13. Обед с хищниками

Пауза. Слова зависли в воздухе тяжело, обвиняюще. Ну ага, а чего мы хотели. К тому же. Да, я действительно провожу с ним ночи. Укладываюсь на его бок, когда совсем засыпаю. Наверное, это не тайна. Что еще скажешь, куколка?

Мелисс наклонилась ближе, голос стал тише, жёстче, словно лезвие, прорезающее кожу:

— Мне это безразлично. Он всё равно умрёт.

Сказала это спокойно, буднично, словно обсуждала погоду или меню ужина. Не было ни злости, ни боли, ни ревности. Только холодная уверенность, от которой внутри всё сжалось в ледяной комок.

Она продолжала, не отводя взгляда, и каждое слово било, как удар кнутом:

— Но смотри, не понеси от него, убогая.

О, какие страсти.

Прямо главврач и санитарка, первая серия. Я посмотрела на нее скептически. Проклятье или слишком тупая? Или слишком тупая? Или умеет, практикует, проклинает?

Мелисс выпрямилась, посмотрела на меня сверху вниз, словно на насекомое под каблуком:

— После его смерти, а он тогда будет уже моим мужем, я избавлюсь и от тебя, и от ребёнка.

Произнесла это так же спокойно, так же буднично. Словно угроза убийства — обычное дело. Планирование чужой смерти — просто пункт в списке дел на завтра.

Вот и ответ. Могла.

Я мысленно поставила галочку напротив ее имени. Могла. Запросто. Она встала, разгладила несуществующие складки на платье, посмотрела на меня последний раз с холодной усмешкой:

— Развлекайтесь пока. Времени у вас немного.

Развернулась, ушла, не оглядываясь. Каблуки стучали по каменному полу, отдаваясь эхом в тишине библиотеки. Звук удалялся, затих за дверью.

Она угрожала мне. Открыто, спокойно, уверенно. Угрожала убить меня и несуществующего ребёнка, которого даже нет. Которого, боже мой, я даже не могла зачать.

Говорила об этом так, словно это само собой разумеющееся.

Словно убийство — обыденность для неё.

Мелисс явно выигрывает от смерти Релиана. Только смерть в нужный момент. Не ррраз, и сердечный приступ. А после свадьбы и с наследником.

Но как так можно рассчитать?

Громова, ты что, наивная? Просто. Ребенок может появиться от кого угодно. Нужно только женить принца, и дело в шляпе. Власть. Влияние. Всё, что она хочет, без необходимости делить с мужем, который может оказаться не таким послушным, как она рассчитывала. А Релиана послушным не назовешь. Еще вон и лекарку себе завел. Сокровище.

Совсем непослушный.

Еще и с драконом внутри. Ну-ну.

Господи, что ж мне с вами делать.

Кандидат номер раз, Мелисс.

А кто еще?

Утром Нилли принесла приглашение — официальное, на тяжёлом кремовом пергаменте, с печатью королевы в углу. Протянула мне с таким торжественным видом, словно это личное послание от богов.

— Королева просит вас к чаю, — произнесла она с придыханием, глаза блестели от восторга.

Я взяла приглашение, прочитала коротко: «Буду рада видеть вас сегодня после полудня. Акивия.» Почерк красивый, округлый, уверенный.

Почему-то внутри всё сжалось.

Чай с королевой звучит мило, но на самом деле это допрос под видом светской беседы. Акивия наблюдательная, умная, она точно заметила, что со мной что-то не так. И сейчас будет мягко, тактично, но настойчиво выяснять подробности. Или мы снова будем говорить о сокровище. Или она все же расскажет про своего старшего. А это больно.

В общем, лучше допрос.

Отлично. Именно этого мне не хватало — объяснять королеве, почему я не помню половины истории Индары и почему веду себя как человек из другого мира. Потому что, знаете ли, технически так оно и есть. Нилли уже тащила из шкафа платье — серо-голубое, простое, но изящное, с вышивкой серебряными нитями по краю рукавов. С синими волосами смотрится великолепно.

Она натянула его на меня, как на манекен, застегнула сотню мелких пуговиц на спине, причитая:

— Вы должны выглядеть достойно. Королева — такая добрая, такая мудрая…

Я слушала вполуха, думая о том, как формулировать ответы на вопросы, которые неизбежно последуют. Откуда ты?

Кто твои родители?

Почему ты так странно говоришь иногда?

Нилли закончила с пуговицами, принялась за волосы, укладывая их в простую, но аккуратную причёску. Отступила на шаг, оглядела меня критически, кивнула довольно:

— Вы красивы, госпожа.

Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Ну да, вполне прилично. Как человек, который не провёл ночь, корпя над записями о тёмных ритуалах и угрозах убийством.

Отличная маскировка.

Синяки под глазами под цвет волос, опять же. Гармония.

Вышла из покоев, направилась в королевские апартаменты. Коридоры тихие, светлые, только слуги снуют туда-сюда, кланяясь при встрече. Я шла медленно, оттягивая момент встречи, потому что разговор обещал быть сложным.

Дошла до двери, постучала. Голос Акивии донёсся изнутри, тёплый, приглашающий:

— Входи, Индара.

Я толкнула дверь, вошла.

Покои королевы оказались полной противоположностью мрачным башням и каменным коридорам остального дворца. Светло, уютно, много окон, через которые лился солнечный свет. Цветы в вазах на подоконниках, картины на стенах, мягкие ковры под ногами. Пахло жасмином и чем-то сладким, домашним.

Акивия встретила меня у двери, улыбнулась тепло, обняла — просто, по-человечески, без церемоний. Я застыла на секунду, не ожидая такого приёма, потом осторожно обняла её в ответ.

— Индара, дорогая, проходи, — сказала она, отступая, держа меня за руки, оглядывая с улыбкой. — Садись, пожалуйста.

Усадила меня на мягкий диван у окна, села рядом, взяла изящный чайник, налила чай сама — в тонкие фарфоровые чашки с росписью. Аромат жасмина поплыл в воздухе, успокаивающий, приятный.

Я взяла чашку, почувствовала тепло фарфора в руках, сделала маленький глоток. Вкусно. Действительно хороший чай, не дворцовая парадность, а что-то настоящее, домашнее. Акивия смотрела на меня, улыбаясь, и в глазах было столько доброты, что я почувствовала укол вины. Она искренняя. Не притворяется, не играет в игры. Просто хочет узнать меня лучше.

И я буду ей врать. Потому что правду сказать нельзя. «Знаете, ваше величество, я вообще-то из другого мира, где нет магии, но есть антибиотики и интернет. А в это тело попала случайно. Сюрприз!»

Да, отличный план. Прямая дорога в психушку. Если здесь есть психушки. А еще, важно ее не задеть, она держится, но она только что пережила смерть старшего ребенка. Для нее этот мужчина, как ни крути, все равно птенец. И она смотрит на меня с надеждой — возможно, рок не унесет у него еще одного птенца. Или как там это называется у драконов?

Акивия отпила чай, поставила чашку на блюдце, посмотрела на меня с мягким любопытством:

— Расскажи о себе, Индара. Где ты выросла?

Вот оно. Началось.

Приехали, Инга. Приехали. Я замерла, чашка в руках, обдумывая ответ. Что я знаю о прошлом Индары? Почти ничего. Обрывки воспоминаний, смутные образы, которые всплывают иногда, но не складываются в цельную картину.

Говорю осторожно, подбирая слова:

— Понимаете, боюсь, я не очень хорошо помню все до падения… Релиан рассказывал. А, нет, не мог. До того, как я его нашла на берегу, мне, видимо, пришлось с высоты прыгнуть. Я помню удар об воду… А все, что было до — в тумане. От деревенских я узнала, что меня считают ведьмой, когда меня потащили на костер. И, я думаю, я долго была лекарем… Потому что знала, что делать с утопленником, когда нашла принца. Предположительно я выросла в деревне. Маленькой. Но не могу сказать точно.

Так. Звучит как версия, хотя до этого я провалы в памяти не упоминала. Мама.

Акивия кивает, не настаивая:

— А семья, может, ты что-то помнишь? Надо их найти, как считаешь?

Молчу секунду слишком долго. Думаю. В памяти Индары пусто. Никаких родителей, никаких братьев или сестёр. Тааак, это бомба. Ядерная.

— Не помню родителей.

Акивия наклоняет голову, изучая меня взглядом:

— Даже отца?

Она что-то знает? Слишком выглядит хитро.

Киваю:

— И отца — тоже.

Больше не говорю. Пью чай медленно, надеясь, что тема закрыта. Акивия видит мою закрытость, но не давит. Просто касается моей руки легко, успокаивающе:

— У всех есть секреты, Индара. Я не буду спрашивать.

Улыбается, и в улыбке столько понимания, что я чувствую, как напряжение спадает. Она не враг. Не допрашивает. Просто пытается узнать человека, который лечит её сына.

Она продолжает, голос становится серьёзнее:

— Важно одно — Релиан не улыбался три года.

Смотрит мне в глаза, и взгляд тёплый, благодарный:

— С твоим приездом он изменился.

Голос становится тише, теплее:

— Он смеётся. Надеется. Живёт, а не существует.

Сжимает мои пальцы:

— Спасибо тебе.

Я качаю головой, неловко, потому что не заслуживаю благодарности. Я просто делаю то, что умею. Лечу. Спасаю. Это моя работа, моё призвание. Не подвиг, не героизм. Просто работа.

Говорю:

— Я просто делаю свою работу.

Акивия усмехается, и в усмешке столько знания, что я понимаю — она видит насквозь:

— Работа не заставляет человека светлеть лицом при виде определённых дверей.

Чувствую, как лицо вспыхивает. Краснею, как девчонка, пойманная на первой влюблённости. Отвожу взгляд, смотрю в чашку, словно там спрятан ответ на все вопросы.

Акивия смеётся тихо, добродушно:

— Не смущайся, дорогая. Я просто рада.

Наливает мне ещё чаю, и жест простой, домашний, как будто мы не королева и целительница, а просто две женщины, болтающие за чаем.

Добавляет мягко:

— Даже если всё непросто. Если ты сможешь вернуть ему жизнь — настоящую, полную, — я буду благодарна. Неважно, что скажут другие. Неважно, какие традиции нарушатся.

Смотрит на меня прямо:

— Ты делаешь его счастливым, Индара. Знаешь, после смерти моего старшего сына я поняла, насколько это важно. Может быть, если бы в его жизни было сокровище, он бы не покинул нас так рано. О, ты не знаешь. Понимаешь, сокровище радом дает дракону силы. Само по себе. Твой случай уникален, не просто сокровище, но еще и лекарь. Но в основе все равно связь.

Днем ко мне зашел Релиан, остановился в дверях, посмотрел с тем выражением, которое обычно означает «сейчас будет что-то неприятное».

— Сегодня обед с семьёй Мелисс, — сказал он формально, голос ровный, словно зачитывает указ. — Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Обед с семьёй невесты? Это же прекрасная идея, как пригласить кролика на ужин к волкам. Зачем мне это нужно?

— Обязательно? — спросила я осторожно, закладывая страницу.

Релиан отвёл взгляд, посмотрел в окно, челюсть напряглась:

— Традиция. Близкие люди принца за столом.

Не смотрел в глаза. Руки сжал за спиной. Поза напряжённая, словно ожидал отказа и готовился к нему, как к удару. Я изучала его молча. Это не просьба. Это что-то другое. Но я не понимала, что именно. Демонстрация? Защита? Попытка показать Мелисс, что у него есть кто-то ещё, кто-то важный, кто-то ближе, чем она?

Глупо. Опасно. Но отказать я не могла. Потому что он стоял передо мной, не поворачиваясь, весь в напряжении, словно моё согласие было для него жизненно важным.

Кивнула коротко:

— Хорошо.

Релиан обернулся, посмотрел на меня наконец, и в глазах что-то мелькнуло — облегчение, благодарность, что-то ещё, тёплое и трогательное.

Кивнул:

— Спасибо.

Вышел, закрыв дверь тихо.

Я осталась сидеть, глядя на закрытую дверь, думая о том, во что меня втянули. Обед с семьёй невесты, которая хочет меня убить. Отлично. Просто замечательно. Чем бы ещё усложнить себе жизнь? Может, мне ещё петь им серенаду после? Или станцевать на столе? «Уважаемые родственники, вот я, любовница вашего жениха. Приятного аппетита!»

Врачебный цинизм спас меня от приступа паники.

Усмехнулась себе под нос, вернулась к книге. Ладно. Переживу. В конце концов, в прошлой жизни я выдерживала консилиумы с врачами-мракобесами, которые считали меня выскочкой. Пару часов за столом с недружелюбной аристократией — не смертельно.

Наверное.

Вечером я стояла перед зеркалом, пока Нилли облачала меня в очередное платье — тёмно-зелёное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами. Выглядело солидно, сдержанно, как будто я не целительница-выскочка, а уважаемый член общества. Нилли причесала меня тщательно, уложила волосы в аккуратный пучок, оставив пару локонов у лица. Отступила, оглядела критически, кивнула довольно:

— Вы прекрасны, госпожа.

Я посмотрела на себя в зеркало. Прекрасна — громко сказано. Вполне прилично — точнее. Как человек, которого не собираются съесть на закуску. Хочется надеяться.

Вышла из покоев, направилась в большой зал. Шла медленно, оттягивая момент встречи, потому что предчувствие подсказывало — вечер будет долгим и неприятным.

Дошла до зала, вошла. Большое помещение, высокие потолки, длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. Слуги суетились, расставляя блюда — мясо, овощи, фрукты, вино в хрустальных графинах. Пахло жареным, специями, чем-то сладким.

Семья Мелисс уже сидела за столом. Дядя — лорд Каспар, лет пятидесяти, суровое лицо, седые усы, глаза холодные, оценивающие. Сидел прямо, руки на столе, поза властная, привычная к подчинению окружающих.

Мелисс рядом с ним, в бордовом платье, волосы убраны строго, лицо спокойное, безразличное. Смотрела куда-то в сторону, словно присутствовала здесь телом, но не душой.

Брат — Тайрон. Сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула, одна рука небрежно на столе, другая с бокалом вина. Король во главе стола, лицо строгое, закрытое. Королева Акивия справа от него, улыбалась мягко, но в глазах напряжение.

Ну, Инга, этикет, реверансы, вперед.

Релиан вошёл следом за мной, остановился рядом, представил коротко, голос ровный, но в нём сталь:

— Индара, мой лекарь.

Лорд Каспар посмотрел на меня неодобрительно, брови сдвинулись:

— Лекарь за столом принцев?

Голос гулкий, недовольный, словно я нарушила какое-то священное правило. Король повернулся к нему, голос холодный, режущий:

— Она лечит моего сына. Имеет полное право.

Каспар кивнул натянуто, поджав губы, но замолчал. Политика. Не стоило ссориться с королём из-за лекаря. А я вот не поняла, с чего это он меня защитил? Самый понятный мотив — хочет сделать приятное жене. Той несладко после потери первенца. Возможно.

Я села на место, которое указал Релиан — рядом с ним, напротив Тайрона. Отлично. Лицом к лицу с насмешником. Именно то, что нужно для приятного ужина. Мелисс посмотрела на меня долго, оценивающе, но без враждебности. Лицо спокойное, почти безразличное. Словно изучала меня, пытаясь понять что-то, но без эмоций, без ревности, без гнева.

Странно. Я ожидала ледяного взгляда, презрения, ненависти. Но она смотрела так, словно я была не соперницей, а просто объектом для изучения. Интересным, но не опасным.

Тайрон усмехнулся, поднял бокал, сделал глоток вина, посмотрел на меня с той насмешкой, которая сразу вызвала желание влепить ему по лицу:

— Лекарь из деревни за столом принцев. Мир меняется.

Голос насмешливый, интонация презрительная, едва прикрытая учтивостью. Словно он прикоснулся к чему-то грязному и комментировал это с брезгливым удивлением. Релиан повернулся к нему резко, словно его ударили.

Голос низкий, опасный, в нём рычание:

— Тайрон, мы с тобой уже говорили об этом. Ты сказал, что понял.

Глаза вспыхнули золотом на мгновение, в зале как будто потеплело. Воздух стал тяжелее, плотнее, словно перед грозой.

Тайрон поднял руки примирительно, усмешка стала шире:

— Понял, ваше высочество.

Но довольство в глазах осталось. Он добился реакции. Задел за живое. Именно того и хотел.

Я сидела неподвижно, руки сжаты на коленях под столом, пытаясь не поддаться на провокацию. Не стоило устраивать скандал на первом же ужине. Хотя желание швырнуть в Тайрона бокалом было почти физическим. Вдруг услышала голос — не слова, но ощущение, как рычание эхом в голове, глубокое, первобытное, не человеческое:

— Посягнул. Будет наказан. Моё. Драгоценное.

Я вздрогнула, посмотрела на Релиана быстро. Он смотрел на Тайрона неотрывно, и ничего хорошего в этом не было. Принц расслабился с усилием.

Обед продолжился натянуто, разговоры формальные и холодные. Каспар обсуждал с королём торговые дела, пошлины, какие-то экономические вопросы. Голос ровный, деловой, словно мы не на семейном ужине, а на совете министров.

Акивия пыталась говорить с Мелисс о подготовке к свадьбе — платье, цветы, музыка. Мелисс отвечала коротко, без энтузиазма, словно выполняла обязанность, необходимую, но скучную. И это, я так поняла, был спектакль для меня. Кажется, угрожавшая мне невеста ну совершенно не желает замуж-то.

Я слушала вполуха, думая о том, что она не любит Релиана. Это очевидно даже слепому. Нет тепла в голосе, когда она говорит о свадьбе. Нет радости, ожидания, тех эмоций, которые должны быть у невесты. Тогда зачем этот брак? Политика? Долг? Приказ дяди?

Рожать наследника от того, кто тебе откровенно по барабану? Прям ужасы.

А зачем она ко мне в библиотеку пришла? Словно кто-то приказал. Приказал?

А сейчас она смотрела на меня так спокойно, без ревности, без гнева? Словно я для неё не угроза, не соперница. Вообще не имею значения. Может, потому что уверена, что я временная? Что я исчезну после смерти Релиана? Или потому что уверена, что сама устранит меня раньше?

Или это маска?

Я отпила вино, пытаясь унять напряжение. Вкус терпкий, насыщенный, хорошее вино. Жаль, пить за таким столом — сомнительное удовольствие. Тайрон снова заговорил, обращаясь ко мне напрямую, голос сладкий, как мёд с ядом:

— Скажите, лекарь, где вы учились своему ремеслу? В какой школе?

Я подняла взгляд, встретилась с его насмешливыми серыми глазами. Знала, к чему он ведёт. К тому, что у меня нет дипломов, нет признанного образования, нет ничего, что подтверждало бы мой статус.

Ответила ровно:

— У учителя. В частном порядке.

Тайрон усмехнулся:

— Как удобно. Никаких документов, никаких доказательств. Просто ваше слово.

Релиан напрягся снова, я почувствовала это без взгляда. Воздух стал горячее.

Каспар вмешался, голос холодный:

— Тайрон, не время для допросов.

Но в глазах у него было одобрение. Он поддерживал племянника. Они играли в команде — один атаковал, другой прикрывал. Я улыбнулась, и улыбка была той самой, которой я встречала мракобесов в больнице — вежливая, холодная, убийственная:

— Результаты моей работы говорят сами за себя. Принц чувствует себя лучше. Это единственное доказательство, которое имеет значение.

Тайрон собрался парировать, но король оборвал его, голос резкий:

— Достаточно.

Я вернулась к еде, пытаясь не показать облегчения. Оставшуюся часть обеда я провела, стараясь быть незаметной, не привлекать внимания, не давать повода для новых нападок. Ела медленно, отвечала односложно, когда меня спрашивали, избегала смотреть на Тайрона, чтобы не поддаться на новые провокации.

Релиан сидел рядом, молчаливый, едва касаясь еды. Наконец обед закончился. Король встал, объявил формально:

— Благодарю за компанию.

Кивнул Каспару холодно, вышел. Акивия последовала за ним, бросив на меня тёплый взгляд — поддержка, сочувствие.

Я встала, Релиан рядом. Он коротко кивнул семье Мелисс, вывел меня из зала быстро, словно боялся, что я задержусь и меня съедят. Мы шли по коридору молча, быстро, пока не свернули за угол, где нас уже никто не видел. Довел до покоев в полном молчании.

— Спокойной ночи, Индара.

Кивнул, пошёл прочь быстро, словно боялся задержаться и сказать что-то лишнее.

Ааааа… приходить ли? Ты куда, Релиан?

Этой ночью дракон меня не звал.

А утром, когда Боревейр после урока велела, иначе не сказать, прогуляться по саду, я услышала шаги за спиной, быстрые, догоняющие. Обернулась инстинктивно. Тайрон. Идёт следом, усмешка на губах, глаза холодные, оценивающие, как у хищника, выбирающего жертву.

Он догнал меня, остановил за локоть, пальцы сжали крепко, но не больно:

— Лекарь, минутку.

Голос вежливый, учтивый, но улыбка острая, холодная, как лезвие ножа под бархатом.

Я остановилась, высвободила руку резким движением, повернулась к нему, лицо спокойное, закрытое:

— Да?

Тайрон подошёл ближе, встал так, что смотрел сверху вниз, используя своё преимущество в росте, чтобы давить, доминировать. Классический приём запугивания. Видела такое сто раз в больнице — мужчины-врачи, пытающиеся задавить женщин-хирургов авторитетом, ростом, голосом. Не сработало тогда. Не сработает и сейчас.

Он сказал медленно, отчётливо, словно объяснял ребёнку или тупице:

— Не питай иллюзий.

Пауза. Он наслаждался моментом, растягивал его, как кот, играющий с мышью перед тем, как сломать ей шею.

Продолжил, голос стал тверже:

— Релиан женится.

Наклонился ближе, голос стал тише, интимнее, словно делился секретом:

— Ты здесь временно.