релиана. Или, может, его дракона, который не хотел меня волновать. Или его, действительно, потому что меня не должны видеть рядом с жертвой Серого покрова. Никаких ассоциаций.

Но я чувствовала, как ему больно. Очень, очень больно.

А ночью все повторилась.

Я пошла на зов дракона, который перестал быть для меня чем-то из ряда вон выходящим. Устроилась у теплого бока. Увидела, как от моей силы чешуйки чуть золотятся, как успокаивается дракон. Но на этот раз я решила кое-что попробовать.

Если это проклятие, то работать надо как с проклятием.

Не любовью укутывать, а долбить эту чертову болезнь.

Прямо молотком! Я представила себе собственный дар как молот. И била, била, пока не кончились силы. Долбила в эту стену. Серую, страшную стену.

И уснула, конечно.

Утром застала Релиана уже в человеческой форме. Момент был интимнее некуда. Я села на подстилке, принц помог восстановить утраченное еще ночью равновесие.

А потом вдруг, совершенно неожиданно, снова принял драконью форму. Показал мне что-то на боку — когтем. Прямо ткнул в чешуйки. Я увидела не сразу.

Последи серой области — три золотистых чешуйки. Три. Но золотые.

Принц снова принял человеческую форму.

— Это невероятно. Во всех книгах говорят, покров не отступает, невозможно. Но смотри, Индара! Смотри! Ты же видела.

Я видела. Принц взял мои руки в свои. Боже, как бешено ему хотелось поделиться радостью. И как он опасался. Я еще не успела даже проснуться, а меня этой радостью накрыло, как цунами.

Релиан не отпускал моей руки, смотрел мне в глаза так, будто видел в них ответ на все вопросы мироздания. Золотой ободок вокруг радужки, тонкий, но очень заметный в изумрудных глазах, горел ярко, почти ослепительно, губы растянулись в улыбке, которая делала его невероятно молодым, почти мальчишеским.

— Ты спасёшь меня, — произнёс он уверенно, сжимая мои пальцы крепче. — Я знаю.

Голос звучал так убеждённо, так полно веры, что внутри что-то сжалось. Я покачала головой осторожно, пытаясь унять этот опасный восторг, эту надежду, которая могла разбиться о реальность и причинить ещё больше боли.

— Пока рано говорить, — сказала я тихо, высвобождая руку. — Это всего несколько чешуек, Релиан. Несколько из тысяч. Нужно время, осторожность, ещё очень много работы. Покров не сдастся просто так.

Он не слушал.

Шагнул ближе, притянул меня к себе, и я не успела отстраниться, как его губы накрыли мои — долго, глубоко, отчаянно. Руки запутались в моих волосах, дыхание сбилось, сердце колотилось сильно под моей ладоней, прижатой к его груди. Поцелуй был голодным, жадным, словно он пытался вдохнуть в себя всю мою уверенность, всю мою силу, всю надежду.

Я ответила на секунду — всего на одну проклятую секунду, потому что не смогла удержаться. Потому что хотела этого.

Потому что связь душ пела внутри, требуя близости, единения.

А потом реальность ударила в голову, холодная и безжалостная.

Я отстранилась мягко, но твёрдо, положила руки ему на грудь, создавая дистанцию. Он попытался снова притянуть меня, но я покачала головой, посмотрела ему в глаза:

— Госпожа Мелисс не оценит нашу с вами близость, ваше высочество.

Использовала обращение нарочито холодно, официально, как слуга к господину. Как чужого к чужому. Релиан замер. Руки упали, словно верёвки, которые перерезали.

Лицо потемнело — не от гнева, а от боли, словно я ударила его. Он отступил на шаг, потом ещё один, выпрямился, надел маску бесстрастия, которую я не видела уже несколько дней.

— Конечно, — произнёс он формально, голос стал ровным, холодным. — Прошу прощения.

Повернулся к окну, спиной ко мне.

Плечи напряжены, кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели. Я видела, как дрожат мышцы под рубашкой, как он пытается взять себя в руки, подавить эмоции, загнать дракона обратно в клетку. Но я слышала. Связь душ донесла до меня его мысли, словно эхо чувств, громкое, яростное, отчаянное:

«Упустили сокровище. Мы должны им владеть. Наше! А мы его обидели. Глупый человек. Дракон знает лучше. Она наша. Должна быть с нами. Всегда. Рядом. В гнезде. Укрытая крыльями. Защищённая когтями. Наша!»

Внутренний дракон выл от боли и ярости, бился о границы контроля, требовал вернуть то, что считал своим по праву.

А я стояла посреди комнаты, смотрела на его спину, чувствовала, как сердце разрывается на части. Хотелось коснуться его, обнять, объяснить, что это не отказ, не холодность, а защита. Защита его репутации, его будущего, его чёртовой помолвки, которая висит над ним как дамоклов меч.

Но я молчала. Не могла говорить.

Горло сжалось так, что дышать стало больно.

— Мне пора, — выдавила я тихо.

Релиан не обернулся. Не ответил.

Просто стоял у окна, смотрел в темноту, спиной ко мне.

Я развернулась, пошла к двери, вышла, закрыла её тихо за собой. В коридоре прислонилась к стене, зажмурилась, дышала глубоко, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Идиотка. Ты идиотка, Инга.

Он помолвлен. У него долг перед семьёй, перед королевством, перед чёртовой Мелисс, которая смотрит на меня как на таракана. Ты не можешь разрушить это. Не имеешь права.

Даже если связь душ кричит, что вы созданы друг для друга. Даже если каждая клетка тела требует вернуться, обнять его, сказать, что он твой, а ты — его.

Потому что это неправда. Потому что он принадлежит другой. Потому что ты здесь временно. Гостья. Чужая. И слава богу, если не сгоришь совершенно буквально.

Хотя, интересно, его дракон позволит ему меня сжечь? Наверное, нет. Но все равно тут король, Мелисс, куча опасностей. Но покров отступает. Отступает под действием связи.

Остальное — неважно.

Врачебный долг, Инга.

Странный, но очень похожий на земной.

Вылечить.

Остальное — побочные эффекты, не более.

Днём я отправилась в библиотеку. Нужна была информация — конкретная, подробная, о том, как именно накладывается Серый покров. Если я понимаю механизм проклятия, смогу разрушить его эффективнее. Как в хирургии — чтобы вырезать опухоль, нужно знать, как она растёт, чем питается, куда пускает корни. Орвин встретил меня у входа, как обычно. Поклонился вежливо, улыбнулся тепло:

— Госпожа Индара. Чем могу помочь сегодня?

Я оглянулась, проверяя, нет ли рядом любопытных ушей. Библиотека пуста — только мы двое среди полок, заваленных пыльными томами и свитками.

— Мне нужны книги о тёмных ритуалах, — сказала я тихо, подойдя ближе. — Конкретно — о магии проклятий. Есть такие?

Орвин посмотрел на меня серьёзно. Улыбка исчезла, лицо стало строгим, почти суровым. Молчал долго, изучая меня взглядом, словно оценивая, можно ли доверить мне то, что он знает.

Потом медленно кивнул:

— Есть. Но это запретный раздел.

Я выпрямилась, посмотрела ему в глаза твёрдо:

— Я лечу принца. Чтобы снять проклятие, мне нужно понимать, как оно работает. Король наверняка одобрит.

Орвин изучал меня ещё несколько секунд, потом вздохнул, кивнул снова:

— Хорошо. Но ты должна понимать — эти знания опасны. Не только для тех, на кого направлены. Для тех, кто их изучает, тоже.

Я усмехнулась:

— Я лекарь. Опасность — моя повседневная работа.

Он не улыбнулся в ответ.

Просто повернулся, пошёл вглубь библиотеки. Я последовала за ним, проходя между высокими стеллажами, заваленными книгами, которые, судя по виду, никто не открывал десятилетиями. Пыль лежала толстым слоем, воздух был спертым, тяжёлым.

Мы дошли до дальнего угла, где стена казалась сплошной — просто камень, без дверей или окон. Орвин остановился перед одним из стеллажей, провёл рукой по корешкам книг, нашёл нужную, потянул на себя. Раздался тихий щелчок.

Стеллаж отъехал в сторону, открывая узкую дверь, почти незаметную в тени. Орвин достал из кармана небольшой ключ, вставил в замочную скважину, повернул.

Дверь открылась бесшумно.

За ней была маленькая комната без окон, освещённая только магическими кристаллами на стенах. Тусклый свет падал на пыльные полки, заставленные несколькими десятками томов. Воздух здесь был ещё тяжелее, словно сама атмосфера давила на плечи, предупреждая: здесь хранится то, что лучше не трогать.

Орвин прошёл к одной из полок, провёл пальцем по корешкам, нашёл нужную книгу. Переплёт чёрный, потрёпанный временем, без названия. Достал её осторожно, словно боялся, что она развалится от прикосновения.

Протянул мне, посмотрел в глаза серьёзно:

— Будь осторожна, Индара. Это не просто знания. Это опасность. То, что написано здесь, может разрушить жизни. Или спасти их. Зависит от того, в чьих руках окажется.

Я взяла книгу, почувствовала странное покалывание в пальцах, словно сама магия, заключённая на страницах, реагировала на прикосновение.

Кивнула:

— Понимаю. Спасибо.

Орвин кивнул, вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я села за небольшой столик в углу, положила книгу перед собой, открыла. Почерк старинный, витиеватый, сложный для чтения. Иллюстрации мрачные — пентаграммы, символы, изображения ритуалов, от которых становилось не по себе.

Я листала страницы медленно, вчитываясь в текст. Проклятия разных видов: на смерть, на безумие, на болезнь, на разрушение магии. Ритуалы, компоненты, предостережения. Некоторые описания заставляли меня морщиться — то, что люди готовы делать ради власти или мести, не перестаёт удивлять. И ужасать. Нашла раздел «Серый покров — наложение». Остановилась, выдохнула глубоко. Вот оно. То, что мне нужно.

Читала внимательно, впитывая каждое слово.

Ритуал сложный. Требует близости к жертве — физической, постоянной. Нужны личные вещи: волосы, ногти, кровь, что-то, что жертва носит постоянно. Чем больше компонентов, тем сильнее проклятие.

Ритуал длится три ночи под убывающей луной. Каждую ночь маг должен проводить заклинание в одно и то же время, не пропуская ни дня. Любая ошибка, любой перерыв — и ритуал рушится.

И самое важное: маг должен находиться рядом физически.

Не дальше стен здания, где находится жертва. Магия требует близости, постоянного присутствия, чтобы проклятие прижилось, проникло в тело и душу.

Я остановилась, перечитала последнюю строку медленно.

«Рядом физически. Не дальше стен здания.»

Прошептала вслух:

— Кто-то во дворце.

Сердце ухнуло вниз. Враг не где-то далеко. Враг здесь. Среди нас. Ходит по тем же коридорам, дышит тем же воздухом, возможно, улыбается, кланяется, притворяется преданным. Думала быстро, логично, как на операции, когда нужно принять решение за секунды. Кто имеет доступ к личным вещам принцев? Слуги. Те, кто убирает покои, стирает одежду, подаёт еду. Родственники — живут во дворце, могут свободно перемещаться. Близкие друзья, советники. Кто может быть три ночи подряд рядом незаметно? Кто не вызовет подозрений, появляясь каждую ночь в одно и то же время?

Список длинный. Слишком длинный.

Я достала чистый лист бумаги из стопки на столе, обмакнула перо в чернильницу, начала записывать требования ритуала. Компоненты. Условия. Время. Близость. Дверь тихо скрипнула. Я подняла голову — Орвин вошёл, посмотрел через моё плечо на лист, нахмурился:

— Нашла?

Я кивнула мрачно:

— Да. И это плохие новости.

— Рассказывай.

Я показала на записи:

— Ритуал требует близости. Маг должен находиться рядом с жертвой три ночи подряд, не дальше стен здания. Это значит, что враг здесь. Во дворце. Среди нас.

Орвин побледнел. Молчал долго, переваривая информацию, потом медленно выдохнул:

— Нужно сообщить королю.

Я покачала головой:

— Ещё нет. Нужны доказательства, не догадки. Если мы поднимем панику сейчас, враг испугается, затаится. Или, что хуже, сбежит. А мне нужно его найти. Самый простой способ снять проклятие. Магия привязана к создателю.

Орвин смотрел на меня долго, потом кивнул медленно:

— Что будешь делать?

Я задумалась. Хороший вопрос. Как найти врага среди сотен людей, живущих во дворце? Как вычислить того, кто умеет прятаться, лгать, притворяться?

— Начну с тех, кто имеет доступ к личным вещам принцев, — сказала я медленно, думая вслух. — Слуги, прислуга. Потом родственники, близкие. Буду наблюдать, задавать вопросы. Осторожно, чтобы не спугнуть.

Орвин кивнул:

— Я помогу. Библиотекарь видит многое. Люди приходят, спрашивают книги, разговаривают. Иногда проговариваются.

Я улыбнулась благодарно:

— Спасибо, Орвин. Ты хороший друг.

Он улыбнулся в ответ, но глаза остались серьёзными:

— Береги себя, Индара. Если враг узнает, что ты ищешь его, станешь мишенью.

Я пожала плечами:

— Я — уже мишень. Ведь я исправляю то, что он сделал.

Я закрыла книгу, встала, сложила лист с записями, спрятала в карман платья. Орвин проводил меня к выходу, закрыл дверь, задвинул стеллаж на место. Всё снова выглядело как обычная стена.

— Если найдёшь что-то ещё, дай знать, — сказал он тихо.

Я кивнула:

— Обязательно.

Вышла из библиотеки, направилась по коридору к своим покоям. Враг во дворце. Близко. Возможно, кто-то, кого я уже видела. Кто-то, кто улыбался мне, кланялся, желал доброго дня.

Как вычислить такого человека? Как найти того, кто научился прятаться в тени, носить маску невинности? И главное — что делать, когда найду? Убить? Арестовать? Заставить снять проклятие?

Вопросы без ответов. Пока.

Но я найду ответы. Обязательно. Потому что Релиан не умрёт.

Кстати, интересно, позовет ли сегодня?

Позвал…

Утром — снова библиотека, на этот раз, про королевство, основные драконорожденные, в общем, я искала информацию про магов, способных к такой манипуляции, как проклятие на Серый покров. Глупо, конечно. Но вдруг.

Сидела в библиотеке, склонившись над записями, когда услышала шаги — лёгкие, уверенные, отчётливые в тишине. Подняла голову, напряглась инстинктивно.

Мелисс входила, словно королева, владеющая всем вокруг. Платье изумрудное, дорогое, с вышивкой золотыми нитями, облегающее фигуру идеально. Волосы убраны в сложную причёску, украшенную жемчужными шпильками. Лицо спокойное, красивое, но глаза холодные, как зимнее озеро. Остановилась у моего стола, оглядела раскрытые книги, свитки, записи. Голос прозвучал ровно, без эмоций:

— Увлечённая работой. Трогательно.

Я выпрямилась, посмотрела на неё настороженно. Не ответила.

Девушки, уверенные в своей неотразимости, обычно презирают не столь красивых окружающих. Но. Красота, моя дорогая. Временное явление. Все пройдет.

Родишь наследника, пройдет твоя грудь. Может даже за угол, кто знает. Со временем увеличатся бедра, вырастут округлости… А вот ум, дорогая моя, не проходит. И душевная близость… Нет, проходит, конечно, но не зависит от гравитации, в отличие от шикарного бюста.

Она села напротив, не дожидаясь приглашения, сложила руки изящно на коленях, посмотрела на меня оценивающе. Молчала долго, изучая меня взглядом, словно решала, стоит ли я её внимания. Потом улыбнулась — улыбка тонкая, холодная, не достигающая глаз.

— Все знают, что ты проводишь ночи с Релианом.