Глава 16. Богиня и слуги Короля Смерти
На цыпочках Катарина пробралась в лазарет. К счастью алхимик крепко спал, а значит, она тоже могла выспаться.
Отгородив ширмой местечко в самом дальнем углу лазарета, Катарина улеглась на жесткую кровать.
Она чувствовала себя измученной. Истерзанной. Но сон никак не шел. Может, дело в том, что еще не ночь? Но ведь последние дни она почти не спала, а значит, сейчас должна сразу же провалиться в бурю сновидений?
А может, дело в том, что перед глазами до сих пор стоит лицо посланника?.. Катарина закрыла лицо ладонями, но видение никуда не пропало.
Сам не ведая того, он подарил ей лучшие мгновения ее жизни. И эти украденные моменты — все, на что она могла рассчитывать.
Но почему Эйка сказала, что он ревнует ее? Конечно, он беспокоился о ней — ведь только она могла вылечить его друга. Но ревновать… А ведь сароен действительно разбирались в таких вещах.
И он сам!.. Он ведь хотел ее поцеловать! Несколько раз. И сказал, что хочет чего-то смущающего. Потому что… потому что она — мужчина. О, боги! Как же она не догадалась сразу…
Он был равнодушен к Айми. А его лучшим другом был алхимик, ради спасения которого он угрожал ей смертью.
Он держал ее за руку, заставляя трогать его совершенное тело. Он прижимал ее пальцы к своим губам и хотел, чтобы она помогла ему расслабиться.
В лесу, да и дома она была слишком оглушена чувствами, чтобы понять… Ей так хотелось получить его поцелуй, что она даже не задумывалась о том, КОГО именно он хочет поцеловать.
В его глазах она — мужчина. Может быть так, что ему нравятся именно мужчины, а не женщины? Ему, как и Эйке, и госпоже Лу, понравился загадочный лекарь. Она же прекрасно знает, какие нравы царят в столице! Она отличается от жителей Ванжана, вот и вызвала его интерес.
Захотелось что-нибудь сломать. Уничтожить! Потому что в самом потаенном уголке ее души расцветала абсолютно больная и ненормальная радость от того, что ему нравится Рэйден. Ни Айми, ни Эйка, ни кто бы то ни было еще. А именно Рэйден. Ведь нравится, правда?
Если бы не нравился, отправился бы Ван Лин за ним в Мертвый Лес? Защищал бы от Фао Рэна? Пытался бы поцеловать? Она хоть и была наивна в подобных делах, но спутать опущенное к ней лицо с чем-то другим не могла. Он желал поцеловать ее. Нет, не ее — Рэйдена. Он хотел соблазнить лекаря своим красивым тренированным телом. И у него получилось.
Боги, какая же она глупая… Следовало понять это с самого начала. Вполне возможно, ему вообще нет дела до женщин. Нет дела до Айми, Эйки и до… Катарины.
Но, кажется, ему есть дело до Рэйдена. А это значит, что она все-таки может получить его, если будет и дальше исполнять роль лекаря. Вот только осмелится ли сделать шаг в бездну?.. Он ничего ей не предлагал. Да и многого она не сможет ему дать. Но как сладко хотя бы помечтать о Ван Лине. Пусть даже для него она навсегда останется Рэйденом.
По телу разлилась искушающая истома, и стало так жарко, словно она заживо горела на костре. Нет, это нужно немедленно прекратить. Она ведь уже дала себе обещание. Дала.
Но в собственных мыслях Катарина знала, что не собирается его сдерживать.
Она провалилась в беспокойный сон, вот только и здесь загадочный господин Ван не давал ей покоя.
Он нежился в своей огромной купальне, едва видимый за клубами пара и цветными занавесями, свешивающимися с потолка. От благоухания воды кружилась голова. А может от того, что она пришла к нему сама.
— Приведите сюда лекаря… — Его голос разнесся эхом по просторному помещению.
— Вы плохо себя чувствуете, господин? Что нам для вас сделать? — Услужливые женские голоса были подобны тупым ножам, режущим жилы.
— Я уже сказал что! — От того, как он резко повысил голос, служанки вздрогнули и склонили головы, а Катарина с трудом сдержала улыбку — он нуждался в ней. Так сильно, что не мог держать себя в руках.
Слуги исчезли, а она подошла к нему, опускаясь коленями на каменный борт:
— Я здесь, мой господин. Чем услужить вам?
Его глаза были настолько насыщенного карего цвета, что казались почти черными. Такое было невозможным, но когда он смотрел на Катарину, эта чернота становилась абсолютной.
— Хочу, чтобы ТЫ помог мне искупаться.
Закусив губу от волнения, Катарина кивнула и потянулась к столику с расставленными на нем маслами и растираниями.
Но Ван Лин покачал головой и сжал ее запястье.
На ее вопросительный взгляд он потянул ее в воду.
— Иди сюда.
Она упала в бассейн, и тут же оказалась прижата к твердому мужскому телу. Ладони Лина легли на спину, притягивая к себе так сильно, что она ощутила вжимающуюся в живот плоть.
Его губы оказались возле ее уха, посылая мучительно-болезненные импульсы по всему телу, когда касались.
Обжигая своим дыханием, он прошептал:
— Я слышал, в Далеких Королевствах купаются обнаженными.
Катарина заторможенно кивнула, боясь поверить в то, что наконец увидит его полностью раздетым.
Но он не стал снимать свою нижнюю рубашку, а начал развязывать ее одежды, скользя губами по чувствительной шее.
— Д-да… — Катарина без сил вцепилась в широкие плечи.
— Мне нужна ваша помощь, господин лекарь… — Его ладонь скользнула по ее животу. — Меня одолевает болезнь, с которой никак не справиться…
Катарина заставила себя посмотреть в его почерневшие глаза:
— Какая же болезнь?
— Вы… Я болен вами…
Он развел полы ее халата и принялся за нижнюю рубашку.
— Никак не могу унять боль здесь… — Он взял ее за ладонь и прижал ее пальцы сначала к своей груди, к месту, где билось сердце, а потом повел вниз, к бедрам. — И здесь… — Дрожащие пальцы коснулись его восставшей плоти, и Катарина содрогнулась от жаркой волны, пронесшейся по всему телу.
Он резко распахнул ее рубашку и посмотрел на ее обнажившуюся грудь.
Гнев и ярость, отразившиеся на его лице, накрыли Катарину ледяной лавиной:
— Что это значит? Вы не мужчина? — Он начал стаскивать с нее одежду, игнорируя любые попытки сопротивления.
Катарина покачала головой:
— Н-нет… В-вы не рады?..
Она не могла сдержать слез, которые потекли еще сильнее, когда он гневно прорычал:
— Не рад? Не рад?! Я ненавижу женщин!
Он оттолкнул ее, и, не удержавшись, Катарина упала в воду.
Синие волны сомкнулись над головой, и она проснулась.
С тихим вздохом она села в кровати. За что боги с ней так обходятся? Голос, которого она не слышала уже очень давно коварно прошептал: «За то, что отрицаешь свою суть.»
Катарина потрясла головой. Она так с ума сойдет! Хватит!
Она не может сбежать от него в мыслях, так сбежит физически. Катарина посмотрела на окно. За цветными витражами застыла темнота. Похоже, она проспала весь день. И никто ее не потревожил?
Руки тут же коснулись груди, неощутимой под тугой повязкой и несколькими слоями ткани.
Кажется, все в порядке и ее секрет не раскрыт.
Выбравшись из-за ширмы, Катарина испуганно вздрогнула, когда на одной из кроватей кто-то пошевелился.
Проклятье! Она совсем забыла об алхимике.
Он безмятежно сопел, устроившись на здоровом боку. Для нее он может быть опасен. Он тоже из Дальних Королевств и сразу же распознал в ней женщину. А еще он знаком с Мертвой Алхимией. И ведет себя так, будто королевский посланник намного выше его по положению. Конечно, послы королей действительно весьма влиятельны. Но и алхимики — не последние люди в Ванжане. Разве не должны быть они хотя бы равны?
Нет, здесь точно что-то не так.
Ладно, сейчас это все неважно. Она собиралась сбежать, и она это сделает!
Прошмыгнув мимо спящего алхимика, Катарина остановилась напротив выложенного в стене очага. Осторожно вытащив несколько кирпичей, она пошарила рукой в тайнике и достала записи предыдущего лекаря.
Опасаясь зажигать свечу, на цыпочках Катарина прокралась к окну. С благоговением и трепетом она открыла дневник и начала перелистывать плотные страницы. Свет луны, превращенный витражом в разноцветные пятна, скользил по страницам, завораживая и маня скрытыми на них тайнами.
Алхимические схемы, заклинания, рецепты, от которых мурашки пробегали по коже, засушенный гербарий тех растений, о которых она прежде и не слышала.
Она боялась этого человека и восхищалась им.
Ага! Вот оно! Лекарь знал тайные пути выхода из крепости не только в Мертвый Лес, но и в земли Короля Мертвых. И сегодня ночью Катарина собиралась пойти туда.
«Если хочешь выжить, отправишься на север. Далеко-далеко на север… туда, где увядает последний Ночной Цветок… Если сможешь дождаться, твоя судьба сама тебя найдет. Придет и вдохнет жизнь в Цветок и в тебя… Он не предаст, как этот… С ним познаешь всю боль и сладость любви… Столько сладости, сколько даже выдержать не сможешь… Жизнь изменится, если отправишься в земли Короля Смерти… Нежная ива будет ждать тебя между прудом и могилой… Собери всех трех слуг Короля Смерти… Найди их…»
Что ж, пора менять свою жизнь. Катарина загнала пахнущее кровью воспоминание в самый дальний уголок сознания, где было холодно, и прятались самые страшные и мрачные моменты из ее жизни.
Она не знала, какая судьба должна ее найти, но чувствовала, что время пришло. Полтора года земли Короля Смерти звали ее. Тихо шептали, маня обещанием… Обещанием, что там она будет на своем месте. В последнее время сопротивляться этому зову становилось все сложнее.
Катарина захлопнула дневник и нашла свою походную заплечную сумку. Она и понятия не имела, что может понадобиться в землях Смерти, а потому брала то, что обычно собирала для похода в Мертвый Лес. Возможно, она сможет найти поистине невероятные растения для лекарств. И для алхимии.
С гулко стучащим сердцем Катарина подошла к столу, где по-прежнему лежало оружие королевского посланника. Когда они с Джуном рассматривали длинные и острые лезвия мечей, украшенные животными драгоценные рукояти и кинжалы, каких прежде она не видела, один из них особенно запал ей в душу. Изогнутое волнами лезвие с рукоятью в виде единорога, вставшего на дыбы.
Осторожно Катарина вытащила кинжал и спрятала в свою сумку. Мало ли что ждет ее землях Короля Смерти — защита ей понадобится. Управляться с мечом она не умеет, а так хоть какая-то уверенность.
Чтобы никому не попасться на глаза, фонарь брать Катарина не стала. На цыпочках, стараясь не наступать на скрипучие половицы, она выбралась из башни и поспешила к Западным Вратам.
Павильон Бурь и павильон Дождей темнели мрачной темнотой. Похоже, господин Ван все еще спал. И это было очень хорошо. По крайней мере не увяжется за ней.
Насмешливый голос тихонько прошептал: «Ты же хочешь, чтобы он увязался. Хочешь, чтобы пошел вместе с тобой. А еще больше хочешь, чтобы схватил и обнял, прижал крепко-крепко. А потом утащил к себе и уложил рядом, не выпуская из сильных рук».
Катарина зло закусила губу. Он поселился в ее голове навязчивыми мыслями, горячей кожей и запахом желанного мужчины. Наверное, его губы обладали особой алхимической силой. Она поцеловала его и лишилась рассудка. Поцеловала и… начала желать большего.
В отчаянии Катарина сорвалась на бег. Миновала оба дома и вышла в купальный двор. Под старым прохудившимся навесом стояла массивная бочка. Над ней застыли два небольших дракона с раззявленными пастями. Они были чуть шире руки Катарины, и в темноте казались до мурашек похожими на василиска, встреченного в Мертвом Лесу. Когда-то давно из пастей текла вода, которая наполняла бочку.
Ужасно старые и потрепанными бурями и дождями ветряные колокольчики не утратили своей незримой магии. Гуляющий по двору сквозняк проснулся и тронул длинной рукой цилиндры подвесок.
Призраки, которые жили здесь невидимой жизнью, вдруг начали обретать очертания и краски.
Прекрасная жена могущественного защитника крепости нежилась в горячей воде, глядя как с неба медленно опускается снег и слушая мелодию ветряных колокольчиков.
Красавица совершала процедуру омовения, а ей прислуживали многочисленные служанки, растирая и умащая кожу благовониями и лечебными маслами. За всем этим тайно наблюдал муж госпожи, до сих пор страстно влюбленный в свою супругу. А может, это был вовсе и не ее муж…
Даже спустя годы его взгляд горел страстью и одержимостью. Наверное, каждая женщина мечтает, чтобы на нее так смотрели.
Понимая, что ей этого никогда не получить, Катарина шагнула прямо в видение. Испуганные ее вторжением призраки начали таять и исчезать, обращаясь в туманную дымку.
Она осела на волосах и плечах, упала на щеки.
Вдыхая осеннюю грусть, которую источало это место, Катарина подошла к бадье и коснулась холодных кранов-драконов. Ледяная туманный морось покрыла и их, и от прикосновения к ним по коже тут же пронеслись мурашки страха и… почему-то предвкушения. Соски набухли и заострились под тугой повязкой. Захотелось подставить обнаженную кожу ветрам и туману. Взгляду господина Вана… Чтобы он смотрел на нее с точно такой же одержимостью и жаждой… Нет, не сможет она этого получить! Никогда. Ей суждено до самой смерти скрываться под личной лекаря, а он, вполне возможно, предпочитает женщинам мужчин. Им не соприкоснуться в этой жизни никак. Возможно, в одной из следующих… Боги услышат ее молитвы и позволят ей родиться ради него мужчиной. Или же сделают для него привлекательными женщин.
Насмешливый голос пощекотал щеку и шею стылым дыханием: «Ты теперь и сама богиня… В твоей власти рушить королевства и возводить новые… Просто признай свою силу…»
Чтобы прогнать из головы демонов голос, Катарина резко повернула сначала один кран-дракон, а затем другой, как было сказано в записях прежнего лекаря.
В ночной тишине они оглушающе громко заскрежетали, приводя в движение древний механизм. Каменные плиты под ногами начали сдвигаться, меняясь местами. И постепенно то, что до этого казалось трещинами и царапинами, сложилось в витиеватый многослойный узор.
Алхимическая формула, которая должна помочь ей выйти отсюда.
Катарина опустилась на колени и, пробормотав давно заученную наизусть фразу, коснулась поочередно нескольких символов Мертвой Алхимии. Повинуясь ее зову, они начали вспыхивать ярким синим светом, озаряя все вокруг немного пугающим мистическим сиянием.
Начертив в центре последний, связующий все элементы иероглиф, Катарина взмахнула рукой. Повинуясь ее движению, формула оторвалась от каменных плит и взмыла в воздух, устремляясь к стене.
По огромным каменным блокам, из которых она состояла, прошла водная рябь. Светящиеся блики дрожали и мерцали. Как будто Катарина попала в подводный грот. Часть стены начала исчезать, и Катарина увидела ее нутро — короткий сводчатый тоннель, расписанный яркими фресками.
Катарина шагнула под своды крепостной стены. Не всматриваясь в сюжеты, она стремительно шла вперед. Пары шагов хватило, чтобы пересечь его и выйти с другой стороны стены.
Дыхание перехватило. Здесь не было темно, как она ожидала. Над густым лесом и горами за ним раскинулись серо-голубые сумерки. Пахло сыростью и туманом. Влажной землей и засушенными травами.
Высокие деревянные врата потемнели так, словно намокли от дождя. Древесина пахла чем-то пряным и горьким.
Набрав полную грудь воздуха, Катарина прошла под деревянной аркой. Как только вышла с другой стороны, поняла, что изменилась. В груди стало нестерпимо тесно, что-то внутри нее рвалось наружу. Нечто такое, что она давно пыталась спрятать внутри себя.
Прижав руку к горлу, она вдохнула влажный воздух и позволила ему растечься ядом по венам. На лбу тут же почувствовалось легкое давление и холод металла. Тонкий обруч короны возник словно сам собой, сотканный из мороси, тумана и сумрака. Впервые за время своего побега Катарина вздохнула свободно.
Наконец-то… Наконец-то можно быть самой собой и не бояться, что ее раскроют, что ее найдут, что убьют или сделают что-то гораздо худшее, чем смерть.
Даже не понимая, что делает, Катарина развязала пояс, распахнула многочисленные слои ханьфу и судорожно сорвала ткань, стягивающую грудь. Холодный воздух тронул кожу мертвым прикосновением, безмолвно напоминая, что Катарина — часть этого мира.
Корона на голове стала чуточку тяжелее, а в воздухе разливался аромат сухих роз, сливы и гвоздики. Аромат, от которого она никак не могла избавиться. Когда Эйка попросила ее сделать духи, Катарина выбрала запахи, которые источали свечи в ее короне.
С тихим шипением они вспыхнули, выпуская на волю серые тени и синих призраков, которые взялись за руки и начали водить вокруг Катарины жуткий хоровод.
Волосы становились все длиннее, пока не достигли поясницы. В сумраке королевства мертвых они отливали жемчужно-перламутровой белизной. Жаль, что господин Ван никогда не увидит ее волос. Может, так она имела бы больше шансов ему понравиться?
Даже сейчас мысли о нем не оставляли ее в покое.
Сжав кулаки, не обращая внимания на страх, Катарина пошла вперед. Мрачный лес — близнец Мертвого Леса — с жадностью сомкнул объятия, когда она шагнула под его своды.
Катарина оглядывалась по сторонам, понимая, что страх отступает под напором любопытства.
Нет, это место отличалось от Мертвого Леса. Здесь словно властвовали вечные сумерки — то ли предрассветные, то ли вечерние. Макушки гор тонули в похожих на вату облаках и оборванных клочьях тумана. Воздух пах сырой землей, а в ветре слышался чей-то неразборчивый шепот.
Стволы деревьев казались серыми, почти черными, намокшими от дождя. С каждого дерева свешивались золотые и серебряные талисманы, будто покрытые цветной крошкой самоцветов. Когда от дуновений ветра они сталкивались, то в воздухе рассыпался сноп разноцветных искр, которые превращались в искрящуюся пыльцу. Пыльца дрожала, сверкая тысячами драгоценных камней. Когда Катарина протянула руку и коснулась цветного облака, крошечные пылинки осели на ее коже, будто чешуя русалки.
Остановившись, она вытащила из заплечного мешка несколько стеклянных флаконов. Осторожно струсив с руки пыльцу в один из них, Катарина снова протянула руку к искрящемуся облаку. Так она делала, пока все флаконы не оказались наполнены сверкающей пылью. В крепости она изучит ее свойства.
Интересно, а что написано на загадочных талисманах? Ни один из символов не был ей известен, хотя она потратила годы на изучение языка Мертвой Алхимии.
Чем дальше она продвигалась, тем удивительнее выглядел лес. Вокруг сгущался синий сумрак, такой вязкий и непроглядный, что окрашивал все вокруг в синие и зеленые цвета.
Но впереди висело розовато-сиреневое марево. В нем дрожали золотистые всполохи, и казалось, что это восходящее солнце окрашивает все кругом в свои цвета.
Войдя в розовый туман, Катарина поняла, что оказалась на берегу озера. По нему плыли лотосы из шелка. В центре каждого искусственного цветка подрагивало пламя свечи. Вот откуда лился этот золотистый свет.
Катарина опустилась на колени и коснулась воды. Она оказалась теплой, почти горячей. Захотелось тут же скинуть с себя одежду и войти в ласковые волны, от которых поднимался пар.
Но вместо этого Катарина достала из мешка небольшую бутыль и погрузила ее в воду.
Неожиданно щеки что-то коснулось, и Катарина едва не выронила бутылку.
Она обернулась и поняла, что находится теперь совсем не на берегу загадочного озера, а… О, боги! Это же была одна из комнат в Доме Утех. Спальня со стенами из бледно-голубого шелка, расписанного деревьями ивы. Их было так много, что казалось, будто Катарина стоит посреди густого леса. Голубой полог с точно такой же вышивкой спускался с потолка на кровать с массивной серебряной спинкой.
Катарина зажмурилась и тут же распахнула глаза, с ужасом и стыдом осознавая, что увиденное ей не кажется.
На сбившихся простынях сплелись три тела — черноволосая белокожая девушка извивалась подобно языкам пламени, зажатая между двумя мужчинами.
Темные волосы любовников разлились по подушкам густыми чернилами. От резких хаотичных движений одеяло, скрывающее бесстыдно обнаженные тела сползло вниз, и Катарина тихо выдохнула от шока. Ее щеки залило обжигающим румянцем, от которого казалось, что к коже поднесли огненные факелы.
Один из мужчин толкался бедрами прямо в округлую попку сароен. Член жестко и неумолимо входил между ее ягодиц. Другой, сжимающий грудь любовницы и оттягивающий ее соски, вбивался в лоно. Громкие шлепки тел и влажные хлюпающие звуки заполнили собой все пространство тесной комнатки.
Катарина не смогла совладать с собой. Воображение тут же нарисовало развратную и до боли желанную картину — себя в объятиях королевского посланника. Она бы позволила ему делать с собой все, что делали эти мужчины с безотказной сароен. Позволила бы вот так же, до сладкой боли, выкручивать пульсирующие соски и даже войти там, сзади. Смирилась бы с неминуемой болью, лишь бы доставить удовольствие ему. В обмен на то, которое он, сам того не ведая, подарил ей.
Между ног снова стало влажно. Так сильно, что грубая ткань штанов намокла и теперь раздражающе терлась о нежные складочки плоти.
И в то же время Катарине стало дико больно и обидно от того, что эта незнакомка тает в объятиях сразу двух мужчин, в то время как ей, Катарине, будет вечно недоступен тот единственный, кого она так отчаянно желала.
От ярости и отчаяния свечи на короне вспыхнули ярче, и мужчины вдруг начали растворяться в воздухе, превращаясь в прозрачную серую дымку.
Девушка села на кровати и с ужасом посмотрела прямо на Катарину.
Оба мужчины развеялись, будто потухшее пламя свечи, а сароен сползла на пол и сложила ладони в молитве.
— Белоликая госпожа, пощади моих возлюбленных и меня…
По ее щеке вдруг скатилась слеза, и комната начала сгорать. Стены, шелк, ширмы тлели с тихим шипением, бесследно исчезая.
Катарина вновь оказалась в холодном мрачном лесу, над которым висели свинцовые серые тучи. Они дрожали и трепыхались, потому что выше, над ними, летало невидимое существо. Студеный ветер трепал волосы и одежду, швыряя в лицо тонкие длинные ивовые листья, которые почему-то были такого же насыщенного цвета, как и тучи.
Катарина вытянула ладонь и поймала один из листочков. Бархатистый и узкий — он оказался лепестком пепла. Кое-где были даже видны остатки вышивки.
Листья ивы полностью состояли из пепла, оставшегося от сожженной комнаты.
Черные воды озера напоминали волосы любовников. И все лотосы, которые теперь дрожали на бушующих волнах, почернели, сравнявшись по цвету с углем. Капельки-бриллианты дрожали на бархатистых лепестках.
Катарина отвернулась. Корона на голове потяжелела, словно став массивнее. Пламя свечей разгорелось с такой силой и яростью, что освещало потемневший лес голубым светом.
Сиреневые блики плясали по массивному каменному саркофагу и огромному камню рядом с ним.
Кожа покрылась мурашками, когда Катарина осознала, что полупрозрачная, словно поблекшая и посеревшая, сароен до сих пор стоит перед ней на коленях.
Саркофаг за ее спиной возвышается точно на том месте, где до этого стояла кровать. И даже узоры на резной спинке остались прежними, только теперь они вились по могильной плите.
Охрипшим голосом Катарина спросила:
— Кто ты?
— Минэко, госпожа…
Откуда-то в ней появилась жесткость. Натянутые до предела нервы, словно струны лютни, зазвенели от напряжения.
— Я не спрашивала твое имя. Я спросила, кто ты.
Девушка резко вскинула голову и вспыхнула в ярком оранжевом пламени. Ее полный ненависти и боли взгляд был направлен на Катарину. Алые и желтые языки лизали обнаженное тело, волосы развивались, словно под порывами невидимого ветра.
Катарина бросилась к ней, сходя с ума от ужаса, что это именно она подожгла несчастную. Она ждала, что испытает боль, когда пыталась накинуть стянутый с плеч халат на пылающую женщину. Но руки прошли сквозь огонь и незнакомку, ощутив лишь холод ночного леса.
Видение начало растворяться. Гонимое ветром, как пятна красок, оно потекло в камень, на котором ярким огнем загорелись ровные столбцы иероглифов.
Дрожа от страха, Катарина шагнула вперед и, опустившись на колени, прочитала пылающее послание.
«Меня звали Минэко, и я была прекраснейшей из сароен Ëру. За мое внимание бились лучшие воины, а министры и князья отдавали состояния, чтобы провести ночь в моих объятиях и изведать вкус моих губ. Но мне милее всех был генерал, защищавший Ночной Цветок. Молодой, сильный, красивый. Благородный. Никто не был достоин стоять с ним рядом. Он поднялся из самых низов, из крестьян. Но своим умом и храбростью достиг высот, о которых другие могли лишь мечтать. Сам король даровал ему звание генерала.
Я желала лишь его. Ему готова была отдать всю себя. Ночи и дни, ласки и сладость самых запретных наслаждений. Но он смотрел на меня с презрением и брезгливо отдергивал руку, когда я пыталась к нему прикоснуться. Ненароком. Делая вид, что это случайно.
Но все стало иначе, когда из столицы приехал его друг. Красивый, пресыщенный развлечениями и искушенный. Он вел себя так, будто мы все — грязь под его ногами. Его излюбленным местом был Дом Услады. Он проводил там все свободное время, но никогда не выбирал меня.
А потом все изменилось. Он признался, что я ему нравлюсь и он будет меня добиваться. Добиваться, как молодой господин добивается уважаемую госпожу. Он не давал мне прохода. Дарил подарки. Читал стихи. Приглашал на свидания и устраивал сюрпризы. Я начала влюбляться.
Пока однажды генерал не напился и не пришел ко мне. Это случилось после кровавого сражения, в котором полегло много его воинов. Он был раздавлен.
И он явился в Дом Услады. Пьяный и сломленный. Он признался, что давно любит меня. Но мое ремесло не дает ему возможности ухаживать за мной. Ведь брак с сароен обесчестит его и все его попытки обеспечить будущее его семьи. Матери и сестер. Он сказал, что все, что может предложить мне, — лишь тайные встречи.
Что я могла сказать? Мои чувства метались, как стебли осоки под бесчувственными порывами ветра. Еще несколько недель назад я благодарила бы богов за то, что услышали мои молитвы. Но теперь… Теперь я, кажется, любила обоих. И выбрать одного среди них, двух друзей, не могла.
Его друг явился в ту же ночь и застал наш разговор. Я раскрыла свои чувства, признавшись, что не могу выбрать. Они оба стали для меня безумно дороги.
Шли дни, а я не могла определиться. И однажды… они предложили, раз я не могу выбрать одного из них, то могу любить обоих.
Я согласилась. Я познала вдвое больше счастья, деля свою душу и тело на двоих. Мы втроем купались в любви и безмятежности.
Но нас убили. Сожгли.
Мы предавались сладкой любви, когда враг поджег мои покои. Я умерла почти сразу и не видела, что стало с моими возлюбленными. Мы разлучены навеки.
Но моя душа не будет знать покоя, пока не найдет того, кто убил моих возлюбленных и меня. Каждое мгновение я молю о мести.
Моя измученная душа жаждет покарать тех, кто сотворил это деяние. Я готова служить любому из богов. И я буду ждать того, кто услышит мои мольбы и придет на зов.
Отныне я — верная слуга Короля Смерти.»
По телу прошел ледяной озноб. Слуга Короля Смерти? Боги, неужели ее сумасшедший отец был прав, и они существуют?
Окоченевшими от холода пальцами Катарина коснулась гаснущих букв и тихо прошептала:
— Если ты служишь кому-то во дворце — быть беде.
— Она будет служить вам, моя госпожа. Если вы захотите.
Катарина вздрогнула и резко обернулась.
Напротив нее стоял… юноша. Наверное. Ему могло быть и два десятка лет, и три, и даже больше. Она так не ожидала увидеть здесь кого-то еще, что даже не сразу осознала грозящую опасность. Он видел ее. Ее настоящую. Женщину.
Его лицо не походило на лица жителей Ванжана. Он был похож на нее и Дайске — обычных уроженцев Далеких Королевств. Хотя, нет. Каким угодно, но обычным он не был.
Очень красивый. Невероятно. Белоснежная фарфоровая кожа. Пронзительный сиреневый взгляд и бледно-розовые губы.
На его высоком лбу блестела черная шелковая лента с серебряным украшением в центре. Один из иероглифов Мертвой Алхимии. Но какой именно, Катарина не знала.
Полупрозрачные одежды незнакомца дрожали на ветру. На нем были лишь просторные штаны и свободный халат. Ничем не прикрытая широкая грудь с литыми мышцами казалась идеальной — широкой, мощной и крепкой. И все же… он не мог тягаться с Ван Лином.
От осознания того, что даже сейчас она не может удержать свои наивные чувства и мысли, Катарину начало трясти. Она сравнивала незнакомца, который вполне возможно собирался ее убить, с королевским посланником и понимала… понимала, что совершенный, идеально выточенный из белого мрамора и черной туши незнакомец уступал Ван Лину во всем.
Кожа посланника не была такой мертвенно бледной, а волосы казались еще длиннее и гуще, чем даже бесконечные на вид развивающиеся пряди незнакомца. Карие глаза Лина были почти черными, утягивая в бездну порока и разврата, куда Катарина мечтала нырнуть с головой и куда сегодня так опрометчиво окунулась, позабыв обо всем. Сиреневый же взгляд незнакомца был неживым и неестественным. Его губы и вполовину не выглядели такими же мягкими, как у посланника. И хотя на них не было ни одной трещинки, в отличии от обветренных губ Ван Лина, именно губы посланника Катарина готова была поглощать часами. Целовать, кусать, облизывать. Пожирать и насыщаться до пьяного невменяемого состояния.
И сам незнакомец… Да, широкоплечий. Но безволосая грудь выглядела больше юношеской, чем мужской. Да, высокий. Но больше кажущийся долговязым.
В то время как Ван Лин… Красочное, пахнущей испариной и травами, воспоминание согрело. Нет, не согрело — обожгло. Лежащий на животе и едва слышно постанывающий, с мощной спиной и неровной линией шрамов. Именно он был идеалом. Совершенным мужчиной, которым она желала обладать, но который никогда не будет принадлежать ей.
Вот ее жизнь.
Вот ее реальность.
Так ли важно, что ждет ее здесь? Нет, совсем не важно, когда понимаешь, что за несколько дней стала нуждаться в другом человеке. Что сходишь с ума из-за него. Что готова на все, лишь бы быть рядом с ним. Что сделает все, что он прикажет. И лишь бы он был счастлив.
Страх отступил, оставив после себя только горечь от невозможности обладания Ван Лином.
Тихо Катарина спросила:
— Вы Король Смерти?
— Нет, я всего лишь его посланник. — Он невозмутимо поклонился ей, заводя руки за спину.
Ветер подхватил широкие рукава его халата, начал трепать ткань, которая вдруг приняла форму огромных черных крыльев.
Тени, замерцавшие вокруг них, обрели очертания длинных лоснящихся перьев.
Неожиданная догадка вспыхнула яркой картинкой из манускриптов и книг, которые она читала.
— Черный феникс…
Он спокойно улыбнулся и величественно кивнул:
— Да. Человеческое воплощение.
Она знала, что черные фениксы служат Королю Смерти, являются его посланниками. Боги, они даже были в том демоновом зале! Но то, что у бессмертной птицы есть человеческое воплощение, было похоже на сказку.
Вся ее жизнь превращается в легенды из старых манускриптов.
— Я ждал вас, богиня. — Его сиреневый взгляд зажегся золотом и тут же погас. — Чтобы передать послание от Короля Смерти.
Катарина не удержалась и едко спросила:
— Где же он сам? Или я слишком незначительна, чтобы он являлся лично?
Феникс снова равнодушно улыбнулся. Эмоции не затронули ярких глаз. Его лицо оставалось отрешенным и холодным.
— Вы — богиня. Одна из последних, оставшихся здесь. И одна из самых могущественных. Но Король не может явиться в свои земли. Некоторое время назад его выманили наружу, и с тех пор ему не удается вернуться сюда.
Выманили наружу? Бред какой-то. Кто? Как такое вообще может быть?! Тысячи вопросов крутились в голове, и Катарина даже не подозревала, какой задать первым. Она оказалась втянута во что-то дикое и безумное. Сама того не желая, стала участницей игры, ставка в которой жизнь. А может, и что-то большее.
Борясь с подступающей истерикой и паникой, Катарина нервно спросила первое, что смогла выудить из сонма мыслей:
— Почему не может? Он — Король Смерти!
Феникс пожал плечами:
— Король, но не бог. Попасть сюда может либо бог, либо мертвец. И то не каждый. Король Смерти сейчас воплотился в обычного человека и вынужден оставаться в крепости.
Сердце застучало так быстро, что Катарина пошатнулась. Это все… абсурдно. Король Смерти скрывается в Ночном Цветке?
— Кто он? И как это произошло?
— Я не знаю, кем он стал. Его Величество почувствовал, что в крепости проводится обряд Мертвой Алхимии и отправился помешать ему, но попал в ловушку. Королю Смерти нельзя долго оставаться в мире людей. Таков закон. Потому ему пришлось войти в тело того, кто недавно умер.
Катарина пыталась заставить себя соображать.
— То есть… нужно всего лишь найти того, кто в тот момент умер? Как давно это было?
— Время здесь и время там течет иначе. Это могло быть годы назад… А может, прошел лишь фэнь…
— Что?! — Катарине хотелось закричать от отчаяния. — Но как так может быть? И ты его не искал? Даже не пытался?!
— Я его посланник, а не страж. Мне приказано дождаться вас и передать слова Его Величества. Он может быть кем угодно — женщиной, мужчиной, стариком, даже ребенком. Это все, что я знаю о его превращениях.
Катарина закинула голову назад и уставилась в мрачное серое небо с низкими и тяжелыми тучами, нависшими над головой, словно плиты саркофагов. Это что же, Королем Смерти может оказаться даже непоседливый Джун?
— Значит… тот, кто в момент ритуала умирал?
Феникс кивнул и изящно уселся на землю, прямо возле воды:
— Да, богиня. И это могло случиться когда угодно.
Несколько долгих мгновений Катарина смотрела на него, не понимая, почему эта картина кажется такой знакомой. Озеро, мрачные пики гор вдалеке и юноша на берегу. Не может быть…
Феникс улыбнулся:
— Вы видели ширму?
Теперь настала очередь Катарины кивать.
— Божественная ноша оказалась для нее слишком велика. Она ушла. Я не смог утолить жажду ее души. Она всегда желала другого. — Он мрачно усмехнулся, и это стало единственным проявлением его эмоций. — У меня остался дар, который я хотел преподнести ей, но вам он будет нужнее. — Он опустил руку в озеро, и по зеркальной поверхности тут же пошла рябь. Длинные цепи с разных берегов разрезали воду. Они натянулись, выныривая из пучины. Обвитая цепями словно клубком змей плоская квадратная шкатулка показалась в центре озера. Ладони феникса загорелись темно-фиолетовым пламенем. Он коснулся одной из цепей и потянул шкатулку к себе. Когда она оказалась в его руках, феникс провел пальцем по цепям, и те просто рассыпались в прах. Открыв крышку, он протянул шкатулку Катарине. На фиолетовой шелковой подушечке лежали длинные тонкие свечи серо-голубого цвета. В восковых цилиндрах сияли вкрапления крошечных кристаллов и трав. — Дар для богини Ревности, Разделения и Мостов. Свечи для вашего венца. Они особенные. Их изготовили самые первые алхимики. В вашей короне они будут сиять вечно.
Катарина взяла протянутую шкатулку. Хоть она и отрицала те силы, которых совсем не просила, но отказываться от такого дара не собиралась. Если они помогут ей выжить, то она возьмет их.
— Прежняя… богиня… сказала, что я должна отправиться сюда…
Феникс снова кивнул и поднялся на ноги. Ветер подхватил прозрачную ткань халата, и она снова сложилась крыльями за его спиной.
— Это было ее последнее деяние в людском мире. Он гибнет… Скоро скверна заполонит все. Вы зовете их черными монахами. Их сила крепнет, а полчища растут. Осталось немного, и они захватят Ванжан. Как только королевский дворец падет, они примутся за Далекие Королевства. За вашу истинную родину.
Катарина мало что помнила о своей жизни в Далеких Королевствах. В ее памяти они сохранились, как холодные и неприветливые гористые земли с изрезанными берегами и мхом, покрывающим валуны, стены домов и даже черепицу замка, где они жили. Унылое, холодное и неприветливое место, окрашенное всеми оттенками зеленого.
— Какое отношение я имею ко всему этому? — Катарина бросила нервный взгляд на саркофаг. Показалось, или внутри действительно послышался тихий скребущий звук?
— Боги покинули этот мир. Некоторые оставили свои силы, свою суть, некоторые — передали ее обычным людям. Теперь только вы сможете помочь…
Катарина горько усмехнулась:
— Ничего лучше, чем скинуть свои проблемы на обычных людей боги не придумали. Неужели, никто не задумался, что будет, если позволить людям вкусить даже толику своей силы?!
— Слова истинной богини. — Феникс грустно улыбнулся. — Но обычным людям исправить это не под силу. Как бы сильно они ни старались. — В его необычных сиреневых глазах зажглось что-то такое, что заставило Катарину задрожать от страха. — Мне приказано дожидаться вас здесь, чтобы помочь. Если вы готовы вступить в эту войну, то все, кто нашли себе здесь приют, будут на вашей стороне.
Катарина устало вздохнула:
— Я уже в этой войне. Но понятия не имею, что делать.
Феникс взмахнул рукой, указывая на каменный саркофаг:
— Три слуги Короля вам помогут. Но сначала вы должны помочь им воплотиться в людском облике.
Катарина в ужасе замотала головой:
— Никогда! Мой отец пытался — ничего хорошего из этого не вышло.
— Ваш отец — алчный и жестокий глупец. Он нашел старую бумажку с парой непонятных формул и возомнил, что познал все секреты Мертвой Алхимии.
— То есть… это был не настоящий Манускрипт?!
— Настоящий. Но Манускрипт привык защищать сам себя. В нем воля алхимиков древности. Он извращает даже самые благостные заклинания и формулы, превращая их в рецепты создания чудовищ.
— Но… — На несколько коротких мгновений Катарина воскресила в памяти события двухлетней давности. Ночь, которую она никогда не забудет. Ночь, во время которой изменилось все. — Я слышала, что в Манускрипте скрыты секреты могущества. Владея им, можно владеть королевством.
Феникс приподнял один уголок губ в мрачной улыбке:
— Только тот, чья воля тверже камня и кто не желает использовать Манускрипт в своих целях, сможет подчинить его силу и увидеть истинные заклинания.
Катарина закатила глаза:
— Если не использовать его в своих целях, зачем он тогда вообще нужен?
По губам Феникса скользнула лукавая улыбка:
— Совсем скоро вы узнаете.
— Я не понимаю, что мне делать. Черные монахи… они появляются в любое время. Ведь для этого я нужна? Чтобы помочь избавиться от ЭТОЙ скверны?
Феникс криво усмехнулся:
— Черные монахи… Они — лишь часть проблем Северных земель. Если на престол сядет не тот, кто должен, королевство погрузится в кровавый хаос. День назад королева родила девочку. Но во дворце это скрывают. Все, кто присутствовал на родах, уже умерщвлены по приказу короля. Он объявил, что королева произвела на свет здорового мальчика. Скоро его объявят наследным принцем.
Боги, у нее уже голова идет кругом. Король, наследный принц, причем она тут? Какое отношение имеет ко всему этому?
— Он… подменил ребенка?
Феникс бросил на нее пронзительный острый взгляд:
— Все гораздо хуже. Вы знаете, сколько страниц в Манускрипте Маледиктуса?
Катарина кивнула:
— Три.
— Вашему отцу удалось найти одну. Но и король Ванжана тоже отыскал страницу. Третья у того, кто пытался пленить Короля Смерти. Она здесь — в Ночном Цветке. Все три страницы были пробуждены кровавыми ритуалами. Как только это случилось… на волю вырвались силы, гораздо худшие, чем черные монахи.
Катарине, видевшей, что творят эти существа, было сложно представить, что может быть хуже. Но вряд ли Феникс намеренно сгущал краски. Почему-то она доверяла ему.
— Ритуал над вами и ритуал в Ночном Цветке пробудили две страницы. Король тоже провел ритуал. Над своей дочерью. Это пробудило третью страницу. Теперь они обладают своей волей и будут стремиться воссоединиться. Тот, кто завладеет всеми тремя страницами, станет непобедим. Но Маледиктус сам выбирает, кому подчиниться. Сейчас на его страницах лишь извращенные заклинания и формулы, которые погубят всех.
На несколько мгновений Катарина зажмурилась. Она заставила себя глубоко и спокойно дышать, чтобы обдумать то, что услышала, но в голове царил такой сумбур, что кроме страха и отчаяния она не испытывала больше ничего.
— Вы обрели божественную сущность, потому что у вашего отца была страница с серебряными чернилами. Тот, кто плодит черных монахов, обладает страницей с черными. У короля страница с кровавыми чернилами. Сотворенное им может погубить всех нас. И людей, и богов. (3303c)
— Что он сделал?
Феникс отвел взгляд и провел рукой по крышке саркофага. Из-под его ладони посыпались мириады золотистых искр, которые начали складываться в необычные витиеватые узоры.
— Вам это знать незачем. Судьба уже избрала того, кто должен сразиться со злом, поселившимся во дворце. Это будете не вы.