Глава 42. Детская надежда

Я тихонько постучала в спальню Престона. За дверью послышались неловкие шорохи, будто кто-то взволнованно зашевелился, ведь не ждал гостей. Однако спустя полминуты раздалось неуверенное:

— Войдите.

Когда переступила порог, заметила племянника, сидящий на краю своей постели. Бедняжка выглядел помятым, взъерошенным, а глаза у него были красными от слез. Видимо, он не отвечал, потому что пытался себя успокоить.

— Здравствуй, – произнесла с мягкой улыбкой и прикрыла за собой дверь.

Престон весь напрягся подобно струне, когда увидел именно меня. Губы его дрогнули, а пальцы рук он сомкнул в нервный замок перед собой.

— С отцом что-то случилось? – прозвучал сдавленный вопрос.

Ох, насколько же я запоздала с разговором, если он думает, что мой приход означает плохую весть?

— Нет, что ты, – я мотнула головой и поспешила сесть рядом. Ощутила, как Престон физически расслабился и выдохнул в моменте.

— А что тогда? – он поднял на меня растерянный взгляд больших глаз, в которых читалась детская беззащитность.

— С твоим папой всё хорошо, – я обняла племянника за плечи и погладила по голове. – Прости, что я заперлась с ним на эти дни. Ему было необходимо много внимания.

— Я… понимаю, – с тяжкой паузой прервал меня Престон. Кажется, он совсем не держал обиды. Единственное, что его пугало – состояние Леогарда.

— Мы смогли пережить кризис. Сейчас твой отец может есть даже во сне. Я уверена, что он справится и вскоре проснется.

— Профессор говорил, что он спит, но… почему его нельзя просто разбудить?

— Это куда более глубокий сон, мой милый, – я с теплотой поцеловала Престона в лоб. Сейчас он казался слепым котёнком, который потерял родителя и не может понять: что же делать? – Когда мы сильно-сильно болеем, то можем заснуть и не просыпаться какое-то время. Это нужно, чтобы наше тело успело восстановиться.

— Значит, отец сильно болен?

Я поджала губы, но после всё же постаралась тускло улыбнуться.

— Да. Но он со всем справится, в этом можно не сомневаться.

— И когда он проснётся?

— Сложно сказать…

— Он успеет встретить с нами Рождество?

Ох, точно, праздники. Я совсем забыла о них в суете последних дней. Даже не успела присмотреть подарки, не то что раздать указания по подготовке. Но, уверена, всем этим сможет заняться кто-нибудь другой.

Получится ли у Лео быть с нами в рождественскую ночь? Хотелось бы верить. Вот только до неё осталось менее трёх недель.

— Я очень надеюсь. В конце концов, это ведь время главных чудес. А нам пригодится щепотка волшебства.

Престон попытался улыбнуться, но вышло у него скверно. Он прижался ко мне плотнее, словно сильно замерз и нуждался в тепле. Я обняла его обеими руками, и мы молча посидели вот так рядом какое-то время.

— Можно мне увидеть его? – спросил он вдруг столь неуверенно, будто долго опасался задать этот вопрос.

— Разумеется.

Мы сразу же пошли к спальне Леогарда. По второму этажу разгуливало эхо голосов, и пока я вела племянника за руку, успела с улыбкой сообщить:

— Сегодня приехали бабушка с дедушкой.

— Я слышал, – не очень-то вдохновлено ответил тот. – Можно я поздороваюсь с ними позже?

Я прекрасно понимала эти эмоции, потому лишь кивнула.

Уже скоро я заглянула в спальню Леогарда. С моего ухода там ничего не изменилось. Дерби сидел всё на том же месте у постели, словно вообще ни разу не шелохнулся. Лео лежал на спине с трубкой, что торчала изо рта, и его грудь тяжко приподнималась от напряженного дыхания.

— Дерби, можете ненадолго нас оставить? – негромко попросила я.

За то время, что мы провели в смятении и страхе, ранее ворчливый старик начал относиться ко мне куда мягче. Потому хоть и не хотел отходить от хозяина дома ни на шаг, всё же согласился. Да и он быстро всё понял, когда увидел Престона в коридоре.

Я вошла внутрь и поманила за собой племянника. Но тот остановился в дверях, глядя на отца с испугом и волнением. Я заметила, как взгляд детских глаз метался по пугающей трубке, а затем и по ремням, которыми Лео был зафиксирован, чтобы случайно не дернуться и не повредить зонд.

— Всё хорошо. Входи.

— Точно можно? – спросил Престон, нервно сглотнув, будто представлял подобную конструкцию в своём собственном горле. Я же поняла, что мальчик не заходил в эту спальню около трёх лет. Всё то время, когда она была тёмным пленом слепца. А может и дольше.

— Конечно, – я протянула руку. – Отец почувствует, что ты рядом, и это придаст ему сил.

Престон рвано кивнул и взволнованно схватился за мою ладонь. Будто переступал не маленький порог, а целую пропасть, и боялся свалиться вниз. Я подвела его к кровати. Придвинула одной рукой стул, потому что вторую племянник нервно сжимал и не отпускал.

Наконец, Престон сел и поближе осмотрел отца. Я заметила, как на его глазах вновь появились слезы, но он быстро стер их рукавом рубашки. Всхлипнул и словно взял себя в руки.

— Через эту трубку он может есть, – объяснила я. – Еда проходит сразу прямо в живот, представляешь?

— А почему он связан? – детский голос дрогнул.

— Он не связан. Просто зафиксирован. Чтобы случайно не перевернуться и не сместить трубку.

Я старалась говорить обо всем как можно мягче и спокойнее, чтобы Престон понял: вся эта жуткая картина идёт отцу во благо.

— Можно я с ним посижу? – неуверенно спросил мальчишка и поднял на меня молящий взгляд. У меня даже ком подошёл к горлу.

— Конечно, милый.

Престон промешкался немного, и вдруг я заметила, как он взял отца за руку. Поначалу неуверенно дотронулся, а после сжал широкую ладонь обеими руками. Кому-то это могло показаться обыденным жестом, но я знала, что для этих двоих вот такая грань простых родственных соприкосновений за три года потерялась и стерлась. Однако сейчас Престону будто было необходимо ощутить отцовское тепло и понять, что он всё ещё рядом.

— Горячий, – сдавленно шепнул племянник.

Я улыбнулась и уже хотела опуститься в кресло напротив, но вдруг заметила, как Престон вздрогнул всем телом и исступленно уставился на свои руки. Ещё секунда, и я заметила, что пальцы Леогарда совсем едва, с большой слабостью, но шевельнулись. Лишь на мгновение, однако он словно попытался сжать ладонь сына в ответ.

— Тётя Лина…

— Да, – с радостным, взволнованным придыханием подхватила я и провела ладонью по лбу Лео. Тот всё ещё был без сознания, но это – невероятно хороший знак. – Возможно, твой папа всё-таки встретит с нами Рождество.

Мой милый генерал. Насколько бы эти двое не отдалились друг от друга, отцовское сердце всё ещё чувствует, что рядом есть тот, кто нуждается в нём...