Глава 17. Истории о Создания Ночи

Я как будто… даже не знаю, с чем это сравнить…

Так хорошо я не чувствовал себя никогда. По телу разливались тепло и легкость, а воздух был пропитан волшебным ароматом дождя и лотосов. Наверное, я попал на небеса. Казалось, что я могу все: победить своих врагов, сразить целые армии, лишь только вдыхая аромат этого места.

Когда открыл глаза, то увидел голубые колышущиеся занавеси и кривой, кое-как сколоченный шкаф с разномастными колбами, пузырьками и бутылями. Рэйден… Я понял, что глупо, блаженно улыбаюсь. Нужно починить эти несчастные скособоченные полки. Стоит чуть сильнее потянуть за один из ящичков с бумажными табличками, и нелепая конструкция рухнет прямо на лекаря.

Рэйден… Я тихо прошептал его имя и прижал руки к лицу.

А потом словно очнулся.

Мерзавец опоил меня! Я резко сел в узкой кровати. Конечно же, его рядом не было. Даже ни следа присутствия.

Решил смыться? Не-е-ет, не получится… Я же все равно найду его и потребую исполнения условий договора.

Наверняка, он испугался. Бледный трусишка.

Я рассмеялся, чувствуя себя странно счастливым, а потом вдруг заметил… Смятые и немного влажные простыни в диком беспорядке. Сбившиеся одеяла. Несколько подушек вообще лежали на полу.

Внутри что-то сжалось, и тут же по телу разлилось волшебное тепло, которое заставило мышцы живота сжаться. В пах хлынула волна жара, от которой член моментально встал.

Я понял, что чувствовал. Блаженство. Наслаждение. Сладость, от которой все тело ощущалось как-то иначе. Я еще никогда не чувствовал себя ТАК. Легким и сильным.

Я словно побывал в лучшем Доме Утех и познал ласки самых искуснейших сароен. Как будто сразу несколько девушек ублажали мое тело. Ублажали так, что теперь я ощущал себя словно измученным под пытками и отчаянно жаждущим продолжения.

Я наклонился и прижался лицом к простыне. Боги… Этот аромат… Сжал в кулаках застиранную ткань и вдохнул снова.

Надышаться бы им. Еще… Я и сам не понял, что вжимаю бедра в тонкий матрас. Член окаменел и готов был взорваться от напряжения. Рэйден… Я бы отдал все, чтобы просто держать его в объятиях и прижимать к себе, если он не согласится на бóльшее.

На бóльшее… Нужно было испытывать отвращение к себе, но… на это я потрачу время потом. Когда придется уйти из его горячей узкой кровати.

— О-о-о-ох… можно надеяться на продолже-е-е-ение?

Я снова сел, задыхаясь от испепеляющего желания.

Уже знакомо повеяло холодом. Запах сырости и могильной земли забрался в ноздри и попытался вытеснить аромат Рэйдена.

Сквозь ширму просочился призрачный модник с подведенными глазами и кроваво-алыми губами. Он обмахивался веером и алчно улыбался.

— Не останавливайтесь, воинственный господин… Это было прекрасно… — Он снова взмахнул веером и мечтательно закатил глаза. — Не так прекрасно, как представление, которое устроил мой любимый господин лекарь, но… — Призрак хихикнул и прикрыл веером рот, а меня окатило горячей волной.

С трудом распутав ворох одежды, я набросил на плечи нижнюю рубашку.

— Кто ты?

Вокруг призрака начал клубиться синий туман, ленты которого потянулись ко мне:

— А вы меня совсе-е-ем не боитесь, воинственной господин… — Он сложил веер и похлопал им по ладони. — Только вы да мой дорогой лекарь…

От того, каким тоном он это произнес, кулаки сжались сами собой. Потребовалась вся выдержка, чтобы заставить пальцы расслабиться. Королевский дворец преподал мне хороший урок: свои эмоции показывать нельзя, даже жестом. Ни перед людьми, ни перед призраками.

— Какое представление устроил господин лекарь? — Я все-таки не смог совладать с самим собой.

Мысль о том, что это разукрашенное умертвие видело то, о чем я мог только мечтать, была подобна зазубренному лезвию.

— О-о-о-о… я не могу сказать… Это секрет господин лекаря — не мой… — Призрак снова начал судорожно обмахиваться веером, как будто ему было безумно жарко. Длинные черные волосы взвивались в воздух и складывались в странные узоры, которые казались знакомыми. Но я никак не мог вспомнить, где их видел. — Все-таки мы с ним в какой-то мере друзья-я-я… Но вы в этом тоже участвовали, потому име-е-ете право знать…

Друзья? Они — друзья?! Прекрасный, похожий на жемчуг и цветы лекарь и размалеванный больше сароен мертвец?

Что происходило, пока я валялся в беспамятстве?! Что Рэйден натворил? Что устроил?! Я хотел знать. Я ДОЛЖЕН был знать!

Сквозь зубы, сражаясь за каждую крупицу самообладания, я хрипло проскрежетал:

— И в чем же я участвовал?

Он подлетел ко мне и указал бледным пальцем на мое плечо, а потом на грудь и шею.

— Здесь… и вот зде-е-есь… господин Рэйден был безжалостен к вашей шее и плечам. Похоже, у него слабость к вашим мускулам… Вы пробудили в нем зве-е-ерский аппетит. — Он рассмеялся, а я, приспустив рубашку, пораженно уставился на свои руки. Действительно, кое-где предплечья были покрыты бледно розовыми укусами. Не может быть… Мне стало настолько жарко, что облегчить эту агонию можно было, только содрав кожу. — Похоже, он пытался вас съе-е-есть… буквально…

Я с благоговением коснулся проступившего алого следа, похожего на след поцелуя. Не может быть. Это было подобно сну. Сладкому, волшебному сну, внезапно воплотившемуся в реальность. Что если… что если он все-таки сделал то, на что я почти осмелился? Возможно ли, что он чувствовал то же самое, что и я? Или это лишь слепые полубезумные мечты?

— О-о-о-ох, эти пальцы… — Призрак указал веером на мою ладонь. — Знали бы вы, где они побывали… чего касались… М-м-м… Наверное, еще можно почувствовать аромат… — Пока я пытался сообразить, о чем он говорит, призрак взмыл под потолок и улыбнулся, а потом снова спрятал лицо за веером. — Госпожа Эйка приходила сюда… А за ней и госпожа Лу… Они наконец договорились насчет господина Рэйдена… — Он завис напротив меня: — Я тут кое-что вспомнил… В этом греховном сраме совершенно точно участвовали две госпожи… Господин лекарь позволил им насладиться этим совершенным телом… — Призрачная рука коснулась моей груди, и по коже разлился ледяной холод. Я отпрянул, а призрак расхохотался. — На это было забавно смотре-е-еть… Я желаю продолжения… Господин лекарь так коварен… Опоил вас и преподал двум любопытным барышням урок о мужском те-е-еле… — Он все продолжал смеяться, а мои кости словно вымораживало изнутри.

Нет, этого просто не может быть. Он не мог со мной так поступить! Даже если я ему не нравился, не мог.

— Ну скажите хоть что-нибудь. Хватит сидеть с кислым лицом… — Призрак спланировал на кровать позади меня и погладил простыни ладонью. — А-а-ах, жаль, что вы все проспали… это было великолепно… Урок анатомии от господина лекаря. Барышни смогли наглядно изучить слабости мужского те-е-ела и теперь уж точно удовлетворят все изысканные запросы господина Рэйдена. Будут с умением угождать его страсти, пока он будет выбирать между ними. Прекрасная иде-е-ея…

Призрак снова рассмеялся, а я смог только крепче сжать зубы. До скрипа. Лишь так возможно было не заорать от боли.

Схватив одежду, я начал одеваться под его издевательский смех. Я чувствовал, что пройдена какая-то незримая граница, за которой я либо жестоко убью мерзавца-лекаря, либо обниму и прижму к себе так, чтобы никогда не смог вырваться из моих объятий.

Ничего хорошего из этого не выйдет. Я должен признать это сейчас. Признать и принять. Смириться.

Но вдыхая причудливую смесь разлившихся в воздухе ароматов, я понимал, что сделать это будет сложнее всего. Я никогда не умел смиряться. От одной мысли, что нужно опустить руки и принять свою судьбу, я впадал в ярость.

Когда-то давно мать сказала, что все наши судьбы предрешены. Исход предопределен задолго до нашего рождения. Тогда я спросил, зачем сражаться? Зачем бороться и что-то делать, если результат все равно уже известен. Она ответила…

«Да, наша участь предрешена. Но на камнях судьбы записаны сотни поступков, которые ты можешь совершить. Пощадить врага или убить. Сдаться в бою или сражаться до последнего, даже если вся твоя армия пала. Предать кого-то или терпеть боль и пытки, но не отступить от своих убеждений. От того, что ты выберешь, зависит то, к чему ты в конечном итоге придешь. Наша судьба зависит от наших решений. Так что, она и предрешена, и нет…»

Я коснулся багрового следа поцелуя выше локтя. Чьи губы его оставили на мне? Вряд ли лекаря. Он бы не прикоснулся ко мне под угрозой смерти. Возможно, это была месть. Решил меня проучить за то, как я с ним разговаривал и обращался.

Так тщательно я не одевался еще никогда. Чтобы ни одного участка тела не оставалось открытым, ни одного постыдного следа.

Я должен принять решение. Немедленно.

Рэйден никогда не будет моим. Стоило это признать. Меня не волновало, что никто не примет подобной связи. Хуже всего то, что он сам не хочет. Его забота, прикосновения, поднятое для поцелуя лицо и храбрость на ристалище вовсе не то, за что я их принял. Боги… я так легко смирился с тем, что меня тянет к другому мужчине… и с таким трудом пытаюсь вразумить самого себя.

По телу все еще блуждало необычное сладко-томное ощущение. Все неправильно. Все происходящее неправильно. Рэйден наверняка решил надо мной посмеяться и устроил это представление. А я продолжаю мечтать о нем.

Хватит! Даже если бы он принял то, что я ощущаю к нему, никакого будущего у нас не было. Я должен забыть о нем. Выкинуть из головы. Игнорировать. Он просто заносчивый лекарь и никто более.

Все, что со мной происходило, — помутнение. Должно быть, он и вправду меня околдовал. А я поддался. Стал для него игрушкой для развлечений с его девками.

Я вылетел из дома, с жадностью вдыхая свежий вечерний воздух. Нужно изгнать его из головы. Как демона. Изгнать отовсюду. Из мыслей, из крови.

Я излечусь от этой дикой болезни. Излечусь.

Отныне мне нет до него дела. Пусть сгинет в Мертвом лесу. Пусть сгинет где угодно. Я не буду о нем думать, не буду искать встреч с ним.

Он для меня не существует.

Я должен найти Манускрипт и вернуть свой трон. Времени все меньше, а я не сделал для этого абсолютно ничего.

Солнце скрылось за горизонтом, оставив на небе серые рваные облака, превращающиеся в тучи. Близится ночь — время для Созданий Ночи. Пора выяснить, что здесь происходит. Отправиться в земля Короля Мертвых я сейчас не смогу. Попасть туда не так легко. Хоть и всем известно, что они лежат по ту сторону крепости, но от глаз смертных они скрыты. Ступить туда без помощи Дайске вряд ли получится. А тревожить его сейчас я не хотел. Пусть отдыхает и набирается сил.

Я гнал от себя мысли о том, что бегу. Бегу от лекаря. Он наверняка там. А видеться с ним сейчас я не могу. Не тогда, когда решил избавиться от наваждения.

Дайске поймет. Для того, чтобы восстановиться после ранения, я ему не нужен.

Пора заняться действительно важными делами.

Я вошел в Павильон Дождей и направился к уже знакомому сундуку. В ворохе тканей нашлась военная одежда, вышедшая из моды лет тридцать назад. Были даже наручи, наплечники, ремни для оружия. Отлично. Все это пригодится. Добротная ткань, аккуратные швы, темные цвета — все говорило о том, что бывший владелец был воином.

Я переоделся в его форму и закрепил все крепления, какие только мог. С генералом и его сынком я допустил оплошность, которая могла стоить мне жизни. Непозволительно расслабился, забыв о том, кто я и зачем прибыл сюда. Все здесь — мои враги. Больше подобной ошибки я не совершу.

Осталось только вернуть обратно свое оружие, которое так и лежало в лазарете. Ничего, я придумаю, как его заполучить, не приближаясь к запретной для меня башне.

Теплый верхний халат надежно скрывал ремни и ножны, превращая меня в обычного жителя крепости. Кое-как закрепив острой шпилькой волосы, я вышел наружу и отправился искать дом Арым и маленькой Юнхуа.

У первого встречного выяснилось, что Арым — служанка в Павильоне Семи Колодцев. В том самом, где жил генерал. Не его ли она так боялась, когда Юнхуа заговорила о Создании Ночи? Но какой в этом смысл? Страх перед хозяином? Или нечто большее? Зачем она тогда пришла поддержать меня?

Слуги сказали, что Арым в прачечной. Где-то рядом должна быть и Юнхуа.

Я уже нашел хозяйственные постройки и даже прачечную с тесным двориком, над которым были натянуты веревки. За белыми простынями мелькали чьи-то тени, и я едва успел замедлить шаг, когда понял, что одна из них — мужская.

— Что эта мелкая девка ему наговорила?! — В гневном рычании без труда узнавался голос генерала.

— Ничего, господин! Ничего! Клянусь! — Женская тень рухнула на колени, и послышались отчаянные рыдания.

— Если ты ее не приструнишь, то это сделаю я. И с тобой, и с ней.

— Прошу!.. Пощадите! Этого больше не повторится! Юнхуа будет молчать… Я даю слово!

— Плевать мне на твое слово! Она замолчит в любом случае! Только от тебя зависит: на время или навсегда…

— Нет-нет! Умоляю! — Кажется Арым вцепилась в ноги генерала.

Он рванул в сторону выстиранную простынь, и я метнулся в назад, чтобы спрятаться за одним из колодцев. Генерал умчался в другую сторону, а где-то совсем рядом послышался шорох.

Я стремительно поднялся на ноги и поспешил в противоположном направлении от прачечной. Из-за поворота на меня налетела какая-то девушка с тяжелой коробкой.

Я едва успел схватить ее за руку и удержать от падения.

— Господин Ван! — Она радостно улыбнулась. — А я как раз собиралась к вам. Только украшения для фестиваля отнесу.

Сюли! Точно! Это она возглавила крестьян, пришедших к Западным Вратам.

Я забрал у нее коробку с ворохом цветных тканей, лент и старых масок.

— Я отнесу, куда скажете.

— О-о-о… Не стоит…

Я перебил ее и криво усмехнулся:

— Окажите мне услугу.

Она вздернула брови:

— Да? Какую?

— В башне господина лекаря остался мешок. В нем мое оружие. Можете принести мне?

Она удивилась, но говорить ничего не стала — лишь кивнула и пошла назад.

— Постойте! Куда нести?

— К Восточным Воротам — все праздники проходят там.

Сюли ушла, оставив меня один на один с отвращением к самому себе. Я боялся встречи с Рэйденом. Боялся, что как только увижу его, сразу же позабуду о данных самому себе обещаниях.

Если я потребую объяснений, он наверняка что-то наврет, выставив меня дураком. И тогда я совершу какую-нибудь глупость.

А их уже и так довольно. Вместо поисков Манускрипта я поддался колдовству лекаря и даже не делаю попыток вырваться из-под его чар. Хватит!

Стремительным шагом я приближался к Восточным Воротам, возле которых лениво копошились уставшие крестьяне. Похоже, праздники здесь такие же унылые, как и окружающий пейзаж. Если что и было во дворце, по чему я скучал — так это торжества. Конечно, я никогда в них не участвовал. Но даже наблюдение со стороны помогало забыть о том, кто я, и какое будущее меня ждет. Я всегда был тем, кто жадно ловил крохи всеобщего веселья, словно подбирал объедки с чужого стола и радовался тому, что есть хотя бы это. Я представлял себя одним из тех, кто беззаботно развлекается, ловя каждое мгновение, каждую яркую краску.

Фестиваль Джеоншин был особым праздником. Его отмечали в начале осени, когда природа начинает постепенно увядать, отдав в дань людям урожай. Ночь пожирает день, откусывая от солнца все большие и большие кусочки. Тьма надвигается. А вместе с ней и демоны. Призраки. Духи. Все те, кто преклоняется сумраку, вечеру и ночи.

Фестиваль — ночь, во время которой Король Смерти открывает засов на двери между миром людей и миром призраков. Демоны, Создания Ночи и все остальные умертвия вырываются наружу. Они преследуют людей. Одни пытаются завладеть их телами, чтобы снова обрести жизнь. Другие — полакомиться этой самой плотью и кровью.

Поэтому люди всегда надевают маски и разрисовывают лица, чтобы демоны приняли их за своих. А еще в ночь фестиваля нельзя оставаться в одиночестве. Каждый должен заранее позаботиться об этом и выбрать себе пару — того, с кем обвяжет запястье лентой. Алой — если вы возлюбленные, зеленой — если друзья. Розовой — если семья. Фиолетовой — если вы враги, решившие на эту ночь забыть о разногласиях. Если ты остаешься в одиночестве, то даже маска тебя не спасет. Говорят, эта традиция пошла от древних богов. Только объединившись, двое из них смогли запереть дверь между мирами на засов.

Сейчас эта традиция позволяла возлюбленным провести всю ночь вместе, особенно, если они были из враждующих семей или разных сословий.

А я представлял, как надеваю маску и скрываюсь ото всех. Я бы мог свободно гулять по столице. Без охраны и ожидания смерти. Представления уличных артистов, сладости лавочников и пьянящее кровь веселье. Атмосфера, взрывающаяся, словно порох — то, что было под запретом, сейчас можно. Но лишь на одну ночь. И во время этой ночи нужно успеть насладиться всем.

Я никогда не праздновал Джеоншин. Во дворце всегда устраивали торжество, на котором выступали танцовщицы и музыканты. Сароен и артисты известных бродячих театров показывали сцены из спектаклей и легенд.

Изысканные угощения, выпивка рекой и попытки королевских наложниц устроить для короля незабываемое представление, чтобы стать фавориткой.

Я знал, что расслабиться и наслаждаться фестивалем — роскошь не для меня. Но кто бы мог представить, что боги узнают о моем желании. Здесь в крепости я впервые могу почувствовать себя обычным человеком. Фестиваль наверняка будет скромным, без всяких изысков, но даже он теперь не в радость.

И дело не в том, что в эту ночь я хотел попытаться проникнуть на территорию Короля Мертвых. Почему-то я навоображал, что Джеоншин мы встретим вместе с лекарем. Ведь кто еще как не я, сможет защитить его от демонов? Он же станет первой жертвой умертвий. Худющий, самоуверенный и потусторонне красивый. Мы бы обвязали наши запястья алой лентой, и всю ночь я бы оберегал его от тьмы.

Я понял, что невидящим взглядом уставился на сцену, которую сооружали уставшие плотники. Как бороться с этой одержимостью, я не знал. Был только один способ — сбежать.

— Я все принесла, господин…

Я резко обернулся. Позади стояла Сюли. Проклятье! Я настолько погрузился в собственные грезы, что даже не слышал ее приближения и звона оружия.

Поставив коробку с украшениями на землю, я забрал у нее мешок и тут же начал крепить все оружие, какое только мог.

— Вы собираетесь на войну? — Ее взгляд оценивающе прошелся по мне.

— А вы считаете, что у вас здесь мирно? — Я прямо посмотрел на нее, закрепляя последние ремни.

Сюли усмехнулась и скрестила руки на груди:

— Они считают вас едва ли не богом и готовы молиться вам. Но…

— Но вы так не думаете? — Я вскинул брови.

— Если вы сможете здесь выжить, то в конечном итоге оставите нас. Сбежите. Или подчинитесь генералу. Он ни за что не простит вам то, что случилось на ристалище.

— Вот как? И тем не менее и вы, и остальные пришли ко мне?

Сюли приблизилась ко мне и тихо быстро проговорила:

— Никто вам этого не скажет, но если вы так же умны, как и искусны в бою, то вскоре поймете сами… В Ночном Цветке идет борьба за власть. Вы можете этого не замечать, но крепость отчего-то важна. Мой брат служит стражником в королевском дворце. Он сказал, что тот, кто завладеет Ночным Цветком, получит власть и влияние. Жить здесь тяжело. Но большинству из нас попросту некуда идти. Люди не уйдут, как бы сложно им ни было. И они с готовностью подчинятся тому, кто будет ими управлять. Потому генерал Фао обладает таким влиянием. Он делает то, чего люди желают: принимает за них решения. Но у него есть соперник. Тот, кто смог завоевать преданность людей гораздо быстрее, чем генерал. Нет наверное ни одной семьи, кому не потребовалась бы помощь лекаря. И господин Рэйден всегда ее оказывал. Он не боится брать на себя ответственность и всегда говорит прямо. Он очень суровый и жесткий человек, несмотря на то, что кажется слишком нежным для этого места. Он легко очаровал всех женщин. И мужчины тоже пойдут за ним. Долгое время все было спокойно. Все признавали власть генерала, а господин Рэйден не делал попыток возвыситься. Но теперь в игру вступили вы. Возможно, сами того не ведая, вы нарушили перемирие, которое здесь царило. Люди устали от гнета генерала. А господин лекарь не желает перехватить власть. Они надеются на вас. Но кто знает, что у вас на уме? Да, вы красивы, образованы, умеете сражаться и в одиночку уничтожили черных монахов. Но где гарантия, что вы не сбежите? Если вы не готовы идти до конца, то не давайте этим людям надежду.

Мой разум цеплялся за отдельные слова и фразы, вылавливая то, что скрыто между строк. В детстве, когда учитель литературы обучал меня поэзии, он всегда повторял, что истина скрыта внутри. За скудными строками описаний природы скрывались любовные переживания, подробности баталий и кровавых трагедий. Главное — понять, какой смысл несет каждое слово.

Сюли говорила так, словно не относила себя к жителям крепости. «Этим людям» — словно она сама по себе. А еще она сказала, что ее брат служит в королевском дворце. Мог ли это быть тот самый стражник, который хотел через Ясуо что-то передать своей сестре?

И самое главное, как могла молодая девушка, которая росла в глухой провинции у самой границы мира, разбираться в подобном?

Я даже не удивился, услышав имя Рэйдена. Он был повсюду. Будто все в крепости вертелось вокруг него.

Мое сердце екало, стоило лишь упомянуть его имя. Оно вызывало во мне странный трепет. Рэйден словно разбудил внутри нежность. Мне хотелось окружить его заботой, лаской. Спрятать ото всех, чтобы самому, втайне, владеть маленьким коварным лекарем.

Он возбуждал во мне чувства, от которых все внутри горело. Органы превращались в лепестки пепла, и стоит Рэйдену выдохнуть, разомкнув пухлые мягкие губы, как они разлетятся в разные стороны, лишив меня любой возможности жить. Но такую смерть я бы принял. И это было самым ужасным в моих чувствах. То, что от его руки я бы принял все. Даже предательство и нож в сердце.

Я и от мыслей о нем не могу сбежать. Его колдовство сильнее, чем что-либо на свете. Возможно, если я позволю себе сделать то, чего так хочется, эта тяга ослабеет? Я смогу убедиться, что ничего особенного в нем нет и…

От ярости на себя за подобные мысли я наклонился к Сюли:

— Если уйду я, они переживут. Но как жить будете вы? Ведь вы меня поддержали. При всех.

По ее щекам разлился румянец, а ладони уперлись мне в грудь.

— Я опрометчиво решила, что вы станете спасением для Ночного Цветка. — Она попыталась меня оттолкнуть.

Я кивнул и убрал ее руки от себя:

— Действительно опрометчиво. — Я отвернулся, собираясь уйти.

— Когда вы не побоялись выступить против генерала, в людях появилась надежда! — В ее голосе звучала истерика. — Они верят, что вы — бог! — Она вцепилась в мое плечо, пытаясь удержать. — Все только и говорят, что какой-то из древних богов увидел, какие ужасы тут творятся, и воплотился человеком, чтобы избавить их от страданий.

— Смерть — единственное избавление от страданий. И то не всегда надежное. Вся человеческая жизнь — страдание.

— Вот значит как? Вы дали им надежду, а теперь собираетесь бросить?

Я обернулся:

— Их… Им… Эти люди… Похоже, вы не считаете себя одной из них.

Она испуганно замерла и разжала пальцы:

— Что… что вы хотите сказать?

— А что вы пытаетесь скрыть?

Сюли отшатнулась и сжала в кулаках ткань платья:

— Возможно, я ошиблась… Генерал не пытается казаться хорошим. От него хотя бы понятно, чего ожидать. А за вашей маской благородства и доблести скрываются демоны. Теперь я отчетливо это вижу. — Она вздернула подбородок и с напустила на себя вид, оскорбленной гордости.

Я рассмеялся и кивнул:

— Очень хороший способ скрыть свои маленькие секреты.

Она хотела что-то ответить, но из-за разрисованной сценической ширмы вдруг показалось измазанное грязью детское лицо.

— Господин Ван! — Юнхуа выползла из своего укрытия, отряхнула грязную юбку и подбежала ко мне.

Я присел перед ней на корточки и улыбнулся:

— Здравствуйте, госпожа Юнхуа.

Она звонко рассмеялась и хлопнула в ладоши:

— Я ведь не знатная.

— А я просил тебя называть меня просто Лин. Мы же друзья.

— Правда?

Я кивнул и встал, беря ее за руку:

— Я пришел, чтобы ты рассказала мне о Создании Ночи, которое видела.

На лице Юнхуа появилось сосредоточенное, совсем не детское, выражение.

— Значит, вы верите мне?

Я без раздумий кивнул:

— Конечно.

Юнхуа кивнула и, взяв меня за руку, потянула за собой.

— Пойдемте — мне нужно собрать осенние листья для фестиваля.

Сюли, хранившая до этого молчание, изящно поклонилась:

— Я оставлю вас.

Она подняла с земли ящик с украшениями и понесла к сцене, а Юнхуа с надеждой заглянула мне в глаза.

Я снова кивнул и пошел за ней.

Хоть она и держала меня за руку, почему-то все равно оглядывалась, словно сомневалась, что я иду следом. Она цеплялась за мои пальцы, сжимая с поразительной для ребенка силой.

Когда я понял, что мы движемся к главным воротам — выходу из крепости, то ненароком замедлил шаг.

— Куда мы идем?

Как ни в чем не бывало, Юнхуа объяснила:

— На поле перед Мертвым лесом. Только там самые алые листья. Кровавые.

Слишком много крови для одного места. Кровавые листья. Кровавый закат.

И только сейчас до меня дошло:

— Ты хочешь выйти из крепости?

— Конечно! Генерал позволил — открыл ворота. Сегодня наконец можно выйти. Джун уже на поле.

На том самом поле, где едва не стал жертвой черных монахов.

— А как же черные монахи?

— Так сегодня их можно не бояться. Солнце село. Все спокойно. Опасное время прошло.

— И Мертвого Леса вы не боитесь?

Юнхуа забавно помотала головой:

— Мы же не пойдем туда. В Мертвый Лес только приговоренные да господин лекарь ходит. Ну и Ясуо иногда за ним. — Она хихикнула: — Хочет быть похожим на него. Только ничегошеньки у него не получится. Господин лекарь краси-и-ивый. И очень-очень смелый. А еще добрый. И всегда проводит время со мной и с Джуном. Не прогоняет нас, как остальные.

Похоже мне не скрыться от этого негодяя. Я даю себе обещание не думать, не вспоминать о нем, но обязательно находится кто-то, кто произносит его имя. Вот еще одна маленькая поклонница Рэйдена. Чем же он так всех очаровал? Чем так очаровал меня? Околдовал… Конечно, околдовал! Напоил той гадостью, провел какой-то мерзкий ритуал с моим телом и сбежал.

Я не смог сдержать насмешки:

— Похоже, господин Рэйден — твой друг.

Юнхуа хитро взглянула на меня, а потом хихикнула:

— Пока что да. Но когда я вырасту, то выйду за него замуж. И мы будем смотреть друг на друга так, как вы с госпожой Сюли. — Она лукаво улыбнулась.

Я аж споткнулся от этого заявления. Серьезно? Все НАСТОЛЬКО серьезно? А есть ли хоть одна женщина, девушка или девочка, не влюбленная в него? Ах, да. Айми. По какой-то неведомой причине она нацелилась на меня. И причем здесь Сюли? Как это мы смотрели друг на друга?

— А господин Рэйден знает, что станет твоим мужем?

Юнхуа задумчиво прижала палец к губам:

— Думаю, что нет… Но когда я спросила, почему он не выбрал одну из барышень крепости, он сказал…

Я даже дыхание задержал, воспринимая этот ненормальный разговор как самую серьезную вещь на свете:

— И что же он сказал?

— Что никогда ни на ком не женится. Потому что… — Она нахмурила лоб и снова повторила: — …потому что… «Не существует женщины, которая бы ему понравилась. Ведь он очень вредный. И все барышни будут с ним несчастны» — вот так он сказал. Но я ему обязательно понравлюсь.

Я даже не знал, что об этом думать. Дурацкая радость, за которую я себя ненавидел, заставила сердце трепыхаться. Внутри меня словно дрожали от ветра тонкие лепестки лотосов. Он не женится. Никогда и ни на ком. Потому что нет женщины, которая его бы привлекла. А мужчина? Есть такой мужчина? Пожалуйста, пусть все дело будет в этом.

Я хотел спросить Юнхуа, чем же она собралась привлекать господина лекаря, но в этот самый момент мы вышли к главным воротам. Редкие крестьяне свободно ходили туда и обратно таща на спинах тяжелые коробы и толкая груженые всякой всячиной телеги.

Стражники смерили меня одновременно ненавидящими и завистливыми взглядами. С подозрительным прищуром осмотрели, как Юнхуа держит меня за руку. Проклятье! Тут я сглупил.

Какие бы отношения не связывали генерала и Арым, ему все равно доложат о том, что я вышел из крепости. Да еще и вместе с Юнхуа.

Интересно, генерал не решит захлопнуть ворота у меня перед носом, чтобы не пустить обратно?

От этой мысли даже стало смешно.

Я выгнул брови в ответ на их испепеляющие взгляды и вышел из крепости.

Юнхуа радостно напевала что-то себе под нос, а я никак не мог прогнать от себя странное чувство. Я словно снова покидал дворец. Уходил навсегда. В неизвестность.

— А это мост Белоликой госпожи! — Юнхуа отпустила мою руку и взбежала на деревянный мост, выкрашенный красной краской.

— Кто такая эта Белоликая госпожа? — Вслед за Юнхуа я взошел на мост.

Девочка тронула длинную подвеску с полустершимся символом, и по воздуху поплыл странный погребальный звон — точь-в-точь как тот, который мы слышали, когда пытались уйти от черных монахов.

— Что это? — Я коснулся каменной подвески.

Юнхуа пожала плечами:

— Талисман богини Широи — Белоликой госпожи и хозяйки всех мостов.

Широи… я ведь что-то слышал о ней. Но что?.. Это было так давно… «Учение о всемогущих богах древности»! Поэтический сборник, подаренный мне учителем и который я так и не удосужился прочесть.

Тысячелетия назад, на заре рождения Ванжана, на этих землях царствовали древние боги. «Учение» — описание их деяний, владений и страстей. Сотни стихов, записанные древним языком. Языком, который оказался заклинаниями Мертвой Алхимии. Если бы я тогда знал… выучил бы наизусть всю книгу. Но я лишь пролистнул несколько страниц и запихнул ее на самое дно сундука. От мысли, что придется переводить десятки тысяч иероглифов, чтобы прочитать об обреченной любви какого-нибудь божества, я начинал умирать со скуки.

Рассматривая едва заметный символ, я думал о том, что книга, должно быть, так и покоится на дне сундука. В ней, наверняка, был этот символ, и если бы я спросил у учителя, он бы смог его перевести.

Демоны побери все на свете! Я мог читать стихи на древнем языке! Но так и не научился расшифровывать причудливые сочетания иероглифов. В который раз уже встречаю незнакомый мне символ.

— Широи значит «Сотканная из лунной пыли» — мне Джун рассказал. А ему — господин Рэйден.

Вот как? Ни одна загадка не обходится без хитрого мерзавца.

— И что же господин Рэйден еще сказал?

Юнхуа бойко затараторила, словно рассказывала урок:

— Госпожа Широи — древняя богиня. Она рождена из лунной пыли, которую ветер принес на Гору Призраков. Она очень долго жила там, но потом решила спуститься в мир людей. Ясуо тоже в нее верит. Говорит, что нужно позвонить в колокол, и богиня придет.

Я еще раз посмотрел на подвеску, запоминая иероглиф.

— А! Еще господин Рэйден сказал, что если Джун или я помолимся ей, то она обязательно поможет.

Рэйден-Рэйден-Рэйден! Его становилось слишком много в моей жизни. За короткий миг он умудрился заполнить собой все и стать единственным, на ком сосредоточены мои мысли. Я бы мог оправдывать свое безумие алхимией и дальше, но в где-то глубоко внутри понимал, что… что меня тянет к нему, как не тянуло ни к одному живому существу до встречи с ним.

Он был средоточием всего, что меня восхищало в людях. Восхищало и раздражало. Смелый до глупости. Отчаянный. Умный. В его голове, кажется, собрались все возможные знания, какие только можно. Умелый лекарь и талантливый алхимик. А еще подобно искуснейшей сароен играл на том чужеземном инструменте. И никогда не пресмыкался передо мной. Всегда смотрел прямо, даже нагло. Как будто принцем был именно он, а вовсе не я. Да, в Ночном Цветке никто не знал мою тайну, но он единственный, кто вел себя со мной на равных. Это злило. И притягивало.

О, боги! Я ведь пообещал себе, что не буду больше думать о нем. Что выкину его из головы и буду жить, как прежде. Мне нужно найти Манускрипт и вернуться в столицу.

И сколько уже раз я точно так же решал, что выкину его из голову? По несколько раз на дню. И ничего не получалось. Я снова срывался и тонул в мыслях о нем.

Загрузить себя работой. Нужно искать Манускрипт. И хотя бы попытаться разобраться с черными монахами. Каждый раз, когда подумаю о лекаре, нужно вспоминать о своем троне.

— Ты обещала рассказать про Создание Ночи. — Я посмотрел на Юнхуа, понимая, что уже сейчас становится больно от того, что возможно когда-то она примерит алое платье невесты и поймает счастливый голубой взгляд двух звезд.

— Да! Идемте. Джун тоже расскажет. Он видел его несколько раз.

Она снова взяла меня за руку и повела за собой. Мы вышли на поле, которое осталось в моей памяти смытым пятном, клубами тумана и вывернутыми конечностями черных монахов.

Засохшая трава шуршала под ногами, а кое-где сквозь нее проглядывали голубые и сиреневые цветы, похожие на звездочки бадьяна и глаза проклятого лекаря.

— Джун! — Юнхуа встала на носочки и помахала рукой Джуну, усевшемуся прямо в траву. Отсюда я не мог разглядеть, что он делал, зато отчетливо видел уныло бредущую к Мертвому лесу цепочку оборванцев. Стражники, сопровождавшие их, подсказали, что это и были те самые приговоренные к смерти, которые зажигали свечи в лошадиных черепах. Глупая попытка прогнать туман. Интересно, кто это придумал?

— Господин Ван? — Меня окликнул радостный голос Ясуо. — Вы решили к нам присоединиться? Тоже к фестивалю подготовиться хотите? — Он светился радостью, причин которой я не понимал.

— Я… помогаю Юнхуа и Джуну.

Глаза Ясуо превратились в две монеты, а потом засияли еще ярче:

— Теперь у вас точно не будет отбоя от поклонниц. После того, как все убедились в вашем мастерстве, в крепости только и разговоров, что о вас! Теперь никто не смеет сказать, что я — врун!

Он явно ждал моей поддержки. С одной стороны, я понимал, что Ясуо мне необходим, если я хочу больше знать о жителях крепости, с другой… С другой — я так и не научился общаться с крестьянами. Не мог их понять.

Неловко я потрепал Ясуо по плечу:

— Теперь ты просто знаешь, кого из них не стоит называть своим другом.

Ясуо снова округлил глаза:

— А ведь и правда… я никогда не думал об этом…

— Господин Ван! Здравствуй, Юнхуа, Ясуо. — Джун подбежал к нам, сжимая в руках какие-то деревянные палки и обрывки ткани.

— Здравствуй, храбрец! — Я заставил себя улыбнуться мальчишке.

Он тут же приосанился, гордый моей похвалой и самодовольно посмотрел на Юнхуа. Похоже, у маленькой егозы был свой воздыхатель.

— Какая у нас компания перед фестивалем собралась! — Ясуо довольно хлопнул в ладоши. — Все уже выбрали себе напарника и занятие по душе?

Джун закивал:

— Мы с Юнхуа будем Создание Ночи ловить. А господин Ван нам поможет.

Лицо Ясуо забавно вытянулось. Юнхуа, сообразившая, что я не хотел говорить о Создании Ночи при Ясуо и вообще ни при ком, звонко хлопнула себя по лбу и бросила на Джуна испепеляющий взгляд.

— С-создание Ночи? — Ясуо подергал грязную повязку на голове и вопросительно уставился на меня.

Демоны! Может тут хоть что-нибудь пройти гладко?

Ясуо вдруг приблизился и шепотом спросил:

— Вы, значит, тоже верите, что он где-то здесь прячется? А то если его только несколько человек видели, не значит же, что его нет? А командующий мне вообще, знаете, что сказал? Дескать у нас и так полно проблем. Одни черные монахи чего стоят. А мы тут еще что-то про Созданий Ночи выдумываем.

Серьезно?! В крепости обитает Создание Ночи, которое уже просто не воспринимают всерьез? Я то думал, дети просто заметили что-то необычное. А выходит, что…

Джун подергал меня за рукав, а когда я посмотрел на него, ошарашенно округлил глаза, совсем как Ясуо за несколько минут до него:

— Вы правда верите?

— Потому я и здесь.

Ясуо схватил меня за плечо:

— Нам нужно все обсудить! И решить, что будем делать. — Он начал оглядываться по сторонам. — Нужно где-то поговорить… чтобы не попасться на глаза стражникам и не выглядеть заговорщиками.

Я освободился от его хватки:

— Так мы еще больше на них похожи. Идемте готовиться к фестивалю. Во время сбора листьев никто не запрещает разговаривать, ведь так?

Юнхуа и Джун дружно кивнули, а Ясуо посмотрел на меня, как на дикаря.

— Они же… могут заподозрить?

Я усмехнулся:

— Они и так уже подозревают. Самое худшее. — Я пошел за детьми, которые отправились в сторону Мертвого леса. — Почему ты не сказал про Создание Ночи? Мы ведь договаривались.

— Ну-у-у… я не думал, что вас это заинтересует. Да и видал я его до того, как крепость покинул.

— Ясно.

— Ну а ты, Юнхуа, когда видела Создание Ночи?

Юнхуа обернулась. Она уже успела насобирать охапку тех самых похожих на звезды цветов и теперь высматривала что-то у кромки Мертвого леса.

— Той ночью, когда вы с господином алхимиком приехали.

Джун закивал:

— Да! Мы вдвоем его видели. Мама танцевала для генерала и его друзей, а мы с Юнхуа решили погулять.

Юнхуа хихикнула:

— На самом деле нам было любопытно, как взрослые празднуют. Я хотела посмотреть на танец сароен. И когда мы с Джуном шли мимо крепостной стены, то увидели это существо.

— Ага! — Джун развел руки и растопырил пальцы. — Он карабкался по стене. Полз, как паук. У него такие острые когти, что он пробивал ими стену! Я потом специально вернулся на то место и проверил: следы остались. Так что он нам не показался.

— И на следующую ночь я его тоже увидела. — Юнхуа опять взяла меня за руку. — Но во второй раз было уже не так страшно.

Я старался не думать, что все это могло значить, и чему на самом деле стали свидетелями дети. Сейчас главное — вытащить из них и Ясуо каждую частичку информации.

— Как это было?

— Я решила поискать ночные цветы. Господин Рэйден где-то прочитал, что раньше они распускались по ночам. Потому крепость так и называется. Еще они обладают удивительными свойствами. Так вот… мама прислуживала в доме генерала, а я бродила по крепости — искала цветы. И снова увидела его. Он был высоче-е-енным. Длинный такой. — Она привстала на цыпочки и вытянула руку вверх. — Еще выше вас, а ведь вы — самый высокий, кто есть в крепости…

— А где ты его видела? — Мы уже дошли до кромки леса, от которого веяло сыростью и холодом.

Юнхуа подняла с земли алый кленовый листок и подняла на свет. Он был настолько насыщенного багряного цвета, что казался вымоченным в крови.

— В западной части крепости. За павильоном Бурь.

Я едва не застонал. Конечно, кто еще мог притянуть умертвие, как не демонов господин лекарь.

— Он там бродил по заброшенному купальному двору. У него были длинные-длинные белые волосы. Как седые, но не совсем. А на пальцах — когти. И весь такой худющий. Костлявый. Он увидел меня и сделал вот так: «Тс-с-с». — Юнхуа приложила палец к губам. — А потом запрыгнул на крышу и пропал.

Ясуо задумчиво подергал свою повязку:

— Совсем как наш прежний лекарь. — Он усмехнулся. — Высокий и костлявый.

— Кстати, а что с ним случилось? — Рэйден говорил, что от предыдущего лекаря остались записи о Мертвой Алхимии и рецепты. Мы даже отыскали его тайник. Может, ему было что-то известно и о Манускрипте?

— Так его казнили. — Ясуо пожал плечами. — Хороший был лекарь. Хоть и странный.

— А за что казнили?

— Ну-у-у… Генерал сказал, он темные дела творил. Всякое плохое замышлял.

— Генерал?

— Ну да. Он его и схватил, и пытал, и казнить приказал.

— А пытал зачем? Что хотел узнать?

Юнхуа и Джун беззаботно петляли между деревьев, не показывая ни капли страха. Взрослые мужчины тряслись от одного упоминания о Мертвом лесе, а эти двое словно оказались в любимом месте для прогулок.

Ясуо проследил за направлением моего взгляда:

— Они много общаются с господином Рэйденом. А он часто сюда ходит.

— Он сильно на них влияет.

Ясуо хмыкнул:

— Он один из немногих, кто действительно за них переживает. Всегда уделяет внимание, развлекает. Даже учит читать и писать.

Не знаю почему, но я удивился, услышав это. С каждым днем он раскрывался для меня с новой стороны. Когда я думал, что узнал о нем все, оказывалось… Оказывалось, что он словно шкатулка с секретом. Не просто с двойным дном, а тройным. И боги знают, скольким количеством тайных отделений. Ключа, который смог бы открыть эту шкатулку, наверное, еще не существует. Но я его обязательно смастерю.

Нет! Даже не буду пытаться. Потому что запретил себе думать о нем.

— Так что с прежним лекарем? Генерал сам его судил? Без доказательств?

Ясуо нахмурился:

— Так слово генерала — само по себе доказательство. Он нашел какие-то жуткие штуки. Даже нам показал. Не иначе как для колдовства…

Слово генерала — доказательство? А хорошо Фао здесь устроился. Сюли была права. Приучил всех к послушанию, к тому, что он — главный. Так можно любого неугодного обвинить. Что он мог предъявить толпе безграмотных крестьян? Да все, что угодно.

После рассказа Ясуо я еще больше убедился в мысли, что генерал не просто пользуется своим положением. Он обосновался тут с комфортом и явно преследует какие-то свои цели. Но какие?..

— Ладно, ну а ты когда это таинственное умертвие увидел? — Я старался не упускать из виду детей и одновременно следить за лицом Ясуо. Вдруг, проводник все же не так искренен со мной, как пытается показать.

— Так я другого видел. Мой не похож на ихнего. — Он кивнул в сторону детей.

А это уже интересно. Либо кто-то из них врет. Либо, это было не Создание Ночи. Либо их два.

— И каким же был… «твой»? — Я не смог удержаться от иронии.

Ясуо с готовностью начал рассказывать:

— Ох, мой был совсем жуткий! Я такого страху натерпелся… Он же за мной от самой крепости гнался! Стало быть, случилось это в ту ночь, когда я в столицу пошел. Генерал долго не хотел ворота открывать, все боялся, что Кровавый Закат случится. Ну так сколько же ждать можно?! В общем, неожиданно он решился. Пришел ко мне, мол так и так, иди скорее, я ворота ради тебя открою. Я толком-то и попрощаться ни с кем не успел. Хорошо хоть вещи давно собраны были. — Я старался не перебивать Ясуо. Его рассказы всегда изобиловали ненужными подробностями, но зато среди всей этой мешанины могла проскользнуть действительно важная информация. Оставалось ее только дождаться. — Ну вот я, значит, вышел, а уже вечер, темнеет. Решил в обход Мертвого леса идти. Иду-бреду, никого не трогаю. Темнеть начало. Дай, думаю, до заброшенной деревеньки дойду, да там и заночую.

Я перебил его:

— Что еще за деревня? — По пути сюда никаких поселений не было.

— Ну так тут и деревня, и городок есть. Откуда ж наши сароен да и остальные, по-вашему? Они с той стороны леса. — Ясуо неопределенно махнул рукой на восток. — Только когда черные монахи начали нападать, все быстро в крепость перебрались. А жителей деревни они вообще едва ли не первыми истребили. Там до сих пор в некоторых домах все в кровищи. Бр-р-р… Жуть, в общем. Так вот, о чем это я?.. А, иду, стало быть, размышляю, что лучше уж там переночевать, чем под открытым небом. И слышу вдруг позади себя скрежет какой-то. И кряхтенье такое. Как будто задыхается кто-то, храпит, булькает. Оборачиваюсь, а оно на меня несется! Прям над землей парит, а ханьфу не из ткани, а из туч! Облаками за спиной развевается. И кожа почти голубая, как у утопленника, вместо ногтей — когти такие длиннющие, как еще один палец. И все золотыми перстнями унизаны. А волосы черные, длинные и спутанные, на лицо падают. И вот значит летит он на меня, то ли человек, то ли туча, глаза алым горят, и тут я понимаю: Создание Ночи. Я ж его сразу узнал, потому что в книжках господина лекаря видел. Там полно картинок было, с этим умертвием. Ну и я как припустил! Знаю же, что тут главное — до рассвета продержаться. А какой может быть рассвет, если ночь только начинается… В общем, добежал я до деревни, в первый попавшийся дом — юрк! А монстрище этот прилетел, рукава опустил, и тучи сами собой развеялись. Я сижу, в окошко смотрю, как он рыщет и меня вынюхивает. Ну и сколько бы я так продержался? — Он вперил в меня вопросительный взгляд, как будто я обязан был точно ответить на этот вопрос. — Вот и я не знаю! А тут случайно взгляд бросил в угол, ну, местечко искал, где бы спрятаться, а там мешок с рисом стоит. Ну и думаю, сейчас проверю, врут ли, когда говорят, что надо им чего мелкого насыпать, чтобы отвлечь. А умертвие, значит, уже к домику этому подходит, унюхал меня, видать. И нос у него такой страшенный — длинный сморщенный и торчит, как пятак свиной. В общем, с жизнью все равно прощаться, ну я и рискнул: швырнул горсть риса ему под ноги. И помогло, представляете?! Он как вкопанный замер. А потом уселся на землю и как одержимый начал собирать зернышки. Я ему снова горсть, и еще. Еле до утра дотянул. А когда солнце встало, он как заверещал, закрутился на месте и снова над землей взмыл, рукавами-тучами замахал и обратно полетел. И знаете что? — Он понизил голос. — Полетел он в сторону крепости нашей. Я сначала думал вернуться — предупредить наших, а потом подумал… а что если он уже давно в Ночном цветке живет? Просто никого не жрет, чтобы его не нашли, а вот коли кто из крепости выйдет, так его кровушкой сразу и лакомится.

Все это действительно было странно. Более чем. Могло быть такое, что дети выдумывали? Просто хотели привлечь внимание родителей, вот и сочиняли. Вполне возможно. А два Создания Ночи, живущих в крепости? Для существования им необходима кровь. У кого они ее тогда берут? Никто из жителей вроде бы не пропадал. Да и о Созданиях Ночи никаких сплетен не ходило. Но чего тогда так испугалась Арым?

Я не успел додумать эти мысли, когда со стороны Мертвого леса раздался полный ужаса крик:

— Тума-а-а-ан! Монахи!

Ясуо вскинул голову к небу, а я обернулся, лихорадочно ища взглядом детей:

— Юнхуа! Джун!

Они выбежали из подлеска и почти врезались мне в колени. Юнхуа выронила охапку алых листьев, и вокруг ног тут же закружился яростный багряный вихрь.

Показались и заключенные в сопровождении перепуганных стражников.

Завидев нас, один из них вытаращил глаза и закричал:

— В лесу уже туман!

Ясуо посмотрел на меня:

— Этого не может быть! Кровавого Заката ведь не было!

Словно в насмешку над его словами поднялся ураганный ветер. Вместе с пылью и опавшими листьями он гнал в сторону крепости рваные ленты вечерних кровавых облаков.

— Нет… Не может быть… Наверное, это какая-то ошибка…

— Там уже туман, бестолочь! Скоро они будут здесь! — Стражник дернул за веревку, которой были связаны заключенные.

Взгляд Ясуо метался между мной и лесом.

— Что же теперь делать?

— В крепость бежать! — Стражник промчался мимо нас, таща заключенных, которые с трудом перебирали ногами из-за мешающей веревки.

Я подхватил на руки Юнхуа и отдал ее Ясуо, а потом поднял более тяжелого Джуна.

— Они правы. Нужно возвращаться в крепость.

Нестройной толпой мы побежали обратно через поле. Стражники кричали, что приближаются монахи, и высыпавший из крепости народ сразу же бросал свои занятия и срывался с места.

Мы едва пересекли поле, когда стало понятно, что беды не миновать. Небо и вправду заволокло рубиново-багряными тучами, низкими и плотными. Казалось, что еще немного, они прорвутся, и на нас прольется кровавый дождь.

Кто-то прокричал:

— Звоните в колокол, чтобы готовились закрыть за нами ворота!

Мозг работал сам по себе, отмечая эти крошечные детали. Значит, колокол был вовсе не для призыва древней, никому не известной богини, а для того, чтобы в крепости готовились закрывать ворота. Предусмотрительно. И странно. Отсюда услышать в крепости слабый звук практически невозможно.

— Пожалуйста, Белоликая госпожа, защити нас от черных монахов… — Джун зажмурился и, молитвенно сложив руки, шептал мне в шею свою молитву.

На мосту возникла толчея. Обезумевшие крестьяне пытались скорее добраться до крепости, не обращая внимания на стариков, которые едва поспевали за остальными, и детей. Кроме Юнхуа с Джуном здесь было еще несколько подростков, которые оказались откинуты далеко назад более крепкими и взрослыми мужчинами.

Стражники пытались пробиться вперед с помощью оружия, но никто не хотел пропускать вперед бывших убийц, приговоренных к смерти. На глазах обычные, вполне миролюбивые люди превращались в монстров, едва ли не худших, чем Создания Ночи и сами черные монахи.

Мои мысли озвучил Ясуо, оглядывающийся с такой частотой, что рисковал свернуть себе шею:

— Нас либо сожрут черные монахи, либо затопчет толпа. Совсем обезумели! Не посмотрят, что дети.

Если бы можно было передать детей кому-то впереди… Я распрощался с этой мыслью сразу же, как только увидел двух дерущихся крестьянок, пытающихся прорвать толпу в прямом смысле.

— Тума-а-а-ан! Там тума-а-а-ан! — Один из приговоренных тыкал в сторону леса, из которого подобно белому монстру выползали белые клубы.

Я уже знал, кто таится под его покровом. Времени скрыться за стенами крепости оставалось все меньше.

Наконец толпа хлынула к крепости.

Джун зашептал еще яростнее, вцепившись мне в шею:

— Пожалуйста, Белоликая госпожа… пожалуйста, спаси нас… защити нас… Я, Ли Джун, молю тебя, богиню Широи, защити всех жителей крепости…

— Откройте же!

— Откройте!

— Отворите!

Хоть я и был почти на голову выше всех присутствующих, что происходит у крепостной стены, разглядел не сразу. А когда понял, внутри все похолодело. И как всегда в моменты опасности я начал четко осознавать, что нас ждет.

Ворота крепости были закрыты. Стоящие сверху стражники сжимали и почему-то направляли стрелы на людей, а не в сторону черных монахов.

— Приказано закрыть ворота! — Лучник еще сильнее оттянул тетиву.

— А как же мы?.. — Люди из толпы перекрикивали друг друга, должно быть надеясь, что именно их голос или просьба заставят отворить ворота. — Тут дети!.. Откройте!

— Это. Приказ. — Даже с того места, где я стоял, было видно, как дрожат руки лучника. Он мог пустить стрелу прямо в людей, просто не выдержав напряжения.

— Чей приказ? — Я поудобнее перехватил Джуна, усадив на одну руку, чтобы другая была свободна и могла добраться до оружия.

— Это… это приказ… генерала… — Лучник направил стрелу на меня, и пришлось развернуться, чтобы загородить собой ребенка.

Туман уже заполонил половину поля, скрыв собой весь лес. Были видны лишь острые макушки деревьев, торчащие словно пики.

Ясуо встал на цыпочки и словно весь вытянулся:

— Значит, вы нам не откроете?

— Нет. Нам приказано закрыть ворота.

— А где генерал? Он знает, что за пределами крепости люди? — Ясуо выше приподнял Юнхуа, как будто до этого ее не было видно.

Ответ был ясен по заминке лучника. Генерал знал. Прекрасно знал, что за стенами множество людей, но все равно приказал запереть ворота.

Когда я обернулся, туман уже скрыл почти все поле. Время медленно ускользало. Я даже мог расслышать глухой скрежет в серых клубах.

— Они не откроют. — Я прямо взглянул на людей, которые как по команде обернулись ко мне.

— И что нам теперь делать? — Стражник, который тащил за собой заключенных встал передо мной. — Через пару фэней они доберутся до моста. Нас просто разорвут на части. — В его голосе звучала истерика, а в толпе начали раздаваться всхлипы и мольбы.

Мой разум и тело привыкли жить в ожидании смерти. Каждый день во дворце мог стать последним. В конце концов я просто научился ценить еще один сяоши, дарованный богами. А когда стал взрослее, понял, что жизнь слишком прекрасна. И я не хочу умирать. Не сейчас. А потому все во мне хотело жить и готово было сражаться за свою жизнь. Особенно, в такие моменты.

Я не думал, что нужно делать. Я ЗНАЛ.

— Где та деревня? — Я посмотрел на Ясуо.

— К-какая? — Храбрость, с которой он говорил с лучником, похоже, испарилась, и теперь он смотрел на меня с откровенным ужасом.

— Та, в которой ты заночевал, когда уходил из крепости.

— А-а… Там она! — Он махнул в сторону. — Но мы не успеем…

— Успеем. Поведешь людей.

Я обернулся к странно притихшей толпе:

— Сейчас вы выслушаете меня очень внимательно и сделаете все так, как я скажу. Если кто-то ослушается, можете оставаться здесь и дожидаться черных монахов, потому что предателей я не пощажу. — Я передал Джуна одному из стоящему возле меня приговоренных, и вытащил меч из ножен. — Те, кто может держать оружие в руках, останутся со мной и попробуют отвлечь внимание черных монахов, пока остальные пойдут с Ясуо.

Я потянулся к веревке, которая связывала руки и ноги заключенных. Когда собирался перерубить ее, стражник схватил меня за руку, но под моим гневные взглядом тут же отпустил.

— Вы хотите освободить их? Преступников?

Я не стал отвечать. Просто перерубил веревки.

— Я не собираюсь спасать этих убийц!

Неожиданно тот заключенный, которому я передал Джуна, сунул мальчишку в руки стражника, и ловко выбил из его руки меч, забирая себе.

— Тебя никто и не просит. — Он выплюнул эти слова с презрением, а потом поклонился мне: — Меня зовут Су Тхи. Командуйте, господин Ван!

Я не ошибся. Похоже, среди приговоренных было гораздо больше благородных людей, чем среди генеральских воинов.

— Кто из вас знает, как обращаться с оружием? — Я отцепил от пояса второй меч, снял с предплечий ручные ножны с кинжалами и вытащил из-за полы метательные ножи.

Предчувствие снова не обмануло, когда я вдруг решил нацепить на себя все это оружие.

— Это все, что есть.

Стражник с Джуном на руках, опустил мальчишку на землю и забрал обратно свой меч.

— Я собираюсь сражаться СВОИМ оружием. — Он бросил на меня на мрачный взгляд и буркнул: — Какой план?

Я посмотрел на поле.

Теперь его уже не было видно. Не было видно вообще ничего. Сплошная серая стена то ли дыма, то ли тумана скрывала и Мертвый лес и даже окрашенное кровью небо. В воздухе запахло дождем и жженой плотью. Действовать нужно было быстро.

— Ясуо, ты за главного. Отведешь всех в деревню. Там вы должны найти укрытия и все, чем сможете обороняться. Детей попытайтесь спрятать в подвалы. Рассредоточьтесь по нескольким домам. Если черные монахи нападут на одних, у других будет шанс спастись. — Я знал, что это жестоко, но это была наша действительность. — Мы придем за вами и обойдем каждый дом, пока не соберем всех. Когда мы доберемся до деревни, то подадим условный сигнал… — Я запнулся, придумывая, что это может быть.

— Люди из моего отряда и я умеем кричать по-совиному. — Су Тхи махнул в сторону нескольких заключенных, выстроившихся следом за ним. — Раньше мы так переговаривались, когда были в засадах.

Я кивнул:

— Отлично. Когда услышите совиный крик, знайте, что мы добрались до деревни. Но сами дома не покидайте. Все поняли?

Люди закивали, почти не сдерживая рыдания.

— Все, идите! — Я твердо посмотрел на Ясуо. — Спрячь их хорошенько.

— Слушать, господин! — Ясуо прижал к себе Юнхуа и отвернулся к людям. — Все за мной! Быстро!

Он побежал вперед, и нестройная толпа двинулась следом. Я с удивлением понял, что со мной остались не только все стражники и заключенные, но и мужчины-крестьяне. Даже старики. Кто-то сжимал в руках обычные палки, кто-то — топоры, а некоторые держали мотыги.

Туман почти добрался до крепости. Нас и серую завесу разделяло не более двух десятков шагов.

Теперь нам поможет только чудо.

— Мы должны их задержать и отвлечь от дороги. — Я вышел вперед, оставляя свою потрепанную армию за спиной.

Белые клочья коснулись ладоней, оставляя неприятное ощущение.

Внутри бесплотной густоты послышалось шипение.

Стражник рядом со мной едва слышно прошептал:

— Они уже здесь…

Если еще и оставалась какая-то надежда, что это всего лишь туман, то она развеялась, когда послышался сиплый смех.

Но где бы они ни скрывались, показываться не торопились.

Туман становился все гуще, скрывая даже тех, кто стоял рядом. Белые ленты просачивались между нами и опутывали плечи, словно веревки. Он хотел разделить нас!

— Никому не двигаться с места! Спина к спине!

Стражи быстро заняли круговую оборону, и в следующее мгновение один из заключенных рухнул на землю, истошно крича. Какая-то невидимая сила потащила его в белые клубы за ноги.

Его товарищ успел схватить его за руки, но силы были неравны.

Вскрикнув, он исчез в тумане, и больше не раздавалось ни звука, кроме сиплого рычания и жутковатого хруста вперемешку с хлюпаньем. А потом туман швырнул в нас половину туловища с залитым кровью лицом и висящими ошметьями кожи, словно его попросту разорвали напополам.

Не знаю, как сдержал тошноту. Позади кто-то закашлял, и запахло рвотой.

— Они нас не пощадят… — Стражник дрожал и обливался пóтом.

— Нам в любом случае пришлось бы умирать. — Я вдруг усмехнулся, с уверенностью глядя на него. — Но теперь у них есть шанс спастись.

Неожиданно из тумана, словно спущенные с тетивы стрелы, вылетели две обугленные черные руки, покрытые растрескавшейся кровавой коркой.

Они целились мне в лицо, и я едва успел рубануть мечом. Ладони с корявыми, похожими на сломанные сучья пальцами, упали на землю у моих ног.

Истошный визг разорвал туман на части.

— Видишь, — Су Тхи пнул локтем стражника в бок, — с ними реально справиться. А ты верещишь, как девка.

Пальцы на отсеченных ладонях дрожали, а я почему-то не мог отвести от них взгляд, осознавая то, что в прошлый раз от меня ускользнуло. Я ведь уже видел это… Видел в поместье графа Виерна.

Кожа, словно вулканическая корка. Сочащаяся из трещин сукровица.

Те тела в саркофаге… Я сжал рукоять, понимая, что в графском поместье была спрятана часть разгадки, которую мы с Дайске упустили.

Еще одна рука вырвалась из тумана, нацелившись на Су Тхи. Он едва успел полосонуть по ней ножом, кровь брызнула во все стороны, и из серой завесы выскочили черные монахи. Растерзанная ткань тумана разлеталась в стороны холодными порывами воздуха, обнажая поле.

Нет, их оказалось ни сто тысяч и даже не десять. Возможно, несколько сотен — сущий пустяк даже для дворцовой стражи. Но смерть для нас.

Они окружили наш «отряд» непроходимой черной стеной. Даже просвета не было видно. Кто-то из крестьян заплакал, а кто-то зашептал молитву.

Я мог лишь думать о том, чтобы Ясуо удалось увести людей. Все монахи здесь, и у женщин с детьми есть шанс спастись.

Была еще одна мысль. О голубых глазах и золотистых прядях. Я сжал зубы, давая себе обещание: если мне все же удастся сегодня выжить, Джеоншин мы проведем вместе.

Клянусь, что сделаю шаг ему навстречу.

Эта клятва все еще дрожала на губах, когда монахи начали нападать.

— Держите строй! Не дайте им разделить нас! — Я едва успел прокричать это, когда сразу несколько монахов бросились прямо на меня.

Тело действовало само, подбрасывая меня вверх. Все слилось в жуткую черноту, внутри которой вспыхивали алые всполохи глаз. Словно угли из обиталища демонов. Их длинные остроконечные языки тянулись к рукам и ногам.

Я подпрыгнул, опираясь о головы черных монахов, и побежал вперед, по ним. Под ногами трепыхалось болото, грозящее затянуть вглубь.

Меч в моих руках еще никогда не двигался так быстро. Я рубил и резал, не различая конечностей этих монстров.

Их острые когти рвали одежду и царапали кожу, но я даже не думал о том, что внутри ран могут остаться частички проклятой плоти. Нужно просто сражаться. Просто…

Рядом упало чье-то тело. Старик. Истерзанный, весь в крови. Даже его волосы пропитались ею. Его живот был распорот, и я мог видеть нутро.

От этого зрелища внутри что-то сломалось. Будто взрыв пороха уничтожил то, что меня всегда сдерживало.

Пальцы старика, стиснутые вокруг мотыги, разжались.

Подслеповатые глаза посмотрели прямо на меня, прежде чем взгляд остекленел и навсегда замер.

Я закричал. Не вслух. Про себя. Но так оглушающе громко, что потемнело перед глазами. Воздуха не хватало — то, что проникали в легкие, пахло людской кровью, пóтом и смрадом обугленной плоти.

Сорвавшись, я побежал вперед, вытаскивая еще один меч. Я рубил без разбора. Их вонючая кровь брызгала во все стороны и заливала глаза.

Прямо в воздухе я разворачивался, чувствуя их дыхание за спиной. Все мои навыки, все, чему я обучался, будто было ради лишь этой битвы. Я должен убить их всех! Уничтожить!

— Они отступают! Они отступают, господин Ван! — Су Тхи вдруг возник слева от меня. Так же как и я, залитый кровью и тяжело дышащий.

Он смотрел на меня с надеждой и почему-то страхом.

Я перевел взгляд на черных монахов. Они действительно пятились, прячась в тумане. Но не уходили совсем.

Это лишь краткая передышка.

Я обернулся, чтобы посмотреть на остальных. Тела черных монахов покрывали каждый клочок земли. Среди них яркими цветными островками выделялись павшие в битве люди. В основном, крестьянские старики.

— Они вернутся. — Мой голос хрипел и скрежетал, будто я провел в молчании годы. — И наверняка с подкреплением.

Я не сразу понял, что все смотрят на меня как-то странно. Взгляд Су Тхи читался на каждом лице. Надежда и трепет страха.

Тот стражник, который не хотел освобождать заключенных, подошел ко мне и вдруг опустился на одно колено:

— Я, Ю Бао, клянусь отныне служить вам, выполнять каждый ваш приказ и защищать вас до тех пор, пока не исторгну последний вздох. — Он накрыл кулак ладонью и низко склонил голову.

Следом начали опускаться на колени другие солдатв. А за ними последовали все остальные.

Они называли свои имена и повторяли слова клятвы, а мне хотелось закричать от отчаяния и бессилия.

Я не мог спасти их всех. Я вообще никого не мог спасти, даже себя. Скоро монахи вернутся, и скорее всего, эти люди так больше и не увидят своих родных.

Нам суждено сдохнуть здесь.

И чем отчаяннее я пытался принять эту мысль, тем сильнее хотелось жить.

— Встаньте! На это сейчас нет времени. — Это все, что я смог выдавить из пересохшего горла. Десятки глаз уставились на меня с удивлением, и через силу я снова заставил себя произнести: — Вы должны защищать не меня, а тех, кто в деревне.

— Жаль прославленный генерал не думает так же. Что нам теперь делать? — Су Тхи обернулся в сторону леса.

Туманная дымка дрожала у самой кромки деревьев. Сквозь нее просвечивали неясные силуэты стволов и сервх вытянутых теней. Откуда-то я точно знал, что это черные монахи. Что они сейчас делают? Собирают силы для нового наступления?

— Если пойдем в деревню, можем привести их за собой. — Ю Бао обтирал кровь с лица. Сейчас он вдруг стал похож на старика.

Я кивнул:

— Но если останемся здесь — погибнем. Нам не выстоять против них всех. Монахи разумны. Разделавшись с нами, они пойдут за остальными.

Нестройные кивки были единственным ответом.

Ю Бао кивнул:

— Я знаю, где она. Скорее!

Оставляя за собой кровавые следы, мы побежали за стражником. Только сейчас я понял, что ладонь, сжимающая меч дрожит.

В настоящей войне не было ничего из того, о чем писали поэты. К этому не мог подготовить ни один учитель. И если раньше я думал, что легче защититься от пущенной стрелы, чем от умело сплетенной интриги, то теперь я знал, как безумно ошибался.

Война — это вывалившиеся наружу внутренности и уродливая смерть. Сейчас ты улыбаешься и строишь планы, а через пару фэней в твое тело вгрызаются зубы монстров.

С любым заговором можно справиться. Даже в одиночку. Но не на этом поле. И не с этим ужасающим туманом.

Я так крепко стиснул рукоять меча, что через всю руку прошел болезненный импульс.

Больше всего сейчас я не хотел умирать. Было столько всего, что я мечтал сделать. Изменить Ванжан. Превратить его в королевство, где люди будут счастливы. Где каждый будет гордиться, что рожден именно на этой земле.

А еще я хотел отпраздновать Фестиваль. По-настоящему, как обычный человек. Прогуляться по ночной ярмарке. Держа за руку Рэйдена.

Мысль о его голубых глазах неожиданно стала спасением. Пусть он ненавидит меня и наверняка решил поиздеваться, проведя какой-то отвратительный ритуал, но запретить себе сейчас думать о нем я не мог.

Будет ли он волноваться, когда узнает, что генерал закрыл ворота? На тренировочной площадке он пытался вступиться за меня, защитить. Какую глупость он совершит на этот раз? Каким чувством зажгутся звезды его глаз? И пухлые губы наверняка не скривятся в презрительной усмешке.

Я очень хотел, чтобы он переживал обо мне. Чтобы волновался. Чтобы молился, каким угодно богам о моем возвращении.

А я бы защищал его. Умирать с этой мыслью не так страшно.

Резко опустившаяся ночь нагнала нас у границы крепости. Все вокруг вдруг оказалось накрытым черной паутиной дымки. Из-под нее торчали башни крепости, макушки деревьев и даже мы сами. Казалось, что это очертания каких-то жутких монстров.

Многие уже едва шли, а я все еще чувствовал себя полным сил. То ли многочисленные тренировки, то ли мысли о Рэйдене, но меня что-то поддерживало.

Я поравнялся с Су Тхи и тихо спросил:

— Что ты совершил, что оказался здесь?

Он мрачно усмехнулся:

— Не захотел преклонить колени перед новым генералом крепости.

Ветер разносил клочья тумана в разные стороны, и казалось, что рядом с алыми стягами крепости дрожат черные — знамена монахов. Багровые тучи все ниже опускались над землей.

— Ты служил прежнему генералу?

— Да. Был начальником стражи.

— Что произошло?

— Вам и вправду интересно?

Я снова оглянулся. Тьма неотступно следовала за нами. Возможно, в ней уже притаились черные монахи, и время, отведенное нам, вот-вот истечет. Но через несколько дней Джеоншин, и я собирался встретить его с Рэйденом.

— Мои интересы не имеют значения. Я веду расследование от имени короля.

Су Тхи прямо встретил мой взгляд:

— Вы действительно необычный. Слухи не врали. — Не дождавшись моей реакции, Су Тхи снова усмехнулся: — Я не захотел признать власть нового генерала.

— Ты поднял восстание?

— Всего лишь попросил генерала предъявить королевскую печать и указ о назначении.

— Их у него не было?

Су Тхи пожал плечами:

— Он сказал, что не обязан отчитываться перед начальником стражи. Но наш генерал был все еще жив, хоть и ранен черными монахами. Я даже не успел доложить о ранении. Мы не думали, что он умрет. Лекарь до последнего сражался за его жизнь. Он даже начал идти на поправку — нам всем так казалось. А потом приехал генерал Фао. Появился из ниоткуда. Когда я спросил, откуда он узнал о происходящем, он ответил, что все знает о крепости. В ту же ночь наш генерал умер, и Фао провозгласил себя главным. Собрал всех на площади и объявил, что не допустит беспорядков, которые творились при прежнем генерале.

Все нити вели к генералу. В каждом из преступлений так или иначе был замешан он. Но не слишком ли все очевидно?

В мутном багряно-сером сумраке показались крыши домов и высокие шесты с фонарями. Мы почти добрались до деревни. Не сговариваясь, все начали ускорять шаг, забыв о том, что даже сейчас нужно экономить силы.

Я обернулся к Су Тхи, намеренный узнать все, что с ним произошло:

— Ты остался верен своему генералу, и тогда Фао тебя арестовал?

Сжав челюсти, Су Тхи кивнул.

— И все это время ты был приговоренным к смерти?

— Я и почти весь мой отряд.

В этой истории все было не таким, каким казалось. Я словно разгадывал древнюю загадку, когда из иероглифов убирали несколько элементов и получалась какая-нибудь глупая фраза. Нужно было найти недостающие элементы и восстановить смысл.

Я чувствовал, что сейчас занимаюсь именно этим: ищу недостающие части головоломки, чтобы узнать, что на самом деле хотел сказать мой противник.

— Вас не казнили, несмотря на измену?

— По законам Ночного Цветка все приговоренные к смерти должны ходить в Мертвый Лес в обмен на свою жизнь. За эти годы половина из нас и так умерла. Без казней. — Су Тхи бросил на меня мрачный взгляд.

— А другие стражники? Ю Бао и все, кто служит Фао?

Су Тхи пожал плечами:

— Часть пришла с ним. Часть из моего бывшего отряда. Те, кто решили, что легче признать нового генерала.

Чем больше я узнавал, тем загадочнее казалось происходящее в крепости. Но самое главное, что никого, похоже, это сильно не волновало. Наверное Сюли была права, и эти люди согласны терпеть, что угодно, лишь бы был кто-то, готовый принять решение за них.

Но если они терпели генерала, то потерпят и меня.

— Слава богам! Вы живы! — Шаркая ногами, к нам выбежал Ясуо.

Он был с головы до ног покрыт потом и пылью, а в руке сжимал поварской нож.

— Господин Ван! — Он растолкал всех и практически повис на мне. — Живо-о-ой! Живой, паршивец!

Он тряс меня за плечи и гладил по голове, едва ли не выдергивая волосы.

Рядом ухмыльнулся Су Тхи:

— Переживаешь, что с тебя спросят за смерть королевского посланника?

Ясуо, как гусь зашипел на него и замахал руками:

— А-а-ай, мальчишка Тхи! Как был дурачком, так и остался. Только мечом махать и умеешь.

Су Тхи беззлобно рассмеялся:

— Не переживай, Ясуо. Если кто и выживет в бою с черными монахами, так это господин Ван. Мы все действительно машем мечами. Не больше.

— Да, он у нас настоящий воин. Не иначе рожден богами. — В его голосе слышалась отеческая гордость, и я вдруг ощутил себя неуверенным мальчишкой.

Я никогда не был робким, но сейчас ощущал себя именно так. Как будто… будто стал обычным ребенком, которого отец только что похвалил за абсолютно незначительное достижение. Это было странное чувство. Странное, но теплое.

Хотел бы я, чтобы вместо короля моим отцом был кто-то вроде Ясуо? Родился бы в семье крестьян и провел жизнь, возделывая землю и радуясь маленьким радостям.

Я отодвинул от себя проводника:

— Почему ты не спрятался с остальными?

— Так вас дожидался. Должен же был кто-то караулить. — Он устало улыбнулся.

— С остальными все нормально?

— Да. Прятаться тут, конечно, особо негде. Но как могли, схоронились. Осталось утра дождаться.

— Думаешь, с наступлением утра они уйдут? — Я вот в этом не был уверен.

— Ну а как же?! Они всегда с рассветом уходят.

Я покачал головой:

— А приходят с Кровавым Закатом. Только почему-то сегодня закат случился после захода солнца.

Все замолчали и со страхом посмотрели на меня.

— Что же нам тогда делать? — Сейчас Ю Бао совсем не был похож на того самоуверенного стража, каким был всего сяоши назад.

— Кажется, они боятся огня и света. — Я потрогал один из шестов, который оказался на удивление крепким. — Можем попробовать сложить костер. — Я осмотрелся: — Но если они нас окружат, это не поможет.

— Можно попробовать выложить границу вокруг деревни. И поджечь. — Су Тхи вопросительно посмотрел на меня, словно ожидая моего одобрения.

Но в разговор вмешался Ю Бао:

— И как ты себе это представляешь? У нас нет ни пороха, ни горючего. И даже если мы сможем собрать достаточно хвороста, из-за тумана он сырой. Они просто переступят наш «костер» или загасят плевком.

Ясуо вдруг сжал мое плечо и полными ужаса глазами посмотрел куда-то за спину:

— Вы бы быстрее решали, потому что они уже здесь…