Глава 61. Сложные вопросы

Дверь с грохотом распахнулась, и дом наполнился громким ребяческим хохотом и оживленным лаем. Престон вместе с нашим псом Чарли больше всего были рады неожиданной поездку на озеро. Казалось, племянник готов тоже пуститься в бег на четвереньках, чтобы поскорее изучить новое убранство. Хотя оно и не было очень уж широким. О чём быстро и с недовольством отозвался наш ворчун Дерби:

— Как-то тут тесновато для вас, – старик поставил сумки у входа. Я же провела Лео к креслу в открытой гостиной, которая была совмещена с обеденной зоной.

— Три спальни, гостиная, кухня. Вполне себе уютно. Нам ведь много места и не нужно, – улыбнулась я. Наверное, домашние представляли, что мы снимем целый дачный коттедж, как это заведено у аристократии. Но я посчитала это лишними тратами. Мы здесь всего на пару дней, будем много гулять, да и в небольшом домике куда больше уюта.

— Тут есть веранда специально для жарки мяса! – выкрикнул Престон откуда-то с заднего двора. Чарли весело подхватил крик младшего хозяина лаем, хоть и понял лишь слово: «мясо», однако оно наверняка было его любимым.

— Эти двое со мной согласны, – посмеялась я.

— Три спальни? – с удивлением заметил Лео. В этот момент я присела на подлокотник его кресла. – Но как же нам хватит?

— Комната для Престона, Дерби и наша, – абсолютно буднично ответила я.

Муж задумался. Слуга понял, что поднимается несколько интимная тема и быстро ретировался, чтобы разобрать вещи.

— Тебе не нужна своя спальня?

— А зачем? – я обняла Лео, аккуратно переползая к нему на колени. – Нам и дома она, пожалуй, уже не нужна. Я всё равно чаще всего остаюсь в твоей.

— Ну… так принято. Чтобы высыпаться и для личного пространства. Мой отец никогда не спал с матерью в одной спальне. Насколько я помню, твои родители тоже имели раздельные комнаты.

— Тебе не нравится спать вместе со мной? – я наигранно хмыкнула.

Рука Лео легла на мою талию, приобнимая.

— Очень даже нравится.

— Тогда зачем нам следовать каким-то устаревшим правилам? Мне вот куда комфортнее засыпать рядом с тобой. А одна в постели я чувствую себя как-то одиноко.

— Потому что тебе не у кого воровать одеяло? – со вздохом шепнул Лео.

— Эй! – я засмеялась. – Не тебе жаловаться. Ты куда сильнее.

— Не знаю, – с губ генерала сорвалось несколько добрых смешков. – Мне кажется, что во сне в тебе просыпаются какие-то невероятные женские силы, у которых одна цель: отвоевать побольше кроватной территории. Но моя жизнь всегда была скрещена с войной, – Лео приблизился к моему лицу, чувствуя дыхание рядом. – И воевать с тобой за одеяло куда приятнее, чем на фронте.

Я с хитрой улыбкой поцеловала мужа. Наши отношения сейчас напоминали самое приятное время, когда вы ещё молодожены. Хоть этому браку уже официально куча лет…

— Фу, – вдруг раздался голос Престона со стороны, и мы резко оторвались друг от друга.

Я перевела взгляд на племянника. Они с псом молча стояли у входа в гостиную и наблюдали за происходящим. И хоть ничего особенного не произошло, лишь нежный поцелуй женатых людей, всё равно стало как-то неловко. Тем более, что Престон по-детски хмурясь протянул:

— Как вы это делаете? Там же слюни…

Племянник очень говоряще указал на морду Чарли, с которой свисали мокрые дорожки ещё после упоминания о мясе. Я же не сдержала смешка, понимая, что Престон сейчас в том возрасте, когда поцелуи с девочками кажутся ему такой же гадостью, как пытаться облизать собаку.

— Предлагаю пообедать на свежем воздухе, – провозгласила я, поднимаясь на ноги. – Престон, поможешь мне с продуктами и готовкой?

— Да, хорошо.

— А пока мы будем заниматься едой, – я прошлась по коридору и достала свою папку из сумок. Вытащила оттуда несколько плотных листов и вскоре протянула их мужу. – Вот. Это перевод последних глав того романа.

— О, – генерал ощупал точки, которые стали куда более ровными, ведь я набила руку. – Спасибо. Хотя мне становится слегка скучно от того, насколько у героев всё хорошо в отношениях…

— О, поверь, книга тебя ещё удивит. Но да не буду рассказывать. Может, успеешь прочитать, пока мы готовим.

Мы оставили Леогарда наедине с историей любви вояки и его лекаря, а сами с Престоном занялись делом. Я не могла налюбоваться на племянника, который без проблем брался помогать мне с любой работой. Даже не верится, что недавно он был тем ещё капризным мальчуганом.

Вот и сейчас мы быстренько разложили личные вещи, пока Дерби был занят общими котомками. После весело настругали салатов, помыли и выложили на тарелки фрукты с ягодами, и даже взялись делать свежевыжатый сок, поскольку в доме оказалась ручная выжималка.

— А на озеро пойдем? – оживленно спрашивал Престон. С гостиной была совмещена лишь обеденная зона, поэтому мы не мешали генералу, пока возились на кухне.

— Конечно. В аренду входит лодка.

— О-о-о, чур я буду на веслах!

— А у тебя хватит сил? – я по-доброму посмеялась. Престон задумался.

— Ну, если вдруг я устану, посажу на весла Дерби!

— А может, твой папа сгодится для этой роли? И ты сможешь им командовать.

Племянник удивленно замер.

— А он пойдёт с нами?

— Думаю, да.

— Правда? – в детский голос просочилось недоверие.

— Ну, мы же приехали сюда отдыхать на природе всей семьей. Поэтому да. Уверена, твой отец согласится прокатиться с нами на лодке. Нам всего лишь нужно будет его направлять в момент гребли.

Престон задумался, а после как бы невзначай подошёл ко мне и заговорил куда тише:

— Тётя Лина, а к папе вернется зрение?

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – я стряхнула воду с рук и чуть присела, чтобы заглянуть племяннику в глаза.

— Мальчишки во дворе сказали, что если к слепцам не возвращается зрение в первый год, то они уже никогда ничего не увидят, – Престон нервно перебирал пальцами, стараясь стыдливо спрятать взгляд, будто ему было неприятно даже говорить о таком. – Я помню, что он смог смотреть на свет, но… столько времени прошло, а ничего не поменялось.

— Брось, милый, – я погладила племянника по голове. – Что знают твои мальчишки со двора? Куда важнее слова доктора. А он считает, что шанс есть. К тому же, твой папа уже начал видеть легкие силуэты.

— Только на очень ярком солнце, куда он даже не выходит, – совсем тихо проворчал Престон.

— Подслушивал разговор с врачом? – я прищурилась.

— Вы же мне ничего не рассказываете сами, – детские щеки заметно надулись от негодования и обиды.

— Ты всегда можешь прийти ко мне и спросить всё, что угодно. А я постараюсь ответить.

— Всё-всё? – глаза Престона засияли интересом.

— Ну да, – я выпрямилась и принялась нарезать мясо для жарки.

Престон начал спрашивать не сразу. Он вернулся на своё место, забрался на стул и продолжить нажимать на половинку апельсина, чтобы тот давал сок. Лишь через какое-то время племянник всё-таки произнес:

— Почему профессор Ферч уехал, даже не попрощавшись со мной?

Я поджала губы. Неприятный вопрос.

— Разве он не оставил тебе записку и даже маленький подарочек в библиотеке?

— Да, но-о-о… – Престон от эмоций нажал на фрукт сильнее обычного, и тот брызнул, – он ничего не сказал мне лично.

— Иногда людям очень грустно прощаться. Поэтому они предпочитают сделать всё быстро или через записку.

Престон хмыкнул. Мой ответ его явно не устраивал, но мальчик решил не ворчать. У него были и другие вопросы.

— А что происходит с тобой и папой?

Я невольно замерла. Внутри опасливо кольнуло. Думать, что тема Ферча будет самой сложной, о чем может спросить племянник, оказалось очень наивно.

— В смысле? – я обернулась, откладывая нарезку мяса.

— Ну вы постоянно шепчетесь, обнимаетесь, смеетесь, целуетесь, – он вновь скривился, будто лизнул лежавший рядом лимон. Я не сдержала улыбки.

— Так ведут себя взрослые люди, когда они в браке.

— Но вы давно в браке, – прозорливо заметил Престон. – И раньше почти не общались.

— Тут ты прав. Нужно уточнить. Так ведут себя люди, когда они счастливы в браке, потому что любят.

Племянник на какое-то время смолк, и я уже решила, что подобрала правильные слова, когда он вдруг тоскливо протянул:

— Значит, моя мама не была счастлива?

По телу прошлась неприятная дрожь. Такого я точно не ожидала.

Престон впервые заговорил при мне о Тиффани столь откровенно. Я думала, он её попросту не помнит. Пока я, потеряв дар речи, пыталась подобрать слова, племянник молча смотрел прямо на меня и ждал ответа. Его глаза не застилали слезы из-за упоминания матери. Но он поджал подбородок, и на том появилась мелкая, подрагивающая рябь.

Я вытерла руки, подошла к столу, за которым сидел племянник, и придвинула стул, чтобы сесть рядом.

— Престон, а что ты помнишь о своей маме? – я старалась говорить как можно мягче, будто приманивала пугливого полевого мышонка.

— Ничего, – он пожал плечами. При этом мальчишечий голос стал другим. Пропал детский азарт и громкость, словно он говорил сейчас о чём-то тайном, священном и очень тоскливом. – Но мне иногда снилось, что рядом плачет какая-то девушка. Она была похожа на тебя и те портреты, что висят дома. Я думаю, это моя мама.

Ох, от этих слов у меня сжалось всё внутри. Бедный птенчик. Но я постаралась быть сильной и не показывать слез.

— Тебе и сейчас снятся эти сны? – я крепко обхватила ладонь племянника.

— Нет. Последний раз снились давно. Ещё до Рождества. Мне кажется, мама перестала плакать надо мной ночью, когда… когда ты стала добрее.

Я улыбнулась через боль из-за комка, который царапал горло.

— Престон, твоя мама была очень счастлива, потому что у неё был ты, – я сжала маленькую руку сильнее, начала чуть нервно растирать его пальчики.

— Но папа её не любил, да? – сдавленно продолжил мальчик. – Я слышал, как слуги говорили, что у них была ненастоящая свадьба и ненастоящий брак. Поэтому отец и не жил с мамой, а вечно уезжал…

— Это всё наговорили слуги? – внутри появилось желание уволить каждого, кто неосторожно сплетничал о столь щепетильном вопросе, даже не подумав проверить: а не подслушивает ли где-то ранимый сынишка их бывшей хозяйки.

— Угу, – Престон лишь угрюмо кивнул и потупил взгляд. Ему было сложно сдерживать слезы, хотя он не понимал всех этих взрослых проблем. Но маленькое сердечко чувствовало обиду за свою маму, которой могли недодать любви.

Я вздохнула и покрепче обняла моего чувствительного птенчика.

— Милый, отношения взрослых – это очень сложно. Но брак твоих мамы и папы был настоящим, ведь у них появился ты.

— Но ведь сейчас он целует тебя…

Ох, какие же сложные темы он поднимает, и как долго, наверное, вынашивал в себе. Я чуть отстранилась и вновь заглянула в глаза мальчика. Тот всё никак не понимал, что же было в прошлом между его родителями, раз сейчас отец может быть счастлив без мамы с другой женщиной.

— Потому что теперь я его жена. Когда дорогие люди уходят, они всё равно остаются в наших сердцах, – я указала пальцем на грудь Престона. – Но нам нужно двигаться дальше. Любить их, и стараться полюбить кого-то ещё.

— Разве маме там не обидно, что папа нашёл себе другую жену?

— Я думаю, – запнулась, – вернее… я знаю, что твоя мама – самая добрая на свете. Она точно желает, чтобы твой папа был счастлив. Поэтому когда мы живем дальше, несмотря на боль потери, это наоборот: очень радует тех, кто смотрит на нас с небес.

Престон смолк. Он нервно покачивал ножкой, которая не доставала до пола, и всё смотрел вниз. После чего нерешительно спросил:

— Если папа смог взять тебя в жены, я могу также считать тебя своей новой мамой, раз моя… – он не смог произнести столь ужасное слово «умерла». – Но… но ты постоянно ругалась, когда я пытался звать тебя мамой. А на папу не ругаешься. Почему?

Ох, сложные, но важные вопросы продолжались. Сдерживать слезы было все труднее. Я не сразу смогла подобрать слова. А когда придумала, что сказать, могла лишь шептать, словно это нечто слишком сокровенное, чтобы говорить слишком громко:

— Престон, ты должен понимать, что жен и мужей у людей может быть несколько, – я начала гладить племянника по волосам. – А твоя родная мама у тебя одна, это Тиффани, пусть ты и не очень хорошо её помнишь. И хоть твоя мама не с нами, но она будет жить внутри нас, ведь я тоже очень сильно её любила. А главное – она всегда будет оберегать тебя, – я сделала паузу, улыбнувшись. – Однако если ты хочешь, я буду очень рада, если ты будешь называть меня мамой. Ведь я тоже люблю тебя, как своего самого родного сына.

— Думаешь, моя настоящая мама не будет из-за этого снова плакать? – помедлив, спросил Престон.

— Мне кажется, она очень рада, что мы с тобой есть друг у друга.

Мальчик посмотрел на меня внимательно с пару секунд, будто изучал, а после робко кивнул. В его взгляде что-то поменялось. Будто появилось больше осознанности.

— Хорошо. Я подумаю.