Глава 75. Умереть за любовь проще, чем жить без любви

На какое-то время я потеряла дар речи. Иступлено смотрела на женщину и не понимала: правильно ли расслышала. Нет, мой пыл не охладили резким жестким предложением. Решимость никуда не ушла. Однако любой на моём месте растерялся бы.

— Остаться… вместо него? – тихо переспросила я и перевела взгляд на лицо Леогарда. То было умиротворенным, ни единый мускул уже не дрожал. Казалось, жизнь покидает его, и вот-вот окончательная смерть оставит свой могильный отпечаток на моём любимом муже. Плевать, что сейчас я лишь душа без тела, а Лео официально «женат» лишь на Эванджелине. Он всё равно только мой.

— Именно так. И решать нужно скорее. Если он покинет чистилище – я уже ничем не смогу помочь.

Проводница душ не давила, не подгоняла. Её голос вообще лишился любых оттенков. Это решение должно быть только моим. Никто его не одобрит, и не осудит. Не факт, что Лео вообще вспомнит, кто я такая на самом деле.

— Подумай хорошо, Виктория, – продолжила женщина с поучительной ноткой, но я смиренно перебила её:

— Тут и думать нечего. У нас ведь нет других вариантов? Вернуться может только один?

Я не отрывала взгляда от моего дорогого Леогарда. Моя ладонь легла на его щеку. Та становилась всё холоднее. Стало так жаль все те дни, которые мы провели порознь или в ссоре. Нам было отведено так мало времени вместе... до несправедливости мало.

— Да. Боюсь, всё так, – негромкий голос стал самым звонким и жестоким приговором.

Но мне не нужно было думать. Не было сомнений, страха и мук. Я знала ответ.

— Подумай, достоин ли он этой жертвы?

Опять они это говорят. Глупые…

— Дело ведь не только в Леогарде, – я вновь мягко провела по лицу мужа подушечками пальцев. – Престон ждёт отца. Какое будущее ему смогу дать я, даже если вернусь в тело его мачехи? Деньги заберет убийца. Да и хоть я люблю моего мальчика, я ему не родная мать. Его должен растить папа, подавать ему пример: как быть мужчиной. Я уверена, что дала Лео всё, чтобы он нашёл в сыне силу, опору и любовь. Без меня они справятся, а вот наоборот – вряд ли. Я с самого начала была мостиком, который должен был свести отца и сына. И раз такова моя судьба, я останусь верна своему делу до конца.

Ненадолго повисла тишина, которую нарушал лишь совсем тихий треск в камине. Я посмотрела на огонь. Он явно отражал жизненную силу Леогарда. И от этого пламени почти ничего не осталось.

— Могу я попросить об одном одолжении? – я произнесла это с мягкой улыбкой, хотя на глаза и накатывали слезы.

Но умереть за любовь проще, чем жить без любви.

— О чём?

— Можно мне поговорить с Леогардом? Рассказать ему всё? И сделать так, чтобы он не забыл меня снова?

— Боюсь, последнее я не могу позволить.

— Пожалуйста, – с искренней мольбой в глазах попросила я, глядя точно в глаза этой строгой женщине. – Мне не нужно, чтобы он помнил о моей жертве. Я просто хочу, чтобы он знал, что любил меня. Что изменила ему Эванджелина, а я – была верна всё то короткое время, какое было нам отведено.

Судья задумалась с тяжестью на морщинистом лице. Однако время играло против нас. Возможно, лишь поэтому она всё-таки согласилась:

— Хорошо. Я оставлю ему обрывки воспоминаний в качестве сна. Но верить тому или нет – будет лишь его решением.

— Этого достаточно, – я оживленно кивнула, посмотрела на Лео и потянулась к его лицу, чтобы ещё раз поцеловать любимые губы. Лишь когда я поднялась и утерла слезы, что предательски щипали щеки, прозвучало заветное:

— Итак, ты всё решила?

— Да. Я согласна остаться здесь вместо Лео.

— Это окончательное решение?

Я не медлила и не сомневалась. Грудь сдавливала жгучая боль, но не из-за страха смерти. Это было сожаление о том, что я больше не смогу быть с Леогардом. Что не увижу улыбки моего милого Престона. И даже под чужим именем мне не будет места в их жизни.

— Да…

Маленькое слово, которое казалось тяжким камнем. Он будто спал с моих плеч, но повис привязанной удавкой на шее, что тянет вниз, ещё глубже. Туда, где меня ждёт новое начало, или… вечное небытие?

Неважно.

Главное – я буду знать, что сделала правильный выбор, и мои родные люди счастливы.

Судья медленно кивнула. На моих глазах нить, которая связывала нас с Леогардом, была окончательно разорвана. Но вместо того, чтобы исчезнуть, она невидимыми путами оплелась вокруг моей шеи слабой, но ощутимой удавкой.

Я дрогнула, судорожно сглотнула, но всё ещё могла дышать. А главное – едва всё это произошло, огонь в камине разгорелся с необычайной силой, и Леогард открыл глаза.

Я всё ещё сидела рядом на коленях. Мы встретились взглядами, и я улыбнулась, стараясь не плакать, чтобы не напугать генерала сразу. Он жутко нахмурился, но, когда увидел меня, тут же изменился в лице.

— Тори? – неожиданно произнес Лео моё настоящее имя дрожащими губами.

В это мгновение сдержать слезы стало сложнее. С моих губ сорвался короткий смех счастья – одновременно радостный и немного нервный. Я обхватила ладонями руку мужа, и он крепко сжал мои пальцы.

— Ты помнишь меня? – выпалила я куда громче, чем стоило, ведь понимала, что времени у нас не так много. И в любое мгновение может раздаться жестокое: «пора заканчивать».

— Я… – генерал приподнялся и сел, глядя на меня с теплотой, но сомнением, – … я помню имя. Помню твоё лицо. И мне кажется, что я очень многим обязан тебе. Но почему – не знаю.

Я болезненно поджала губы. Неважно. Случившееся здесь в нашу первую встречу я всё равно тоже не помнила.

— Лео, это я. В теле Эванджелины, когда она изменилась полгода назад… всё это время была я.

Генерал непонимающе нахмурился, но не спешил отдаляться. Однако его взгляд напряженно скользнул по комнате, а затем и пожилой женщине, что всё ещё немой фигурой стояла на входе. Сейчас я понимала – она не просто так остановилась там. Она преграждает выход подобно стражу.

— Что? Что ты говоришь? Что вообще происходит?

— Подробности неважны. На них нет времени, – я сильнее сжала его руку, настойчиво требуя даже этим маленьким жестом, чтобы меня услышали. – Мы снова встретились между мирами. Ты не помнишь меня, но лишь потому, что долгие месяцы видел во мне свою бывшую жену. В ту неделю, когда ты ездил к врачу, она умерла. И её тело заняла я, Виктория. Никакой амнезии и болезни у меня не было. Я просто была другим человеком, который пытался понять, что происходит…

— Какой-то бред, – нервно усмехнулся Леогард, и тогда судья решила прийти мне на помощь.

На потолке над нами вдруг появилась картинка из россыпи магических потоков. Словно растянули полотно, на котором хотят показать кинофильм. И всё ради одной сцены из жизни – Эванджелина берет своё лекарство, принимает его, а после вдруг хватается за горло. Она успевает лишь дойти до своей постели, когда тело немеет, и сердцебиение прекращается. Даже на помощь позвать не выходит.

Но вот ночь сменяется днём, и Эва вдруг открывает глаза. Мечется, не понимает, что происходит. И да. Это уже была я.

— Вы уже были здесь, Леогард Рэгланд, – металлическим голосом заговорила судья. – В первый раз – когда получили ранение, что лишило вас зрения. Во второй – когда чуть не умерли, будучи в коме, из которой эта девушка вытащила вас. И вот ваша душа вновь стремится покинуть мир. Поэтому прислушайтесь к тому, что говорит эта леди.

— Ты ведь сам всё понимаешь, – с грустной улыбкой произнесла я, вновь глядя на Леогарда. – Ты сам замечал, что жена изменилась. Говорил, что не мог и представить, что между вами с Эвой наступит не просто мир, но и столь трепетная любовь. Потому что всё это время тебя любила я.

Лео ещё какое-то время смотрел на потолок, где успели погаснуть образы. И когда он вновь перевел взгляд на меня, в том отразилось смутное, опасливое понимание…