Глава 59. Потанцуем?

Когда дом стих, гости разошлись, а Престон сладко уснул в своей постели, довольный прошедшим праздником, я спустилась в гостиную. Огонь потрескивал в камине, а Лео стоял прямо напротив. Хоть мои шаги были совсем тихими, генерал всё же их услышал.

— Это так странно, – завороженно и тоскливо протянул он. – В полной темноте я вижу проблеск света. Иногда кажется, что даже могу уловить очертания огня, если тот вспыхивает сильнее. Хотя пока всё это выглядит как белое пятно поверх абсолютной тьмы.

Я подошла к мужу и взяла его за руку. Ладонь Лео была горячей. То ли его вновь начинал мучить жар, то ли генерал просто долго стоял у камина.

— Пусть и через боль, но скоро к тебе вернется зрение, – шепнула я и прижалась лбом к его широкому плечу. – Я уверена в этом.

— Не хочу загадывать. Боюсь разочароваться, – он жал мою ладошку крепче. – Знаешь, последнее время всё словно бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Почему ты так думаешь? – я подняла на Лео взгляд и улыбнулась. Прежде чем ответить, муж развернулся ко мне и нащупал мою вторую руку. Сейчас казалось, что он смотрит мне в глаза, хоть я и понимала, что это не так…

— Я и мечтать не мог, что мы с тобой может так сблизиться, – и вновь слова давались генералу тяжело. Он хмурился, подбирая нужные формулировки. Даже смущался, хоть никогда этого не признает. – Эва, я не знаю, чем заслужил твоё прощение, но поверь мне – я не столь отвратителен и сух, как ты думаешь. Я замечаю, с какой заботой и даже… – он запнулся, но всё же продолжил, – … даже с какой любовью ты возишься со мной. Если бы хоть кто-то мне сказал, что ты вдруг сможешь стать ко мне столь добра, я бы посмеялся ему в лицо. Это сродни чуду. И я невероятно благодарен тебе за него.

Лео притянул мою ладонь к губам и с жаром поцеловал её. Затем снова и снова. Будто пытался выразить в этих жестах всю ту благодарность, о которой говорил.

Мне хотелось ответить так много, но одновременно слова терялись. Никак не получалось подобрать нужные, ведь в этот момент внутри растекалось приятное умиротворение. Наверное, именно так ощущается счастье…

— Я просто хочу, чтобы мы стали настоящей семьей, – произнесла наконец, когда Лео оторвался от моей ладони. Вместе с этим подняла одну из рук и погладила мужа по грубой щеке. – Ты, я и Престон.

Генерал вдруг горестно усмехнулся.

— Не думал, что когда-нибудь услышу это от тебя. От Эванджелины, которая кричала, что никогда не будет мне настоящей женой.

— Я изменилась. И знаешь, между прочим, у меня для тебя тоже есть подарок.

На лице Лео отразилось удивление. Я оставила его ненадолго и уже скоро принесла тяжелый, неказистый и очень устаревший по моему восприятию граммофон. Он был с длинным рупором, а заводился с помощью рычага, который нужно долго крутить. Я смогла раздобыть всего одну пластинку, и всё это стоило мне больших денег. А Бекке пришлось хорошенько побегать с моим странным поручением, ведь она даже не слышала такого слова «граммофон». И не поверила, когда я сказала, что музыку может играть какой-то ящик.

— Эва, что происходит? – растерянно спросил генерал, когда услышал скрип странного механизма.

— Подожди немного, ладно?

Я аккуратно вставила пластинку, которая была покрыта слоем воска. С большим трудом установила иглу и начала упорно крутить ручку.

Десяток секунд, неприятное кряхтение и жужжание, будто где-то в комнате проснулся огромный жук, и вот, наконец, по гостиной начала растекаться негромкая мелодия, схожая с вальсом. Её иногда перебивал скрежет, и всё же она играла…

— Это музыка? – удивился Лео, и на его лице вдруг появилась широкая улыбка.

— Так точно, мой генерал, – я подошла и взяла мужа за руку. – Потанцуете со мной?

Лео принял предложение без колебаний, это удивило. Уже через секунду я оказалась в плену его танцевальных объятий. Рука генерала легла мне на талию с уверенной хваткой, и я даже через платье ощутила теплоту его ладони.

— Ого, – тихонько проронила я, ведь не ожидала такой уверенности в движениях от слепого человека.

— Между прочим, когда устраивали веселые вечера в военных госпиталях, меня всегда называли самым лучшим танцором, – Леогард впервые улыбался с ноткой азарта. Неужели этот строгий солдат умеет дурачиться?

— Тогда ведите, генерал.

Лео поймал темп музыки и начал кружить меня в вальсе. Конечно, это не был размах, с которым может танцевать зрячий человек. Мы старались оставаться на одном месте, не расхаживая длинными шагами по гостиной, но даже так всё равно пару раз наткнулись на кресло.

Я боялась, что слепая неудача может отбить любое желание продолжать, но Лео лишь посмеялся, что тут же заставило меня расслабиться и отдаться течению музыки.

Когда мы поняли, что быстрый вальс ну никак нам не даётся, граммофон перестал играть. Я завела его вновь и поставила ту же самую мелодию, ведь другой не было.

— Попробуем ещё раз? – спросил генерал, протягивая руку.

— Конечно.

Во второй раз мы замедлились. Я наклонила голову и коснулась щекой его плеча. Лео обнял меня ещё крепче за талию. Тогда я закрыла глаза и в этом тихом, нежном танце ощутила, что несмотря на незрячесть моего генерала мне нечего бояться.

В порыве такой близости казалось, что это не я пытаюсь не дать нам напороться на что-нибудь угловатое, а он буквально держит в своих сильных руках весь мир. В момент столь теплого единения тел в танце, мне даже подумалось, что Лео совсем не слеп. Он видит меня. Просто по-другому.

Когда я подняла взгляд, то заметила, что губы генерала подергиваются в улыбке. Его ресницы были опущены, и он «смотрел» точно на меня. Причем так, будто заглядывает в самую душу. Видит меня настоящую, которая скрывается в теле Эваджелины.

Я невольно остановилась ещё до того, как музыка смолкла.

— Ты чего? – шепнул Лео, но вместо ответа, я положила ладони на его лицо, вытянулась на цыпочках и поманила генерала ближе к себе.

Он не смел сопротивляться. Более того, я ощутила, что обе его руки подхватывают меня за талию, помогая приподняться.

Мгновение, и я смогла прикоснуться к губам Лео горячим, но нежным поцелуем. И да, технически я целовала «своего мужа». Мужчину, с которым и так состою в браке. Это нечто само собой разумеющееся.

Но нет.

Для нас обоих это был особенный момент.

Впервые мы вышли за рамки «просто больного» и «просто лекаря», «просто мужчины, сына которого я пытаюсь растить» и «просто женщины, что распоряжается хозяйством».

Внутри заметались искренние чувства. Те, что связывают людей, которые любят тепло, а главное – взаимно. И пусть на нас официально ярлык «брака», но только сейчас наши души по-настоящему встретились.

Поначалу мне показалось, что Леогард не верит в происходящее. Он замер, словно я целовала могучую статую. Я понимала, что генерал живой, лишь по хватке его рук и горячему дыханию, что обжигало мне лицо.

Но вот пара секунд, ещё одно ласковое движение губ, и с Лео будто спала каменная оболочка, под которой он себя похоронил. Он словно очнулся от долгого сна, когда вдруг нетерпеливо и настойчиво впился в меня куда более требовательным поцелуем. Ему хватило всего нескольких мгновений, чтобы я ощутила, как нежная нега уступает место чему-то куда более страстному и всепоглощающему.

Шаг, затем второй. И вот мы уже натыкаемся на диван, но Леогард ни на секунду не отпускает от себя. Он садится, тянет меня за собой. И я не сопротивляюсь. После всех долгих дней, когда от меня зависела его жизнь, когда я держалась и строила из себя сильную, мне просто до безумия нравится этот его мужественный напор.

Я оказываюсь на коленях у мужа. Не понимаю, это корсет впивается в живот или внутри всё сдавливается от нетерпеливого желания.

Казалось, мы уже точно не повернем назад, но…

Но Лео вдруг одергивает себя. Как в тот день. Когда я решила поцеловать его, чтобы влить лекарство.

— Прости, Эва, я не… – он еле-еле выдавливает из себя эти слова, потому что руки так и рвутся порвать шнуровку на корсете, однако разум и честь пытаются напомнить о себе.

— Я твоя жена, Леогард, – нетерпеливо прерываю его, шепчу это прямо на ухо со всем напором, на который способна в этот момент. – И в этот раз я бежать не собираюсь.

Мои слова действуют как спусковой механизм. Генерала не нужно просить дважды…