Глава 18. Слуга

«Пожалуйста, Белоликая госпожа, умоляю тебя… спаси всех нас! Помоги нашим защитникам и господину Вану. Пусть он сможет убить всех монахов, как и в прошлый раз. Отдели его от смерти. И нас всех тоже. Пожалуйста!»

Что это?! Голос Джуна так отчетливо звучал в голове, словно он стоял рядом с ней и шептал на ухо.

Катарина по-детски прижала руки к ушам и зажмурилась.

— Ваша божественная суть набирает силу.

Катарина в ужасе подняла взгляд на феникса:

— Что происходит?

— Людская вера. Чистая и искренняя. Вас призывает человек, которому вы необходимы. Его нужда в вашей помощи невероятно сильна. Решайте, богиня. Примите вы свою ношу и свои силы или откажетесь от дара? Но решайте скорее.

Катарина закусила губу. Она не почувствовала боли — только лишь соленый привкус крови на языке. Почему для решения у нее лишь жалкие мгновения?!

— Если я не соглашусь… что будет?

Глаза Феникса сверкнули:

— С вами или с этим миром?

— И… со мной, и с миром…

— Однажды все сущее погибнет. Так или иначе.

— Ты мне не помогаешь! Совсем! — Она подавила порыв ударить это невозмутимое создание и прижала ладони к лицу. — Я не хочу! Не хочу этой ответственности! Я совсем не богиня! Я даже не… не женщина! Пусть кто-нибудь разбирается со всем этим, а я хочу просто лечить людей. Просто лечить…

Она упала на колени, вспоминая карие, почти черные, глаза королевского посланника и его длинные густые волосы. Ровный нос и пухлые губы, которые сурово сжимались на холодном надменном лице.

Как так случилось, что для него хотелось стать тем, кем она никогда не была и кем никогда уже не будет? Наверняка ему уже выбрали невесту — красивую и утонченную, с детства знающую, как угодить мужчине и стать идеальной женой. А для Катарины судьба уготовила какое-то великое предназначение, которое ни демона никому не надо.

Хотелось послать в преисподнюю все эти проблемы и просто быть рядом с Ван Лином. Ответить на его поцелуй, пусть даже если ему интересны именно мужчины. Ради него она притворялась бы еще отчаяннее и усерднее.

— Говорите, что не женщина, а плачете вполне по-женски. — В голосе феникса слышалась откровенная насмешка.

Катарина вскинула на него разъяренный взгляд:

— Что там происходит?

Феникс невозмутимо ответил:

— Черные монахи напали на защитников крепости.

— Но… они же… они же могут укрыться в крепости.

— Их туда не пустили. Сегодня многим суждено погибнуть. — Феникс махнул рукой в сторону озера, и только сейчас Катарина смогла разглядеть качающиеся на его поверхности лодчонки с изогнутыми носами, на которых висели самые красивые фонарики, какие она только видела. — Погребальные лодки для них уже приготовлены. Они пересекут на них озеро и больше никогда не вернутся.

Катарина замотала головой, чувствуя, как слезы побежали по щекам нескончаемым потоком. Она ведь даже могла догадаться, что та лодка, с фонариком в виде кролика, для Джуна. А та, грубо сколоченная, на носу которой висел фонарик-лис — для Ясуо.

Самая строгая, не украшенная ничем, кроме обычной резьбы и скромного, красно-золотого фонарика, могла предназначается лишь для одного человека.

Катарина встала на ноги:

— Мне нужно вернуться обратно.

Феникс задумчиво склонил голову к плечу:

— Ни один человек не в силах им помочь.

Катарина прямо посмотрела в его сиреневые глаза:

— А богиня?

— Я почти завидую Ему… Тому, ради кого вы готовы так просто отправиться на смерть.

Катарина вздернула подбородок:

— Там дети!..

Феникс ухмыльнулся и подошел к саркофагу:

— Здесь покоится одна из слуг Короля Смерти. В моей власти открыть ей врата в мир людей. Она поможет отыскать двух других. Собрав всех троих, вы обретете невиданную мощь и сможете остановить скверну. Принимаете ли вы дар Его Величества?

А что ей остается еще делать? Отец натворил дел, и то, что она видела в подземелье, — лишь малая толика его страшных деяний. Сейчас по ту сторону крепости погибают люди. Она обязана это исправить, чтобы искупить грехи отца.

— Как я ее узнаю?

Феникс улыбнулся:

— Вы ее уже видели. Она скажет вам свое имя.

Катарина отвернулась, собираясь уйти, но голос феникса ее остановил:

— У Призрачных Врат висят четыре талисмана. Возьмите их — с их помощью можно будет изменить ход битвы.

Порыв ветра донес до Катарины аромат влажных после дождя цветов.

Она резко обернулась, выдохнув «Спасибо», но позади уже никого не было. Только на землю опускалось длинное черное перо. Подняв его, она быстро спрятала его в свой мешок и побежала обратно.

Задыхаясь и цепляясь ногами за корни и коряги, Катарина пыталась обогнать ветер. Сколько у нее есть времени? Почему она решила покинуть крепость именно сейчас? Почему неугомонному господину Вану не сидится на месте?! Почему она чувствует себя так, словно вот-вот потеряет что-то важное?

Она не знала ответов на эти вопросы, да и не были они сейчас так важны, как успеть вовремя.

Не обращая внимания на сумрачную дымку леса, Катарина за считанные фэни добежала до врат. Талисманы, о которых говорил Феникс, свешивались с верхней перегородки на обычных шершавых бечевках.

Не задумываясь, Катарина обхватила толстую нить и дернула. Похоже, она действительно обретала силу. Нитка порвалась так легко, словно была не толще волоса.

Один за другим Катарина сорвала четыре талисмана. Это были обычные деревянные таблички. Прямоугольники с закругленными краями и вырезанными по центру иероглифами. Меньше всего эти ветхие таблички походили на талисманы. Но сейчас Катарина не могла об этом думать. Резкими нервными движениями она начертила в воздухе связующий иероглиф и взмахом руки отправила его на крепостную стену.

Каменная кладка тут же задрожала и начала растворяться, словно была лишь отражением на воде.

Только когда миновала расписанный фресками проход, Катарина вспомнила о своем внешнем виде. Но ладони нащупали привычно короткие волосы. А вот грудь… нужно снова ее перетянуть. Даже сейчас она не может так рисковать!

С бешено колотящимся сердцем Катарина пробралась домой. Бросив мешок, она так туго стянула грудь, что едва могла дышать. Зато снова вернулась уверенность в своих силах и в том, что она все делает правильно.

Громкий стук в дверь и женский окрик едва не лишили ее сознания. Закутавшись в ханьфу, словно в броню, Катарина несколько раз обвила поясом талию и бросилась открывать.

На пороге стояла Айми.

— Вы должны что-то сделать! — Сароен ткнула пальцем в Катарину. — Генерал меня не слушает! Он оставил его там!

Лихорадочно соображая, что делать, Катарина смогла лишь отстраненно спросить:

— Кого?

— Господина Вана, конечно же! Вы что, не в курсе последних новостей? Где вы вообще были? Уже все знают! Генерал закрыл ворота, потому что увидел туман. Солнце зашло, но небо все равно оросилось кровью. Все, кто были снаружи, теперь обречены! И господин Ван с ними!

Катарина схватила брошенный мешок и снова надела лямку на плечо:

— А что я, по-вашему, могу сделать?

— Как что?! После генерала и королевского посланника вы — самый главный. Верните их! А иначе они погибнут. Монахи уже напали. Мы с Сюли видели со сторожевой башни… Они сражались… У крепости теперь гора тел…

Единственное, что Катарина поняла из этой сбивчивой речи, — Ван Лин жив. Ей бы волноваться о Джуне и, возможно, других детях, которые оказались один на один с опасностью, но думать она могла лишь о посланнике. Как ни старалась изгнать его из своих мыслей — ничего не получалось.

— Сюли пошла к тому алхимику. Вы… вы с ним должны что-нибудь придумать, чтобы вытащить господина Вана оттуда.

Катарина едва не споткнулась о собственные ноги, пораженная внезапным уколом ревности и злости. Боги, она совсем не могла справиться с чувствами! Сейчас не время для совершенно дикого незнакомого чувства собственничества, но…

— Хотите, чтобы я выступил против генерала? Ради спасения вашего фаворита?

Айми резко остановилась и развернулась, встав напротив Катарины:

— Да вы же никогда не подчинялись ни генералу, ни вообще никому! А теперь вдруг испугались? Чего вы хотите? — Она вздернула подбородок. — Эйка не может удовлетворить ваши потребности? Я дам ей пару советов. Или хотите, чтобы вам служила настоящая сароен?

Катарина едва успела перехватить ладони Айми, нацелившиеся на ее грудь. Сжав тонкие запястья, она удерживала их на расстоянии от себя, понимая, что, даже несмотря на тугую повязку, сароен могла понять, какие тайны скрываются под тканью.

— Ну же, господин Рэйден, признайтесь… У вас особые пристрастия? Вам нравится что-то, что остальные считают постыдным? — Она понизила голос до заговорщического шепота и, мягко высвободив свои запястья, накрыла ладони Катарины своими пальцами. — Возможно, это даже что-то извращенное? Не бойтесь, мне вы можете рассказать все, и я придумаю, как услужить вам.

Катарина закатила глаза и убрала руки, вцепившись в лямку своего мешка:

— Вы узнали мой грязный секрет. И как теперь быть?

Айми открыла рот, чтобы что-то ответить, но Катарина не стала дожидаться — быстрым шагом направилась к башне, одновременно пытаясь понять, что происходит в крепости.

Похоже, что все затаились. Вокруг — ни единой живой души, ни звука. Темно-бордовые тучи нависали над крепостью настолько низко, что казалось, будто через пару мгновений они упадут на землю и придавят крепость кровавой тяжестью.

За спиной слышались шаги Айми и легкий шелест ее юбок. Тонкие пальцы поразительно сильно вцепились в локоть Катарины.

— Вы спасете его?

Катарина вырвала руку:

— А если нет, на удовлетворение моих извращений можно не рассчитывать?

Айми удивленно хлопала ресницами, а Катарина побежала к башне. В окне горел свет, но цветные витражи еще никогда не казались такими зловещими. Как будто внутри прятались злые духи, которые только и ожидали, когда глупая жертва сама явится в их ловушку.

И откуда у нее такие мысли? Это ведь любимая башня, где Катарина всегда чувствовала себя в безопасности. Настолько, насколько вообще можно ощущать безопасность в ее положении.

Но когда отворяла дверь и спускалась по ступеням лестницы, сердце бешено стучало в груди, грозя сломать ребра, а потом лопнуть, напоровшись на обломки кости.

Преодолев площадку на втором этаже, Катарина ворвалась в лазарет. Тут же в нее врезался порыв голубого шелка и пахнущих цветочным мылом волос.

— Господин Рэйден! Слава всем богам — Айми нашла вас! Случилась беда!

Сюли отстранилась и быстро заговорила:

— Снова случился Кровавый Закат. Но уже после захода солнца. Никто этого не ожидал. За ворота крепости вышло очень много людей, но генерал приказал закрыть ворота. Они все остались снаружи. Там… там даже дети! Только вы и господин Дайске можете что-то сделать.

Только сейчас Катарина увидела полностью одетого алхимика, который сосредоточенно ковырялся в своем мешке.

— Вам еще рано вставать! — Катарина направилась к своему пациенту, но он покачал головой и с улыбкой посмотрел на нее:

— Ваши снадобья чудодейственны. Со мной все хорошо. Нужно помочь людям.

— И как вы собираетесь это сделать? Генерал не побоялся закрыть ворота перед носом королевского посланника. Считаете, что для нас с вами он их откроет?

Тайный ход тут не поможет — он ведет в Мертвый Лес, прямиком в лапы к черным монахам. А как по-другому выбраться из крепости Катарина не представляла.

Дневник! Конечно же! Дневник прежнего лекаря! Ответ должен быть там. Только ей нужно ото всех избавиться, чтобы прочитать…

— Способ покинуть крепость есть. — Алхимик принялся что-то искать на ее столе. Из-под пучков трав, веревок и старых книг он выудил набор для письма. — Я позаимствую, если вы не против.

Катарина удивленно покачала головой и ничего не ответила. Ей нужно было придумать, как выгнать всех отсюда и взять дневник.

— Кажется, они пошли в заброшенную деревню. — Сюли мяла пальцами юбку и тревожно кусала губу. — Я видела со сторожевой башни… Ясуо вел туда людей, а господин Ван со стражниками и заключенными остался.

— Боги, помогите ему… — Айми снова бросилась к Катарине: — Вы должны спасти его! Должны!

Катарина раздраженно тряхнула головой:

— Как только он окажется в лазарете, я приложу все усилия для спасения.

Когда до Айми дошел смысл сказанного, она едва не набросилась на Катарину с кулаками:

— Да как вы смеете такое говорить?!

Категорическим тоном Катарина прервала ее:

— Выйдите! Мне нужно собраться. Вы тоже. — Катарина прямо посмотрела на алхимика. Он был опасен для нее. С первого взгляда он разгадал ее пол. От него, так же как и от посланника, нужно держаться подальше. И вести себя как можно увереннее.

Не споря, все трое вышли, и Катарина метнулась к тайнику. Забрав дневник, она спрятала его в заплечный мешок и поспешила за остальными.

Остался лишь алхимик. Он рассматривал книги и колбы в ее шкафу, нервно барабаня пальцами по полке.

Заметив ее, он твердо скомандовал:

— Идемте скорее.

— Где барышни? — Катарина послушно последовала за ним.

— Ушли. Госпожа Айми сказала, что отвлечет генерала, чтобы не помешал нам. А госпожа Сюли… — Его голос дрогнул: — …просто ушла. Она не сказала куда.

— Как мы покинем крепость? — Катарина старалась не думать о том, что сейчас происходит снаружи. Паника Айми по сравнению с тем ужасом, который испытывала сама Катарина, была ничем. Зачем она оставила этого глупца? Стоило ей уйти, как он отправился на поиски опасностей и смерти. Дурак! Почему же ему не сидится в тепле и спокойствии?

— Сейчас увидите. Нам нужна та часть стены, которая не охраняется и ближе всего к деревне.

— Нам туда! — Катарина повела его в восточную часть крепости.

В полной темноте они осторожно пробрались мимо генеральского двора, который был погружен в подозрительную тишину.

Катарина старалась подражать походке и манерам Дайске, боясь выдать себя даже дыханием.

Он уже заподозрил в ней женщину, и обмануть его будет сложнее, чем остальных. И надо же ему было оказаться уроженцем Далеких Королевств!

Алхимик вдруг пристально посмотрел на нее:

— Вы ведь разбираетесь в алхимии?

Не понимая, к чему он клонит, Катарина опасливо кивнула.

— Хорошо. Значит, сразу поймете, что это Мертвые заклинания. Надеюсь, никто кроме нас с вами об этом не узнает. Господин Ван дозволил мне изучать Мертвую Алхимию и использовать ее. Но будет лучше, если остальные не будут знать о том, какие именно заклинания я творю.

Катарина снова медленно кивнула. Вот оно что. Значит, алхимик владеет Мертвой Алхимией, и королевский посланник знает об этом. Более того — поощряет ее использование. Поэтому, он был не против того, что она тоже прибегнет к ней, и обещал не доносить на нее.

Сколько же еще тайн скрывает загадочный господин Ван? Он — один сплошной секрет, который она желает познать. И одновременно боится больше всего на свете. Ведь ничего не делая, он обнажил все ее уязвимости. Она совсем потеряла голову. Из-за него.

— Проклятье! У меня мел закончился. — Остановившись у крепостной стены, Дайске пытался на ощупь что-то отыскать в своем мешке.

— Вот, возьмите.

Катарина протянула алхимику мелок. Поблагодарив ее, он начал чертить на стене какую-то формулу. Катарина узнала лишь несколько символов — все из Мертвой Алхимии. Прежде она и не встречала такого. Даже в записях казненного лекаря не было подобного.

Похоже, алхимик посланника знает такое, о чем ей и не снилось. Вычертив один за другим сложные иероглифы, он коснулся ладонью центра круга и, закрыв глаза что-то зашептал. Формула зажглась ярким оранжевым светом, и каменная кладка стены попросту растворилась. Чем-то это напоминало то, что проделала она, чтобы попасть в Мертвое царство.

И все же формула и заклинание были совершенно другими.

В образовавшемся проходе был виден небольшой парк, отделяющий крепость от леса, и даже следы крови на утоптанной тропе.

— Идемте! — Алхимик смело шагнул в проход, и Катарина последовала за ним.

— Нам туда. — Она указала на восток. — Они прошли здесь.

Дайске кивнул и рванул в указанном направлении так, будто собирался обогнать ветер.

С трудом переводя дыхание, Катарина пыталась поспеть за алхимиком, который словно и не лежал все эти дни при смерти. Заметив, что она выдохлась из сил, он остановился, позволяя ей передохнуть.

— Похоже, пока я валялся в беспамятстве, произошло много интересного.

Упираясь ладонями в колени, Катарина жадно глотала ртом воздух.

— Что вы имеете ввиду?

— Госпожа Айми, кажется, беспокоится не столько о жителях крепости, сколько о господине Ване.

Он с любопытством посмотрел на Катарину. Что это он? Пытается узнать, кто нравится сароен, потому что сам глаз на нее положил? Или есть другие причины?

Катарина выпрямилась и пожала плечами:

— Вроде бы он ей нравится.

— А она ему?

— Он со мной такими подробностями не делился. Все больше смертью угрожал, если я вас не спасу.

— Правда? Он так сильно беспокоился обо мне? — На лице алхимика отразилось неподдельное удивление.

— Вы, похоже, не очень-то верите в его привязанность.

— Просто он… — Алхимик замялся, подыскивая нужное слово. — Немного холодный. Иногда кажется совсем бесчувственным.

Катарина сжала зубы, чтобы не выдать своих чувств. Холодный и бесчувственный? Скорее, скрытный. Невозможно было разгадать, что у него на уме, о чем он думает. Его лицо было нечитаемой маской, за которой скрывались будоражащие Катарину секреты.

Холодный… Если он и был холоден внутри, то умел распространять вокруг себя жар. И его тело, когда он лежал в ее кровати, пылало самой настоящей лихорадкой, от которой хотелось сгореть и Катарине.

И он собирался ее поцеловать. Несмотря на то, что она выдавала себя за мужчину. Значит, эмоции у него все же были. Только какие и к кому?

К лекарю Рэйдену? К мужчинам? К кому?! Она умрет, если не узнает ответ на этот вопрос.

— Было бы хорошо, если бы он кем-то заинтересовался, но… не хочу, чтобы его постигло разочарование. Какой бы красивой ни была госпожа Айми, она ему не пара.

Дыхание перехватило, но уже совсем не до бега. А кто ему пара? Больше всего ей хотелось спросить именно об этом, но Катарина сдержалась.

— Если мы не успеем, у него не будет шанса даже с ней.

Произнося это, Катарина чувствовала, как каждое слово раздирает горло.

— Идемте, — она взяла алхимика за руку и снова перешла на бег.

— Его так просто не убить. Он пережил столько всего. — Он неожиданно остановился: — А госпожа Сюли? Ей он тоже понравился?

Тон алхимика неумолимо изменился, теперь в голосе звучала странная заинтересованность.

Катарина снова потащила его за собой.

— Не знаю. Кажется, господин Ван произвел настоящий фурор на здешних барышень. Я слышал, многие обсуждали, какие девушки ему нравятся и что сделать, чтобы привлечь его внимание.

Запыхаясь, Дайске хохотнул:

— Я и сам не знаю. Ни разу не видел его с женщиной. Наверное, она должна быть выдающейся, чтобы он обратил на нее внимание.

От этих слов внутри Катарины все похолодело. Не видел с женщиной? Ни разу?

Она не успела остановить себя. Слова сами вырвались, прежде чем она их осознала:

— Возможно… ему нравятся вовсе не женщины?

Дайске замер, как вкопанный. В темноте его глаза сверкнули гневом.

— Оставьте свои грязные намеки при себе. Мой господин — отважный и благородный! Не смейте даже предполагать, что он может участвовать в подобных извращениях!

Катарина и сама не ожидала, что эти слова ее так обидят.

— Как будто испытывать к кому-то симпатию — извращение.

Ей было до смешного больно. Рэйден был частью ее. Той частью, которая помогала выживать долгие годы. И если Ван Лину нравятся мужчины, то она хотела, чтобы этим мужчиной был именно ее нескладный лекарь.

И снова эти проклятые мысли! Она должна держаться от него подальше, а не мечтать, чтобы в Мертвой Алхимии оказалось заклинание, способное превратить ее в мужчину. Боги, да она уже всерьез думает, как спросить об этом у Дайске. Господин Ван поверг ее в безумие. Парой слов. Парой взглядов. И если сегодня ночью он умрет, то для нее это будет подарком небес.

Избавлением от одержимости.

Но от одной лишь мысли, что он может погибнуть, ей стало дурно.

— Похоже, здесь такие же распущенные нравы, как и в столице.

Катарина хмыкнула:

— Не думал, что вы такой поборник морали. Мы оторваны от мира — развлекаемся, как можем.

Даже при скудном свете кровавых туч было видно, как запылало лицо алхимика.

— Не вздумайте втягивать господина Вана в свои порочные игры! Учтите, если понадобится, я применю свои знания во вред.

— Вы уже отдохнули? — Катарина растянула губы в улыбке и, отвернувшись, побежала в сторону деревни.

Ей бы думать о том, что делать, когда столкнется с черными монахами, но все мысли были сосредоточены на королевском посланнике. Поэтому когда впереди послышались крики и лязг оружия, даже не сразу поняла, что происходит.

На несколько мгновений Катарине показалось, что это ее разыгравшееся воображение. Она так желала увидеть посланника, что его образ возник перед глазами. Но залитое кровью лицо и разодранная одежда, под которой зияли глубокие раны, говорили, что это не буйная фантазия.

Он сражался. Вместе с остальными и все же сам по себе. Выбившиеся из пучка волосы липли к влажным щекам и шее, по которым вместе с кровью, текли пот и грязь. Но даже сейчас он был невыразимо прекрасен.

Он отталкивался от земли и взмывал в воздух, подобный древесному листу. А потом так же легко и невесомо опускался вниз, будто притяжение над ним было не властно. Он скользил по земле и двигался словно в танце. Изящно, быстро, свободно.

Он сражался сразу двумя мечами, стремительно, безжалостно. Ни один из черных монахов, который осмеливался напасть на него, не уходил живым. Но проклятые монстры не думали отступать. Наоборот, они словно окружали его плотной стеной, сделав, похоже, своей главной добычей.

Катарина пришла в себя, когда заметила двух отвратительных умертвий, подбирающихся к нему со спины. Посланник отбивал атаку сразу четверых и не видел, что один из монахов уже занес руку, чтобы вонзить пальцы-сучки ему в спину. Другое чудовище раззявило пасть, собираясь вгрызться в его шею.

Что есть сил, Катарина закричала:

— Сза-а-а-ди!

Ван Лин вскинул голову. Но глядел вовсе не на них, а на нее. Его глаза расширились, а ноздри раздулись. На лице отразилось странное выражение: тревоги и страха. Ударом ноги он откинул подобравшегося к нему монаха и одним прыжком почти подлетел к ней.

Мужская рука обвилась вокруг талии, и Катарина ощутила запах крови и пота. Жар крепкого тела окутал почти как алкогольные пары, кружа голову и заставляя забыть об опасности.

Он развернулся вместе с ней и рубанул мечом. По лезвию прошел блик, и заторможенный разум осознал, что за ее спиной тоже были монахи. И Ван Лин, не обращая внимания на грозящую ему самому опасность, бросился на помощь к ней.

Прижав ее к себе так крепко, что перехватило дыхание, он снова подпрыгнул, увлекая в полет и Катарину. Его сила, его мастерство, скорость и отточенность движений поражали. Кем нужно быть, чтобы так сражаться? Должно быть, он действительно один из богов. Только не фальшивый, как она, а самый настоящий. Древний и безжалостный. Но прекрасный.

Он увлек ее в сторону от сражения, мягко опускаясь на землю.

— Какого демона вы здесь делаете?! — Он хрипел, голос прерывался, а руки, накрывшие ее плечи, сжимали с такой силой, что рукояти мечей должны были оставить следы на ее коже. Но Катарина глупо радовалась этим отметинам. Пусть и на ней будут его метки. Хотя бы такие.

— Пришли помочь! — Ей потребовалась вся сила воли, чтобы вернуть самообладание и нацепить на себя привычную маску холодности и пренебрежения. — Айми так волновалась за вас, что почти выгнала нас с господином Дайске из крепости. Вы так популярны среди сароен.

Он пропустил ее колкость мимо ушей и обернулся:

— Дайске тоже здесь?

Внутри вспыхнул жалкий огонек эгоистичной радости. Он даже не заметил алхимика — так был занят ею.

— Вы — два дурака! — Ван Лин вдруг оттолкнул ее и развернулся, заслоняя своей спиной.

Катарина в отчаянии сжала кулаки. Она ведь богиня! Демонова богиня! Неужели, не может ничего сделать? Она была готова принять свои силы, свою участь хотя бы ради того, чтобы защитить посланника. Но понятия не имела, что и как сделать.

Рядом прогремел взрыв, словно кто-то поджег мешочек с порохом. Конечности черных монахов разлетелись в разные стороны, а люди потрясенно замерли. Когда дым немного рассеялся, показался алхимик.

Он весь оказался покрыт кровью и «обломками» кожи монахов. Черные щепки застряли даже в его волосах. Но взрыв, который он устроил, проредил толпу монстров.

Быстро вытащив из сумки еще какой-то пузырек, алхимик зашептал заклинание. Сообразив, что новый враг именно он, к нему бросились сразу десятки монахов.

— Даже не смей сойти с этого места! А иначе я сам тебя придушу. — Посланник сжал ее подбородок и тут же отпустил, побежав на помощь к алхимику, которой уже запускал в монахов новый пузырек.

На несколько мгновений сердце Катарины сжалось от ревности. Она чувствовала себя ребенком, у которого воруют внимание любимого взрослого. И соперником на этот раз оказался алхимик.

Ван Лин просто ворвался в море из черных тел. Он рубил и сокрушал монахов, и каждый раз его лезвие достигало цели. Словно щитом, он загородил собой Дайске и уничтожал каждого осмелившегося подбираться к нему монстра.

Длинные острые языки монахов выглядывали из зубастых пастей, превращаясь чуть ли не в змей. Похоже, они собирались полакомиться двумя воинами.

Что же ей делать? Как помочь?!

Ее навыки в алхимии были слабыми, а знания ограничивались лишь простыми заклинаниями и формулами. Она владела только бытовой алхимией — тем, что мог освоить почти каждый человек.

Конечно! Именно это ей и нужно. Простое заклинание, которое сможет защитить воинов. И его…

Посланник сам подал ей идею. Он стал щитом для алхимика, но и она может создать щит.

Очертив рукой в воздухе круг, Катарина прижала два пальца к губам и прошептала формулу заклинания, которое знала с детства:

— Да будет щит крепким и единым. Сильнее моей воли, тверже камня.

Внутри круга вспыхнули защитные символы, и, взмахнув рукой, Катарина «толкнула» светящуюся формулу в сторону посланника. Она вонзилась в землю и потянулась вверх, словно стена. Монахи, собиравшиеся напасть, врезались в сияющий щит и оказались отброшены. Работает! У нее получилось!

Воодушевленная, Катарина начала создавать щиты один за другим и втыкать их в землю, образуя над сражающимися защитный купол, за который монахи не могли проникнуть.

Сообразив, что она делает, алхимик швырнул в монахов пузырек с искрящимися камнями внутри и, не дожидаясь взрыва, тоже принялся творить защитные заклинания. Его щиты были ярче и крепче, чем у Катарины. И вызывал он их с такой скоростью, что рябило перед глазами.

Кое-как вдвоем им удалось выстроить вокруг деревеньки стену из защитных заклинаний. Черные монахи бились в нее, царапали жуткими пальцами, но щиты лишь дрожали голубоватым мерцанием, создавая иллюзию подводного грота.

Ван Лин с остальными воинами за считанные фэни разобрался с теми монстрами, которые оказались под защитой щита. Остальные же монахи просто замерли, наблюдая за происходящим.

По коже Катарины прошел озноб — черная скверна застыла неподвижным изваянием. Лишь алые глаза горели на обугленных лицах и дрожали острые треугольные языки, высовывающиеся из пастей.

Неожиданно один из монахов выступил вперед и рассмеялся:

— Долго вы не проде-е-ержитес-с-сь… — Его голос был подобен шипению капель воды, упавших на горячие камни. — Скоро ваши убогие щиты паду-у-ут, и тогда мы войдем в дере-е-евню… Отдайте нам всех же-е-е-енщин, и мы пощадим ва-а-ас-с… Размышляйте… До рассве-е-ета…

Сказав все это, он замер, как и остальные. Не двигаясь. Не моргая. Просто выжидая, зная, что победа в любом случае будет на их стороне.

Катарина и раньше подозревала, что монахи разумны, но сейчас впервые услышала, как они говорят.

— Уходим! — Голос королевского посланника звучал так твердо и уверенно, словно и не было смертельной опасности.

Катарина не смогла сдержаться и прямо посмотрела на него. В нем не было ни капли страха или неуверенности. Алхимик был прав — лишь холодное сосредоточенное лицо, под слоями крови и пыли.

Он уверенно зашагал в сторону домов, но проходя мимо нее вдруг опалил темным взглядом. Его глаза словно выжигали ее нутро, ставили невидимые клейма на коже, под одеждой, где их никто не увидит, кроме нее. И кроме него.

— Погибших заберем и похороним потом. — Никто и не подумал с ним спорить.

Вместе с остальными Катарина пошла за Ван Лином, но он словно специально замедлил шаг, пока она не поравнялась с ним.

— Какого демона вы здесь делаете? Еще и Дайске притащили. Он и так едва не умер!

Катарина аж задохнулась от злости:

— К вашему сведению, я собирался провести вечер в компании вина и своей лютни. Но ваши почитатели настояли на моем присутствии тут.

Они оказались позади остальных. Алхимик все еще нашептывал какие-то заклинания, подпитывая защиту вокруг деревни, а посланник склонился над Катариной:

— Здесь и так полно людей, а теперь мне придется беспокоиться еще и о вашей безопасности. Отвлекаться на вас!

Сердце забилось неровными сумасшедшими толчками постыдной радости. Он будет беспокоиться о ней?

— Не нужно обо мне беспокоиться. И отвлекаться на меня тоже не нужно. Я и сам могу о себе позаботиться.

— Я уже видел, как вы о себе заботитесь. — Ван Лин сжал ее запястье и притянул к себе так близко, что она едва не соприкоснулась с ним грудью.

Они смотрели друг другу в глаза, и казалось, что вокруг нет ничего. Ни черных монахов, караулящих добычу, ни крестьян, ни мертвых тел.

— Слава богам, мы успели вовремя!

Они отшатнулись друг от друга, когда совсем рядом раздался голос Дайске. Катарина наградила его злобным взглядом.

Алхимик ответил ей точно таким же, а затем повернулся к посланнику:

— Щиты не смогут их долго сдерживать. А моих запасов хватит только на пару взрывов.

Посланник словно и не слышал:

— Зачем ты пришел?

— Помочь вам, вообще-то! Необязательно все делать самому. К тому же… — Тут он с превосходством посмотрел на Катарину, — …одна красивая барышня очень о вас переживала.

Впервые Катарина пожалела, что спасла кому-то жизнь.

Ван Лин нахмурился, и она снова залюбовалась его лицом. Какой же он безумно красивый! Даже сейчас, грязный и потный. Окровавленный настолько, что казалось, будто он принимал кровавую ванну. И даже то, как он хмурился, было невероятно привлекательно. Широкие брови сходились на переносице в суровой складке. Их черноте могли позавидовать все красавицы Ванжана, которым для такого же эффекта приходится красить брови специальной тушью. Мужчина не должен быть таким красивым! Особенно, если в нескольких шагах от них затаились монахи, и смерть стережет в темноте.

— Госпожа Айми. — Дайске стер с лица грязь. Походу, решил, что даже сароен сойдет, лишь бы его господин не поддался запретным страстям.

Катарина вздернула подбородок и брякнула:

— Барышня Сюли тоже волновалась.

Нерв на лице алхимика дернулся. Кажется, она не ошиблась — юная госпожа не оставила его равнодушным.

— Вы приперлись сюда, чтобы повыпендриваться перед женщинами? — Почему-то гневный взгляд Ван Лина застыл именно на Катарине.

— Мы пришли сюда, чтобы помочь вам! — Она встала на цыпочки, чтобы не чувствовать себя такой маленькой и незначительной рядом с ним.

Он криво усмехнулся:

— Вы прекрасно помогли! Кроме нас монахи получат еще двух алхимиков!

— Я — лекарь. — Катарина скрестила руки на груди.

— Поверьте, им все равно, кого убивать — алхимика или лекаря.

В их спор вмешался Дайске:

— Вообще-то нет. Им зачем-то нужны женщины.

В этот самый момент раздался жуткий скрежет. Катарина вздрогнула от страха и вместе с мужчинами обернулась. Монахи пытались пробить щит. Они царапали по нему когтями и облизывали своими жуткими языками, молотили кулаками. А потом вдруг снова неподвижно замерли.

Только их предводитель раззявил зубастую пасть в жутком оскале:

— Время идет… Утекает, как песок… Ваши жизни в обмен на никчемных же-е-е-енщин… Зачем они нужны? Годятся лишь ноги раздвигать… Неужели они стоят того, чтобы погиб насле-е-е-дник престола?..

Катарина нервно сглотнула и отступила назад. Сильная ладонь легла на ее плечо и сжала. По телу растеклось такое необходимое тепло. Только сейчас она осознала, что дрожит от холода.

— Идемте. — Голос посланника звучал ровно и уверенно, словно он не испытывал ни капли страха.

А вот она тряслась от ужаса. При чем здесь наследник престола, Катарина не понимала, но вот слова о женщинах заставили ее испытать почти обморочный ужас. Неужели они знают ее истинный пол? А что, если да? Вдруг мужчины все-таки решат выдать монахам женщин? Что ей тогда делать? Монахи потребуют и ее, и тогда она попадет в лапы этих монстров. А она не хотела умирать. Очень не хотела. Она хотела жить. Плевать, что даже под личиной мужчины. Просто жить. Разве это преступное желание?

— Вы весь дрожите. Что случилось? Все хорошо? — Посланник заглянул ей в лицо и попытался убрать ладонь, но Катарина не сдержалась и накрыла мужские пальцы своей рукой, прижимая так крепко, что ощутила каждую шероховатость его огрубевшей кожи.

— Не убирайте! — Голос предательски дрожал, а она никак не могла прогнать из головы жуткие воспоминания.

— Ну где вы там? — К ним подбежал Ясуо. — Почему так долго? Я тут дом один присмотрел. Кажется, в нем староста жил. Он большой — всех вместит… Сможем обсудить, как дальше быть-то…

— Идем уже. — Голос алхимика звучал странно насмешливо. — Сейчас, только господин лекарь передумает в обморок падать, и сразу подойдем.

— Вас ранили? — Ясуо подскочил к Катарине и едва ли не затанцевал вокруг нее, пытаясь найти раны.

— Со мной все хорошо! Просто… не ожидал, что увижу этих тварей так близко. — Катарина обхватила себя за плечи.

— Боги… изнеженнее вас только женщины! Да и то, лишь «тепличные» аристократки. — Демонов алхимик хлопнул ее по спине. От силы удара она едва не шлепнулась лицом прямо в землю.

— А вы прям стали экспертом, сразившись с ними один раз? — В очередной раз Катарина пожалела, что она не мужчина, — а то врезала бы этому пустозвону и поборнику морали. Вот только вряд ли ее удар вообще достигнет цели.

— Замолкните! Оба! — Посланник убрал руку с ее плеча, заставив Катарину едва ли не застонать от холода и разочарования. — Ночь на исходе, монахи только и ждут, когда ваша защита спадет, а вы решили поспорить?

— Вот-вот! — Ясуо согласно закивал. — Нашли время причиндалами мериться. Быстрее за мной!

Дом, который присмотрел Ясуо, и впрямь оказался большим. Выжившие в бою с монахами ожидали снаружи, боязливо косясь на пустые глазницы окон. Катарина понимала, почему никто не решается войти: дом выглядел зловеще. Наверное раньше он был богатым и уютным, но сейчас казался жутким. Вольно гуляющий ветер трепал паутину и выцветшие фонари над дверьми. По столбам, поддерживающим крышу, тянулся плющ и шипастые розы с крошечными цветами, которые уже начинали увядать.

— Ну, чего застыли? Шустрее давайте! — Ясуо толкнул заунывно скрипнувшую дверь и бодро нырнул в темноту.

Уставшие крестьяне, заключенные и солдаты боязливо потянулись за ним. Катарина не могла понять, что ее останавливает. Взгляд зацепился за расписной шелк фонариков. Отблесков щитов хватало на то, чтобы разглядеть искусное изображение ив у изящной беседки. В голове крутилась какая-то мысль, но Катарина никак не могла за нее ухватиться.

— Тру́сите? — Алхимик стоял плечом к плечу с ней и, победно ухмыляясь, шептал ей на ухо. И когда только успел подобраться? — Наверняка там и призраки водятся. Это вам не о мужеложстве рассуждать.

Катарина закатила глаза и, зачем-то сняв фонарь, шагнула в холодное нутро дома.

Внутри было темно и пахло сыростью. Все пространство покрывал толстый слой пыли и нити паутины, по полу рассыпались сухие листья и травы, принесенные сюда коварным сквозняком.

— Темно-то как — жуть… — Катарина вздрогнула от раздавшегося рядом шепота.

Алхимик выразительно хмыкнул и шепнул заклинание. Свеча в фонаре, который держала Катарина, вспыхнула, и озарила пространство дома желтым светом.

— Какой вы молодец, господин Рэйден! Фонарь догадались захватить. — Ясуо преувеличенно бодро улыбнулся. — Пойду поищу еще свечей, а вы пока тут располагайтесь.

Мужчины устало опускались прямо на пол, а до Катарины вдруг начало доходить, что она тут единственная женщина. И если в попытке договориться с черными монахами они решат принести ее в жертву, ей не спастись. Ее дурацкая божественная сила пока что не спешит себя проявлять, а защитить себя как-то иначе она не сможет.

Не представляя, как быть, она решила заняться тем, что умела делать лучше всего.

— Я взял кое-какие медицинские принадлежности. Если кто-то ранен, позвольте осмотреть вас.

Ранеными оказались почти все. Под издевательские смешки алхимика ей удалось зажечь прямо на столе символ, дающий свет, и начать очищать раны от скверны.

— Ты с нами, сынок, не возись. Нам все так и так погибать. Лучше господином Ваном займись. Ему больше всех досталось. — Заключенный, старик с длинными седыми волосами, грустно улыбнулся Катарине.

— Я сам! — Алхимик рванул к посланнику, подняв вокруг маленький пыльный ураган.

Катарина устало выдохнула и вернулась к многочисленным царапинам на теле старика. Какой преданный друг. И от монахов готов заслонить, и от греха уберечь. А может сам хотел прикоснуться к господину?

— Ты не лекарь! — Посланник оттолкнул от себя руки Дайске и отвернулся, мрачно глядя куда-то в сторону.

Недовольный алхимик устроился на полу, принявшись ковыряться в своем мешке, а Катарина, закончив очищать порезы старика, шагнула к посланнику. Он опирался бедрами о стол и пристально смотрел на нее.

Заставив себя двигаться уверенно, Катарина приблизилась к нему настолько, что колени коснулись его колен.

— Вы позволите? — Она взялась за ворот его халата и осторожно отвела в сторону, обнажая кожу.

Тяжело глядя ей в глаза, он медленно кивнул и, разведя ноги в стороны, чтобы она могла подойти ближе, устроил ладони на коленях.

Боясь даже дышать, Катарина медленно отодвинула полу халата и нижней рубашки. Посланник даже не вздрогнул, когда прилипшая к ране ткань неохотно поддалась, отлипая от его кожи.

— Простите, придется потерпеть. — Она мельком заглянула ему в глаза, но тут же отвела взгляд, понимая, что он продолжает смотреть на нее.

Помимо воли Катарина искала доказательство своего ужасного преступления. Темнота не смогла скрыть клеймо ее поцелуя — в изгибе шеи алел след, который она так неосмотрительно оставила.

Холод страха исчез, оставив жар от близости посланника. Уговаривая себя собраться и делать, что должна, Катарина потянулась к своим инструментам, собираясь обработать длинную, уже успевшую воспалиться рану, как вдруг где-то совсем рядом раздался женский крик. Мучительный, полный боли и ужаса.

Мужчины повскакивали с пола, хватаясь за оружие, посланник задвинул Катарину себе за спину и встал в боевую стойку, нацелив оба меча на внутреннюю дверь, за которой снова раздался громкий женский вопль.

— Они прорвались? Добрались до женщин? — Ю Бао встал рядом с посланником.

— Они не могли пробить щиты! Разве только те, которые ставил господин лекарь. Они действительно слабенькие. — Дайске вышел вперед, показывая, что совсем не боится неведомой угрозы.

Боги! Ну это уже смешно! Даже сейчас алхимик продолжает цепляться к ней. Катарина собралась поставить его на место, как ткань на внутренней двери прорвалась, и в комнату ввалился Ясуо, сжимая в руках… мешок. Который почему-то дергался и дрожал.

Снизу торчали худые грязные ноги, покрытые царапинами и жуткими синяками. Они молотили по воздуху, пытаясь достать Ясуо.

— Я… вот тут… поймал… А-а-а-у-у!.. — Запыхавшийся проводник взвыл от боли и швырнул мешок на пол, когда одна из ног умудрилась заехать ему в живот. — Призрак!.. Это точно призрак!

Мешок извивался и дрожал, голые ноги сучили по полу. От всех этих движений грубая ткань сбилась в комок и сдвинулась, и Катарина поняла, что это плащ… Кое-как состряпанный из мешковины, сшитый грубыми толстыми нитками. Капюшон упал, и по полу рассыпались копна угольно-черных волос настолько длинных, что доходили, наверное, до бедер.

Это была женщина. Напуганная и одичавшая. Она тихо стонала и дрожала, обнимая себя худыми изрезанными руками.

— Призрак! Демон! — Ясуо поглаживал себя по животу. — Пряталась тут. Знаете, где ее нашел? В гробу!

Катарина растолкала мужчин и опустилась на колени рядом с девушкой. Увидев ее, та задрожала еще сильнее и попыталась отодвинуться. Катарина медленно протянула ей руку.

— Т-с-с… Не бойтесь… Я вас не обижу… Я лекарь… Господин Рэйден… Вы меня понимаете?

Девушка подняла голову. Часть волос, словно блестящие змеи, перетекла за плечо, открывая лицо. Катарине удалось не вздрогнуть. Кажется, она даже смогла сохранить спокойное выражение. Правая часть лица девушки была изуродована некрасивым шрамом от ожога. Левая же поражала красотой и почти неестественностью выверенных линий. Словно один из богов решил создать идеальное личико и сотворил его по всем законам математики и поэзии, которая воспевает таких барышень.

Девушка кивнула, глядя Катарине прямо в глаза пронзительным взглядом. Такое знакомое лицо… Словно совсем недавно уже видела ее.

— Мы не причиним вам вреда. — Она старалась говорить тихо и спокойно, но уверенно. — Вы позволите осмотреть ваши раны?

Девушка прижала колени к груди и обняла их. Она опустила голову, пряча лицо за завесой волос, и начала что-то тихо нашептывать.

— Что это она там шепчет? — Ю Бао встал рядом. — Ясуо, ты приволок сюда ведьму? — Он замахнулся мечом, но Катарина успела загородить собой девушку, которая испуганно захныкала, отползая еще дальше. — Уйди! Если это ведьма, нужно ее убить!

Теперь лезвие было нацелено прямо на Катарину. Неожиданно в темноте мелькнула какая-то тень, и меч вылетел из рук стражника.

Посланник поймал падающее оружие носком сапога и подбросил его вверх.

Он поймал меч и указал им на Ю Бао:

— Никто их не тронет.

— Но что если это ведьма? Или призрак, задумавший нас погубить?!

— Это обычная женщина! — Катарина почувствовала, как сзади кто-то тянет ее за халат, и обернулась.

Девушка тут же юркнула в ее объятия, ища защиты. Она прижалась дрожащим телом к Катарине и уткнулась лицом ей в шею.

Катарина обняла бедняжку и погладила по волосам.

— Тише-тише, ничего не бойтесь… Вас никто не обидит.

Тихий шепот прошелся по шее:

— Я — Минэко, господин…

Катарина хотела кивнуть, но пораженная внезапным воспоминанием, замерла. Минэко… Сароен, за сердце и внимание которой боролись два друга. Сароен, которая умерла мучительной и жестокой смертью. Сароен, которая стала одной из трех Слуг Смерти.

«— Как я ее узнаю?

— Вы ее уже видели. Она скажет вам свое имя.»

Значит, Феникс все-таки прислал ее. Смог каким-то образом вернуть ей плоть и забросить сюда. Без Манускрипта он сделал то, что не удалось ее отцу с Маледиктусом!

Катарина отстранилась от сароен и осторожно придержала ее за плечи:

— Теперь вы в безопасности, госпожа. Я осмотрю ваши раны. Можно?

Минэко кивнула и спрятала лицо за волосами.

— Откуда она взялась? — Ю Бао все никак не желал униматься.

— Она потом вам обязательно обо всем расскажет. Если мы выживем. — Катарина подтянула свой мешок и достала порошок для обработки ран.

В сумраке кто-то мрачно хмыкнул:

— Тогда пусть начинает рассказ. Потому что нам не выбраться отсюда. — Мужчина, судя по одежде, заключенный, зло смотрел на Катарину.

— Как это не выбраться?! — Ясуо помахал руками, словно пытался избавиться от невидимого мотылька: — С нами господин Ван. А он, между прочим, лучший воин королевства. А еще господин алхимик и господин Рэйден. Или ты уже забыл, что это именно он придумал, как нас защитить? Он и сейчас что-нибудь сообразит. Давайте, господин Рэйден!

Он уставился на Катарину с таким видом, словно она вот-вот должна была выдать грандиозный план спасения. Она же просто пыталась защитить Ван Лина! Вот и сделала первое, что пришло на ум.

— А ведь точно! Сколько эта ваша стена может продержаться?

— Пару сяоши. — Алхимик грохнул свой мешок на стол. — На создание новой уйдет уйма сил. Если они будут и дальше просто ждать, я не смогу помочь. Без еды и воды… — Он развел руками. — Даже щиты отняли много сил.

— А вы, господин Рэйден? Вы же тоже создавали стену из щитов. — Кажется, Ясуо был твердо намерен найти решение.

Катарина печально улыбнулась:

— Господин Дайске прав — я очень слабый алхимик. Первогодка академии, по сравнению с ним. Вы же сами все видели. Пока он окружал стеной всю деревню, я смог создать лишь пару щитов…

Голос посланника послал мурашки волнения по ее коже:

— Это не выход. Они могут осаждать нас вечность. Будут просто ждать. Нужно уничтожить их. Вряд ли с рассветом они уйдут. — Он говорил все эти страшные вещи так сухо и спокойно, что Катарина невольно задалась вопросом: а какой его жизнь была в столице? Что он успел повидать, что может так отстраненно и холодно рассуждать о смерти?

— Мы не сможем с ними справиться. Вы — самый умелый воин из нас. Но их слишком много. — Один из крестьян покачал головой и бессильно опустил плечи.

— Поэтому от них нужно избавиться. У тебя ведь осталось еще то средство? Которым ты их взрываешь? — Он обратился к алхимику, и Катарине захотелось скрипнуть зубами. Сейчас было не самое подходящее время для ревности, но удержаться она не могла. Она стала бесполезной. Теперь жизнь Дайске от нее не зависит, и посланнику незачем даже смотреть на нее.

— Да. Пара флаконов. Если их бросить в самую гущу… возможно, удастся уничтожить пару десятков. Но не больше. Да и стоять на месте они не будут.

Катарина вспомнила свои детские уроки и, прежде чем успела все обдумать, неуверенно произнесла:

— Если это Пыль Жоу, то я знаю, как усилить эффект. Я взял с собой все необходимое.

Ван Лин посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое, мимолетное. Это… восхищение?

— Да, это Пыль Жоу. Но твердая. Я пользуюсь камнями — так удобнее и безопаснее. Если Жоу распылить, то песчинки могут попасть на своих же. Да и нужно будет использовать огонь, чтобы поджечь ее. И заставить монахов стоять неподвижно. Как вы это устроите? — Дайске тоже посмотрел на нее, и у Катарины появилось стойкое ощущение того, что они снова, как маленькие дети, соревнуются за внимание посланника.

— Они не будут нападать, если получат то, чего хотят. — Посланник чуть склонил голову к плечу и задумчиво посмотрел куда-то в пространство.

Катарина проследила за направлением его взгляда. Кажется, он смотрел на ее руку, которой она придерживала Минэко за плечи и машинально, не задумываясь, поглаживала.

— Предлагаете выдать им женщин? — Один из заключенных встал со своего места. — Зачем тогда было все это?

— Я предлагаю обмануть их. — В голосе посланника звучала сталь. Боги, как он может так владеть собой и даже сейчас оставаться невозмутимым?!

— И что же? Мы должны нарядиться в женские платья и выйти к монахам? Доблестно пожертвовать собой, взорвавшись вместе с монстрами? — Ю Бао хоть и старался говорить с сарказмом, но Катарина слышала, как дрожит его голос.

— А что, ты боишься? — Заключенный с колючей насмешкой посмотрел на главу стражей. — Героем станешь.

— Смысл быть героем после смерти? И да, я боюсь. А ты нет? Я только начал верить, что мы все можем спастись…

— Замолкните оба! — От сурового приказа Ван Лина даже Катарина почувствовала себя виноватой, а Минэко в ее объятиях вздрогнула и вдруг тихо произнесла:

— Я могу… могу пойти к ним…

— Нет! — Катарина сжала в кулаке распущенные волосы сароен, которые даже несмотря на ее вид, выглядели чистыми и приятно пахли цветами. Она получила Слугу Смерти не для того, чтобы тут же ею пожертвовать. — Мы… мы что-нибудь придумаем!

— В таком случае думайте быстрее, господин Рэйден. Если у нас есть доброволец, то тянуть не имеет смысла. — Заключенный посмотрел на нее с нажимом и явной попыткой напугать.

— У вас тоже пока осталась голова на плечах. Вот и используйте ее по назначению! — Катарина еще крепче обняла Минэко. За Слугу Смерти она будет сражаться до конца, как и за саму себя.

— В алхимии есть заклинания, способные создать… — Посланник посмотрел сначала на нее, а затем на Дайске: — …двойника? Чтобы казалось, что это живой человек, а на самом деле, просто обманка?

Даже в темноте было видно, как алхимик нахмурился. Наверное, желает угодить своему господину и победить в их с Катариной сражении?

— Не припомню ничего такого…

— А… в ОСОБОЙ алхимии, доступной лишь мастерам из заклинателей? — То, как посланник посмотрел на нее, как сузились его глаза и с какой интонацией он произнес слово «особой»… Не может быть, чтобы он имел ввиду Мертвую Алхимию… Или может?

Катарина отвернулась, воссоздавая в памяти страницы дневника. Там было столько заклинаний. В некоторые она не вчитывалась, а некоторые были слишком сложны для нее. Что-то она даже не могла перевести.

Но схемы и картинки… По ним она могла догадаться о многом.

— Есть… — Катарина прикрыла глаза, пытаясь вспомнить. — Есть способ… Можно создать… что-то вроде болвана. Помощника. — Ох, какая же она дура! Дневник ведь с ней. Не время сейчас секретничать. На кону не только ее жизнь. Да и вряд ли присутствующие поймут, о чем идет речь.

Занырнув рукой в сумку, Катарина вытащила дневник и нервно начала листать страницы.

— Вот! Вот оно, но… Тут написано, как смастерить самого болвана, но не как вдохнуть в него жизнь… — Она подняла дневник к посланнику и указала пальцем на нужную страницу, где было изображено бесполое тело с поэтапным описанием его создания.

— Не может быть… — Дайске вдруг шагнул к ней. — Откуда у вас это? — Он протянул руку, чтобы забрать у нее дневник, но Катарина проворно прижала его к груди и гордо заявила: — Это мое наследство.

— Тогда возможно… — Он прошел обратно к столу и, вывалив половину содержимого своего мешка, вытащил пухлую потрепанную книжку. — …мы с вами родственники.

Он быстро нашел нужные страницы и, опустившись на пол рядом с Катариной, уложил книжку на колени.

Катарина пробежала глазами по написанному, отстраненно понимая, что рука, писавшая ее дневник и этот, — одна и та же. На плотных страницах было описано, как вдохнуть в болвана жизнь, но не как создать его.

Как умнó: записать все свои знания, но разделить их, чтобы недруги не могли использовать запретные секреты.

— Что ж… — Катарина прочистила горло. — …вероятно, нас учил один и тот же наставник. Наверное, мы оба были его любимчиками, и потому он… решил одарить нас обоих.

Более глупого объяснения сложно было придумать. Да и для кого? Остальные, кажется, вообще не понимали, о чем они говорят.

— Потом выясните, кого больше любил ваш учитель. — Господин Ван навис над ними. — Есть способ сделать то, что мы задумали?

— Кажется, да. — Дайске начал изучать записи в обоих дневниках. — Но это сложно и долго. Не знаю, успеем ли.

— Успеем! — Катарина тоже углубилась в записи. — Если помогут все. — Она посмотрела на мужчин. Здесь написано, что нужна бумага… и нам придется написать очень много заклинаний. — Она перевела взгляд на Дайске: — Вы же кажется взяли мои чернила. Вроде бы, у нас есть все необходимое.

— Да, но… если мы хотим создать человеческого двойника, нужна кровь. И волосы. И… за одну ночь это нереально.

Катарина отобрала у алхимика его дневник и, взяв в другую руку свой, начала внимательно изучать записи.

— Предоставьте это мне. Все, что от вас требуется, — изготовить достаточное количество Пыли Жоу.

— Я, между прочим, более искусный алхимик, чем вы. Вам не под силу и десятая часть этих заклинаний.

— Хватит спорить. — Посланник резко осадил его, почти придавив взглядом, силу которого ощутила даже Катарина, хоть он и был направлен не на нее. — Делай, что он говорит. Командуйте, господин Рэйден.

Катарина нервно сглотнула, ловя взгляд посланника, сосредоточенный на ее горле. О чем он думает? Как перережет его, если она всех подведет?

Катарина повернулась к остальным:

— Нам нужна вся бумага, какую только сможете найти. Книги, письма, даже старые талисманы. А еще женская одежда, швейные принадлежности и вода.

— Найдем! Все найдем, господин лекарь! — Ясуо завертелся на месте, как волчок. — Здесь есть богатые дома. Начнем с них. Собирайте все, что перечислил господин Рэйден, но осторожно — монахи за нами наблюдают. Сделайте вид, что пошли на поиски алкоголя. Не упустите ни одну бумажечку.

Заключенные, стражники и крестьяне начали один за другим выходить, пока в доме не остались лишь они впятером.

— Ну? Что вы задумали? Это нечто опасное? Наверняка ведь. — Горящий взгляд Ясуо был направлен прямо на Катарину.

— О чем ты? — Сурово сдвинутые брови посланника делали его лицо еще более привлекательным.

Ясуо хмыкнул:

— Я хорошо знаю господина лекаря. Он ведь уже что-то замыслил. По лицу вижу.

Все взгляды обратились к ней:

— Нет на моем лице ничего такого!

— Ага! — Ясуо закричал так, что они с Минэко вздрогнули. — Значит, я прав.

Резким тоном посланник приказал:

— Рассказывайте.

Катарина тяжело вздохнула.

— Чтобы взорвать монахов, болваны должны оказаться в самой их гуще. Но они нас окружили, поэтому… даже если мы успеем смастерить три, четыре, пять! марионеток — это не поможет уничтожить всех.

— Почему?! — Дайске смотрел на нее, как на глупую дуреху, которая лишь отнимает их время.

— Марионетки будут стоять рядом. Эффект от взрыва будет почти таким же, как если бы болван был всего один. Чтобы все получилось, нужно отправить их в разные части окружения.

Несколько мгновений стояла тишина, похоже, все осознали ее правоту.

— И что ты предлагаешь делать? — Кажется, алхимик был недоволен тем, что до этого додумалась именно она, а вовсе не тем, что шансы на победу тают с каждой секундой. — Монахи разумны. Нам не удастся их обмануть. Вы представляете, как будет выглядеть, если мы отправим болванов в разные стороны их окружения?

Катарина закатила глаза:

— Вот потому нам и нужно много болванов. Чтобы обмануть их и… попасть им в лапы.

— Как это? — Посланник не выглядел раздраженным ее словами. Кажется, он действительно к ней прислушивался.

— Мы должны сделать вид, что пытаемся спасти женщин и детей. Как будто используем одну женщину, чтобы отвлечь внимание от тех, кого спасаем. Тогда они проглотят наживку, не подозревая, что это и есть ловушка.

— Для этого нам нужна армия болванов. Нам же повезет, если успеем изготовить хотя бы двух.

— Тогда я не знаю, что еще предложить! — Катарина от отчаяния всплеснула руками.

— Говорите, пыль должна попасть на монахов? — Господин Ван смотрел куда-то в пространство, и Катарине казалось, что в его глазах отражается пламя бывших и будущих сражений.

— Да. — Катарина кивнула. — Достаточно одной крупинки. А потом заклинание сделает свое дело.

— Тогда сделайте моего двойника. И двух женщин. Успеете?

— Успеем даже больше! — Лицо алхимика вдруг изменилось. — Я знаю, как сделать еще марионеток. Только нужна хорошая одежда.

— Будет! Будет вам одежда! Все будет, только спасите нас! — Ясуо начал метаться по помещению, а потом и вовсе выбежал.

Катарина встала на ноги и помогла подняться Минэко.

— Потерпите немного, госпожа. Как только закончим с этим, я займусь вами.

Минэко медленно кивнула и вцепилась в ладонь Катарины. Осторожно высвободив пальцы, она отвернулась к столу и тут же столкнулась с Ван Лином. На его лице были написаны презрение и отвращение. И направлены они были именно на нее. Чем она опять умудрилась вывести его из себя?

Зловещим голосом он проскрежетал:

— Дайте и мне какое-нибудь поручение.

— Вы столько сражались, господин Ван. Отдохните. — Алхимик раскладывал на небольшом столе содержимое своей сумки.

Катарина хмыкнула:

— Другие сражались столько же. И даже ранены. Но отправились на поиски.

Она едва успела договорить, а алхимик уже держал ее за грудки, едва не отрывая от пола. Он встряхнул ее с такой силой, что голова откинулась назад. Катарина испугалась, что сломала шею. Минэко тихо вскрикнула.

— Отпусти его! — Ледяной голос посланника пронесся холодным ветром по комнате.

Но Дайске не послушался, хоть и заколебался:

— Этот лекарь… слишком много болтает! Вы даже не представляете, что он говорил!..

— И что же он сказал?

— Я не буду повторять эти отвратительные слова!

Посланник вскинул брови и накрыв ладонью запястье Дайске, заставил того убрать руки:

— Ты же никогда не был скромником.

У Катарины перехватило дыхание. Откуда он знает такие подробности? У нее скромность ассоциировалась с чем-то интимным и запретным. Очень-очень личным. Как далеко зашли их отношения? Это просто преданность своему господину или что-то гораздо бóльшее, чем просто дружба?

Дайске оттолкнул ее и вернулся к столу:

— Понадобится много света.

Минэко тут же юркнула за спину Катарины и вцепилась в ее халат.

— Я поищу свечи. — Посланник посмотрел на них обоих, как на нашкодивших детей. — Не убейте друг друга, пока меня не будет.

Катарина не удержалась:

— А когда вернетесь, можно?

Ван Лин прищурился и, обдав ее холодом и пламенем, вышел.

— Он вас защитил только потому, что еще не знает насколько вы гнилой. — Дайске аккуратно раскладывал на крошечном пространстве стола содержимое сумки.

— Уверены, что не знает? Вы долго не приходили в себя, у нас с господином Ваном было время узнать друг друга.

Дайске сжал нож, непонятно откуда взявшийся в его руке.

— Держитесь от него подальше! А иначе на себе испробуете все, что я знаю из… — Он бросил на Минэко подозрительный взгляд. — …особой алхимии. Поверьте, вы рядом со мной даже не ученик — ребенок. Невинный милый младенец.

Минэко прижалась к боку Катарины и спрятала лицо у нее на плече.

— И никакая сумасшедшая вам не поможет.

— Посмотрите только, что я нашел! — В дом вбежал Ясуо, покрытый каплями воды. В руках он сжимал красно-белую ткань, тоже намокшую. — Там дождь пошел. Но монахи не уходят. Стоят, зверюги. — От того, как он посмотрел на них, стояло ясно, что от Ясуо не укрылись ни напряженные позы, ни нож, наставленный на Катарину, ни Минэко, прижавшаяся к ней. — Вы, господин алхимик, конечно важный человек. Но господина Рэйдена я знаю давно. И ежели чего… встану на его сторону.

Катарина благодарно улыбнулась:

— Ну что ты, Ясуо? Господин Дайске не имел ввиду ничего такого. Он просто спрашивает, как лучше нарезать корень женьшеня.

Начали возвращаться остальные.

— Что ж… не будем терять время. — Катарина углубилась в изучение записей. — Если мы хотим, чтобы двойник был похож на человека, то маску придется лепить с лица. С мужчиной все ясно, а вот женщина… кто согласится участвовать в нашей затее?

— Можете… можете слепить с меня. — Исподлобья Минэко смотрела на Катарину испуганно-невинными глазами, в которых скрывались столько всего, что Катарина на миг ужаснулась. Слуги Смерти — это невиданная власть. Могущество. Сможет ли она справиться со всем этим и не навредить людям?

Катарина кивнула:

— Хорошо.

Вошел посланник с коробкой, полной свечных огарков.

— Вот. Собрал все, что нашел. — Почему-то он протянул коробку именно Катарине.

Она уже предвкушала прикосновение их пальцев, придумывала, как обхватить коробку так, чтобы ненароком накрыть его ладони, но ушлый алхимик ее опередил.

— Этого более чем достаточно! Благодарю, господин Ван, вы отлично потрудились.

Катарина закатила глаза. Если сегодня все они погибнут, то у нее не будет вообще никакого шанса. Наверное, она навечно останется скитаться призраком по земле. Ведь ее сильнейшее желание так и не будет исполнено.

Пока алхимик зажигал свечи, Катарина быстро перебрала собранную бумагу. В деревне ее было не так и много, но кажется должно хватить хотя бы на лица.

— Вам нужно будет порвать ее на полоски. Не очень широкие и короткие. — Она показала остальным, как рвет бумагу. — Вот так.

Мужчины приступили к работе, а Катарина снова сверившись с записями, окунула деревянную плошку в ведро с водой.

— Что ж, приступим. Садитесь на пол. — Она расставила на полу свечи, чтобы удобнее было работать.

Неожиданно посланник сел рядом с Катариной, и Минэко пришлось устроиться по другую руку от него. Но Дайске, схватив Катарину за плечо, практически оттащил ее от Ван Лина.

— Вы делайте слепок с ее лица, а я займусь господином Ваном.

У Катарины возникло огромное желание показать ему язык. Но она сдержалась. Это ее воображение, или на лице посланника тоже мелькнуло раздражение? Кажется, он был недоволен, что к его коже будет прикасаться алхимик. Но с такой скоростью овладел своими эмоциями, что они казались плодом ее собственного воображения.

Не сумев подавить тяжелый вздох, Катарина приступила к работе. Она обмакивала полоски рваной бумаги и приклеивала их к лицу Минэко.

— А что если они заметят одинаковые лица наших женщин? — Любопытный Ясуо крутился рядом. — Может, привести еще кого-то?

— Это не проблема. — Катарина слабо улыбнулась. — Я смогу изменить некоторые черты. А вот выводить женщин опасно. — Монахи могут увидеть, где ты их спрятал, и тогда обман не сработает.

— Да-да, вы правы! Хорошо, что с нами такие умные господа!

Он еще что-то говорил, но Катарина сосредоточилась на работе. Слои влажной бумаги постепенно превращались в маску с тонкими изящными чертами. В столице девушки отдали бы много монет за такую маску к фестивалю Джеоншин.

— Готово! — Дайске вырвал ее из раздумий громким возгласом. — Я сделал.

Катарина взглянула на его работу. Лицо посланника тоже было скрыто бумагой, точно повторяющей контуры скул, носа и даже губ. Удивительно, но для мужчины Дайске сделал все довольно аккуратно.

Прижав два пальца к губам, он прошептал заклинание, и маска тотчас застыла.

Он действительно был искусным алхимиком. Заклинания давались ему с легкостью и выходили надежными — не то, что у нее.

Начиная понимать его замысел, Катарина невозмутимо вернулась к работе:

— Вам потребуется сделать еще и руки.

Дайске что-то пробубнил себе под нос, а посланник вытянул вперед ладони. Катарина спрятала улыбку и закончила свою маску. Она повторила заклинание Дайске. Мокрая бумага на лице Минэко застыла медленнее, но хотя бы она не опозорилась перед остальными!

Пока Дайске доделывал руки, Катарина приступила ко второй маске — с измененными чертами. Мужчины тихо о чем-то переговаривались, а она погрузилась в свои мысли.

Если им удастся сегодня выжить, Катарина обязательно сделает что-нибудь сумасшедшее. Такое, на что никогда бы не решилась. Впрочем, разве не совершила она уже одно безумство, когда опоила посланника сонным отваром? Теперь ей стоит подумать не об удовлетворении своих безумных желаний, а о том, как быть дальше.

Минэко пристально следила за ней карим взглядом. Нужно отыскать двух оставшихся Слуг Смерти. У Катарины уже имелись догадки, кто это может быть. Но вот где они скрываются? И как их оживить? Феникс сказал, что Минэко поможет. Но что ей известно еще? И каким могуществом обладают все слуги, раз за ними так охотятся?

Помимо воли она оказалась по горло завязшей в этой трясине, и выбраться можно будет, лишь решив эту головоломку. Вот только Катарина никогда не была хороша в разгадывании загадок.

— Как же вы долго… — Катарина вздрогнула и обернулась.

Рядом сидел Дайске и придирчиво осматривал ее работу.

— Доделывайте еще одно лицо, а я сделаю ей руки.

Катарина даже обрадовалась тому, что кто-то отвлек ее от размышлений. Но тут же погрузилась в новые. Она так хотела расспросить его об алхимии, но теперь он вряд ли согласился обучать ее. Своими неосторожными словами она настроила Дайске против себя. И ведь как глупо все вышло!

С другой стороны… что, если ему тоже нравится посланник?! Нет-нет, это совсем уж глупость. Просто он ему предан.

— Есть! — Не дожидаясь ее, Дайске высушил две другие маски и слепки ладоней. — Если вы не возражаете, заклинание для придания маске нужного облика прочитаю я. Ваши навыки слабы для такой сложной алхимии. — Он улыбнулся одновременно презрительно и победоносно.

Катарина пожала плечами, уступая ему место. Вот еще одна загадка. Откуда у него второй дневник лекаря? Она не сомневалась, что автор обоих именно ее предшественник.

Почему тогда один остался здесь, а второй оказался… неизвестно где?

Катарина не знала, но чувствовала, что здесь кроется какая-то тайна.

— Мне нужна ваша помощь. — Алхимик скривился. — Держите маску напротив лица, чтобы она впитала облик хозяина. С этим вы справитесь?

Катарина молча забрала маску посланника и встала напротив него, развернув бумажный слепок к нему.

Еще раз просмотрев страницы с заклинанием, Дайске встал между ними и начал произносить заклинание. Рукой он совершал плавные движения от лица посланника к маске, словно пытался переместить по воздуху аромат.

На лбу посланника, на его щеках и подбородке загорелись алые символы. От них к маске потянулись тонкие сияющие нити. Постепенно с бумаги исчезали разводы чернил, пропадали надписи. Но появлялись присущие человеку краски. Видны были даже поры и пробивающаяся щетина.

У Катарины аж озноб прошел по коже, когда она рассмотрела маску. Кое-где были видны следы склейки и бледные контуры иероглифов, но даже это не избавляло от ощущения, что она держит лицо Ван Лина.

— Теперь она! — Дайске подошел к Минэко, и повторил заклинание.

Четыре маски и четыре пары рук были осторожно разложены на столе.

— Нужны волосы. Позвольте, господин. — Дайске отрезал прядь волос у посланника. Катарина сделала то же самое с Минэко.

А дальше алхимик продемонстрировал все грани своего мастерства. Заклинанием он создал на масках глаза. Послушные его воли приоткрылись губы, между которыми, в темноте, мелькали языки и полосы зубов.

Прядки волос он смог превратить в длинные волосы, спускающиеся с масок черными потоками.

— Готовьте Пыль, а я закончу.

Катарина кивнула и встала за стол, собираясь приготовить пыли достаточно, чтобы уничтожить маленькую армию. Но все равно продолжала следить за действиями алхимика.

Когда он бросил в ступку мох-могильник и сухие розовые лепестки, в душу Катарины закралась смутная тревога. А когда алхимик еще и полосонул ножом собственную ладонь, она поняла, что он задумал и как именно собрался оживлять марионеток.

Откинув тяжелый пестик, Катарина схватила его за рукав и бросила всем остальным:

— Прошу нас простить — необходимо обсудить некоторые профессиональные секреты.

Она потащила не сопротивляющегося алхимика наружу. Ван Лин встал со своего места, явно намереваясь последовать за ними, но Катарина захлопнула дверь прямо перед его носом.

Вдохнув холодный воздух, Катарина выволокла алхимика во двор и без предупреждения набросилась:

— Вы в своем уме?! Я знаю, как вы собрались оживить марионеток. Это неправильно! И опасно!

— Это — единственный выход. Я знаю, что делаю и вытащу нас отсюда живыми. Так что лучше не мешайте мне.

— Возомнили себя героем? — Катарина даже встала на цыпочки, чтобы казаться внушительнее. — Хотите, чтобы о вас слагали легенды и воспевали в песнях? Этого не будет, даже если у вас все получится. Никому нет дела до Ночного Цветка. Даже генерал наплевал. Мы должны выжить. ВЫ-ЖИТЬ! А вы задумали убить всех нас.

— Закончили? — Он толкнул ее в плечо, и Катарина едва не грохнулась на зад. — Я знаю, что делаю. Если вы чего-то не можете, это не значит, что не могут другие!

— Вы собираетесь создать духа на крови! Вы хоть знаете, что он может натворить?! Это темное существо, призрак, обладающий собственной волей. Они способны творить самые страшные вещи! Если вы с ним не справитесь…

Дайске перебил ее:

— Вы решили блеснуть передо мной своими знаниями? Думаете, мне неизвестно, на что они способны?! Вы что, настолько обижены на мои замечания?

— О чем вы вообще?! — Катарина всплеснула руками. — Думаете, я не в состоянии признать, что чего-то не умею? Думаете, что настолько самовлюбленный, что буду чинить препятствия, лишь бы вы не могли показать все свое мастерство?

— Да! Именно так я и считаю! Вы странный! И… и ненормальный!..

— Что здесь происходит?!

Катарина и Дайске обернулись на голос посланника.

И как ему удалось приблизиться совершенно бесшумно? Неужели, она настолько была занята препирательством с алхимиком, что не слышала ничего вокруг?

— Господин лекарь решил, что разбирается в Мертвой Алхимии, лишь только потому, что владеет дневником. — На лице Дайске читалось все возможное презрение, какое только может испытывать человек.

— Вы понятия не имеете, что можете натворить. Духи, созданные на крови, особенно живых людей, могут обладать собственной волей! — Она изо всех сил старалась не повышать голос, но понимала, что еще чуть-чуть и сорвется на крик.

— Они взорвутся вместе с монахами! Не просуществуют и одного сяоши.

— Их так просто не уничтожить!

— Да что вы знаете?! Провинциальный лекаришка! Просидели в своей академии на деньги богатых родителей и возомнили, что во всем разбираетесь?! Тогда предложите другой способ!

Катарина осознала, что занесла руку для удара, только когда почувствовала, как на запястье сжались сильные теплые пальцы.

Крепко, но странно нежно и мягко посланник удерживал ее руку.

— Возвращайся и закончи, что делал. — Ван Лин кивнул алхимику.

— Я не оставлю вас с ним!

— Считаешь, он может причинить мне вред? Он даже меч поднять не может. — Посланник ухмыльнулся, но в этом не было ничего злого или пренебрежительного. Наоборот, с его губ слетала все та же неожиданная нежность.

— Он может гораздо хуже! — Глаза алхимика горели почти так же, как у монахов.

— Да, мне известно это. Иди.

Скрипнув зубами, Дайске ушел, и Катарина осталась с посланником один на один.

Ван Лин прижал ее руку к своей груди и ласково провел пальцем по ее скуле. Катарина задержала дыхание, боясь спугнуть момент и одновременно понимая, что должна его остановить. Но в пульсе билась мысль постоять так еще. Хотя бы капельку. Чуть-чуть, совсем немного.

— Дайске знает, что делает. Не переживайте.

Горло перехватило.

— Если он не обуздает собственные эмоции, то может породить существо, не менее опасное, чем монахи.

— Тогда помогите ему. Вы точно сможете совладать со всеми эмоциями. — Ван Лин смотрел на нее со странным и загадочным выражением, которое Катарина никак не могла разгадать.

От его тела исходил жар, в котором Катарина мечтала утонуть. Даже если сегодня они не выживут, с ней навсегда останутся воспоминания о греховном интимном моменте, который они разделили. Пусть и без его ведома.

— Что вы имеете ввиду?

Посланник улыбнулся:

— Если выживем, обещайте, что станете моей парой на Джеоншин.

Меньше всего она ожидала услышать от него именно эти слова. Богиня Разделения и Ревности? О, нет… Богиня глупости и сбившегося дыхания.

— Я… никогда не отмечаю Джеоншин. У меня… не бывает пары.

— И даже ради меня не сделаете исключение?

Нужно прекратить все это. Немедленно остановить! А иначе она сейчас договорится до того, о чем потом будет жалеть.

— Особенно из-за вас я должен как никогда следовать своему правилу.

— Вы — маленький хитрец. — Он еще сильнее вжал ее ладонь в свою грудь. — Играете со мной в какую-то игру и даже перед лицом смерти не желаете открыться.

Катарина заставила себя отступить. Шаг, другой. Вырвала руку из его хватки и завела за спину, боясь, что не удержится и сама прикоснется.

Какой-то демон заставил ее произнести:

— Я откроюсь, если…

— Если..? — Он шагнул к ней.