Глава 21. Фальшивый принц

Единственное, чего я желал, чтобы Рэйден выжил. Я молился, чтобы ему не пришло в голову даже выглянуть наружу.

— Не смей выпускать его. Что бы ни случилось, господин Рэйден должен оставаться внутри. — Я надеялся, что Су Тхи поймет по моему взгляду, что этот приказ нужно выполнить даже ценой своей жизни.

— Да никуда он не денется. — Дайске скривился. — Он не сильно сопротивлялся вашему решению. Наверное, только рад, что вы запретили ему выходить. Хитрый мерзавец!

Я и сам часто в мыслях называл лекаря мерзавцем. Но слышать это от другого, да еще и от Дайске… Я не удержался. Схватил его за грудки и оттащил в сторону от остальных.

— Не смей говорить о нем, тем более подобным тоном! Он спас тебе жизнь!

Дайске округлил глаза и попытался вырваться:

— Лучше бы не спасал! Тогда я не услышал бы, что он болтает о вас, и не был бы ему обязан!

Это уже переходило все границы. Что такого Рэйден мог сказать?!

— Что бы он ни говорил…

Дайске перебил меня:

— Вы не понимаете! Это… это…

Я снова его встряхнул:

— Ты, похоже, забыл, кто перед тобой? Никому не позволено обрывать меня. Даже тебе. Что он сказал?

Дайске недоверчиво свел брови:

— Он что, околдовал вас? Опоил каким-то своим зельем?!

Помимо воли пальцы разжались сами, и я оттолкнул Дайске от себя. Я ведь тоже думал, что Рэйден что-то сделал со мной. А теперь еще и Дайске…

— Что. Он. Сказал?

Я выдавил из себя каждое слово, чувствуя, как жилы превращаются в натянутые до предела струны цитры. Еще немного, и они порвутся, изранив пальцы музыканта в кровь.

— Хорошо! Хорошо, я скажу. Он посчитал, что вам могут нравиться мужчины. А когда я сказал, что вы не участвуете в подобных отвратительных развлечениях, заявил, что в симпатии двух мужчин нет ничего извращенного.

Я сглотнул вязкую слюну. Небо светлело, по серой ткани потянулись алые полосы крови. Возможно, я не доживу до вечера. Возможно, умру околдованным. Но счастливым.

— Он думает, что мне нравятся мужчины?..

— Он спросил. Так ли это.

Что, если ему и вправду нравятся мужчины, но он вынужден это скрывать? В военной крепости за подобные пристрастия можно поплатиться жизнью. Потому он так отчаянно это скрывает. Но мне сил скрыть свою тягу не хватает. Он ведь наверняка заметил, как меня кроет рядом с ним. Не мог не заметить, что мои чувства гораздо глубже простой признательности за спасение жизни друга.

Он просто боится. Боится осуждения. И того, что я могу не разделять его пристрастия. Но я ведь не боюсь… Да, это дико, неправильно, извращенно. Такие чувства не имеют права на существование. Вот только они существуют, и я не могу с ними бороться.

— Господин! Господин! — Дайске тронул меня за плечо, с тревогой заглядывая в глаза: — О чем вы думаете? За подобное его следует казнить.

Я сжал его горло:

— Я скорее казню тебя, чем его. Даже не вздумай что-то ему сделать!

— Но… но… Ваше… господин Ван…

Я отвернулся к остальным:

— Слушайте внимательно, что вы должны сделать. Если все удастся, возможно, вам даже не придется сражаться. Но вы должны следовать тому, что я скажу.

Ответом мне были нестройные кивки и сосредоточенные взгляды.

— Когда вы приблизитесь к монахам, скажите их главарю, чтобы приказал остальным отойти к лесу и снять окружение с деревни. Пообещайте, что отдадите им женщин только в этом случае. Если они этого не сделают, возьмите одну из марионеток в заложницы. Монахи наверняка не собираются сдерживать обещание и, как только получат желаемое, убьют нас. Вы должны убедить их, что готовы идти до конца. Если они не снимут окружение, перережьте горло одной из марионеток.

От этих слов некоторые вздрогнули и посмотрели на меня с ужасом. Похоже, многие уже всерьез воспринимали болванов, как живых людей. Для меня же даже собственная копия была не более чем средством выжить.

— Во что бы то ни стало вы должны убедить их отойти к лесу. Как только они это сделают, отпустите марионетку к ним. Постарайтесь это сделать до того, как щиты спадут. Это наша подстраховка. Я объяснил марионеткам, что делать. Вы подождете, пока они разбросают пыль, а Дайске ее подожжет. Если кто-то из монахов попробует прорваться, вы сразитесь с ними. Но не мешайте марионеткам делать то, что я приказал. Что бы они ни совершили — так надо. Всем ясно?

Мне снова кивнули.

— А вы? Где будете вы? — Ю Бао смотрел на меня с обреченностью и молчаливым вызовом.

— Думаешь, я брошу всех вас, а сам спрячусь с женщинами и детьми? — От того, как он стыдливо опустил взгляд, стало понятно, что именно такие мысли его и посетили. — Будет лучше, если вы все действительно станете так думать. Не ждите, что у нас все получится, и мы сможем вернуться в крепость. Но если нам все-таки повезет, я обещаю вам, что король узнает о вашей доблести и вознаградит.

— Что нам благодарность короля? Нам бы выжить. Если даже генерал наплевал на нас, то королю и подавно нет дела. — Один из стариков тяжело оперся на оружие и посмотрел на меня с жалостью.

Я усмехнулся:

— Вам просто нужно выжить. Все остальное — мои заботы.

Я кивнул девушке-марионетке, призывая следовать за собой.

— Да помогут нам боги. Сделайте все, как я сказал. И надеюсь, мы с вами еще сможем увидеться.

Я не стал дожидаться, пока Дайске и остальные сообразят, что это было прощание.

До этого я уже присмотрел полуразрушенный дом, из которого хорошо были видны обветшалые деревенские ворота и самая окраина деревни, граничащая с лесом.

Я остановился за достаточно высоким забором. Марионетка послушно замерла за моей спиной.

— Ты поняла, что должна делать?

Она спокойно кивнула:

— Да, мой господин.

Я задержал взгляд на правильных чертах лица. Она была очень привлекательна. Окажись во дворце, сумела бы без труда обратить на себя внимание короля. Но во мне ничто не отзывалось при виде ее красоты. Ее кожа была недостаточно бледной, губы слишком широкими, а носу не хватало упрямо вздернутого кончика. А еще глаза. У нее они были карими вместо голубых. И волосы — привычно темные и прямые. Меня же, как оказалось, привлекали золотистые, непокорно вьющиеся локоны.

Я должен буду забрать Рэйдена с собой. Ему не место здесь. Ему не место нигде, где нет меня. Если мне удастся получить трон, я смогу сделать его главным дворцовым лекарем. Он будет так близко ко мне, как только возможно.

Я дам ему все. Занятия медициной, сколько его душе угодно. Стану самым послушным пациентом. Он будет сыт и больше никогда не упадет в обморок от голода и переутомления. Его покои будут самыми богатыми во дворце. Нет, у него будет отдельный дворец! Та часть, где раньше жили мы с мамой. Он сможет устроить там все по своему вкусу, а я буду приходить к нему каждый день. Этот дворец станет местом нашего уединения, сладких свиданий, нашего секрета. Я буду дарить ему наряды из самых прекрасных и дорогих тканей, украшения, каких больше не будет ни у мужчин, ни у женщин Ванжана. Лучшие мастера будут их делать только для него.

— Если вы не отступите, ни одна из них не станет вашей. — Мой собственный голос, раздавшийся издалека, заставил вынырнуть из таких желанных грез. Я никогда не был мечтателем, не тешил себя напрасными надеждами и не представлял, как все может быть. Но сейчас, даже видя, что задуманное мной началось, не мог вырваться из плена сладких иллюзий.

Вкрадчивый шепот монаха сюда не долетал, но я видел, как мой двойник вдруг схватил одну из марионеток и прижал меч к ее горлу.

Кажется, монах снова что-то сказал, потому что Ясуо прокричал:

— Если вы не согласны забрать этих блудниц, то мы умертвим их так же, как и остальных женщин. Вы не получите никого. Мы не боимся преклонить колени перед Королем Мертвых.

Монах ответил и отвернулся. Сердце забилось быстрее, когда я заметил, как остальные монстры начинают стекаться к нему. Чернильный поток с горящими глазами-углями сосредотачивался за его спиной, постепенно снимая окружение с деревни.

Мой двойник твердо приказал:

— Дальше! К Мертвому лесу. Вы получите ее, только когда будете у его границ.

Я не знал, купятся ли монахи на сказку о том, что мы решили выдать им сароен, а благочестивых женщин убить собственными руками, но, кажется, это работало. Они медленно, нехотя отступали. И вот уже круг превращался в полукруг, а затем и вовсе в дугу.

— Выдвигаемся. — Пригнувшись, я обогнул дом и побежал к окраине деревни, петляя между домами. Марионетка покорно следовала за мной.

Я не имел права на ошибку. Все должно было получиться. От меня зависела жизнь Рэйдена. Это неправильно, но я не думал о других людях, даже о Джуне и Юнхуа. Значение имел только маленький хитрый лекарь.

С марионеткой мы достигли границы деревни. Монахи в очередной раз доказали, что более чем просто разумны: они оставили нескольких шпионов, которые рыскали по округе. Расправиться с ними не составило труда, но теперь я был еще внимательнее. Нельзя допустить, чтобы мой план рухнул. Мы обязаны выбраться отсюда живыми.

Удостоверившись, что больше монахов не осталось, мы двинулись дальше. Между деревней и Мертвым лесом было открытое поле, которое я должен был преодолеть незамеченным. Небо стремительно светлело, и становились видны искореженные очертания деревьев и змееподобных корней, устилающих землю. Почему-то я вспомнил о василиске.

Если выживем, нужно найти змееныша.

Наверное, кто-то из богов был все-таки на нашей стороне. Мы с марионеткой добежали до леса и скрылись в густых зарослях. Отсюда было видно, что стена из щитов вокруг деревни совсем поблекла. Времени оставалось все меньше, и если я не потороплюсь, то упущу с таким трудом добытый шанс.

Тихо и осторожно мы начали подбираться к монахам.

В тот момент, когда мы приблизились достаточно, чтобы расслышать и рассмотреть все, что происходит в их «армии», разыгралось представление, на которое я так надеялся. Одна из марионеток попыталась «сбежать» — ей удалось отойти на достаточное расстояние от другой, увеличивая зону поражения.

Мой двойник тоже приближался к монахам. Мне же оставалось позаботиться о тех монстрах, которые затаились в тылу.

Я быстро обмотал ладони тканью, чтобы защитить кожу от воспламеняющихся песчинок, и достал мешок с пылью. Рэйден и Дайске так увлеченно препирались, что не заметили, как я стащил всю пыль, которую лекарю удалось приготовить. Я старался гнать от себя обиду, понимая, что сейчас — это самое бесполезное, о чем я мог думать. Ревновать Рэйдена к Дайске так глупо, но за эти сяоши он больше общался именно с алхимиком. Да еще и так горячо, что не обращал внимания на меня. Наверное, я и впрямь вел себя, как ребенок.

— …тогда позвольте… позвольте мне хотя бы станцевать на прощание… — Я прислушался к одной из марионеток. Сейчас она как раз разыгрывала сцену преданной возлюбленной. Все еще стоящая в отдалении моя копия кивнула. Я не ожидал, что монахи поведутся и на это, но они, похоже, забавлялись, наблюдая за страданиями девушки.

Марионетка начала свой танец, взмахивая широкими рукавами и разбрасывая Пыль Жоу. Она блестела и искрилась, словно капли воды. Ничего не подозревающие монахи раззявили рты, из которых на землю капала слюна.

Отлично! Марионетка отвлекла их настолько, что я смог незамеченным взобраться на дерево, взбежав по стволу. Зачерпнув пыль, я начал рассеивать ее над головами монахов. Перепрыгивая с дерева на дерево, мне удалось покрыть пылью не меньше сотни монахов, но именно в этот момент удача оставила нас.

Завороженные танцем монахи наблюдали за марионеткой. Еще одна, пока монстры не обращали на нее внимания, незаметно высыпáла пыль на их лапы. Та, которая пришла со мной, притаилась за деревом, ожидая моего приказа.

Но мой собственный двойник… Он вдруг посмотрел прямо на меня. Пристальным, осмысленным взглядом, в котором читались решимость и твердость.

Я не знал, что происходит, но понимал, что это именно то, о чем лекарь предупреждал Дайске. Случилось нечто неправильное. Мой двойник, сейчас гораздо более похожий на меня, чем я сам, прищурился. Один уголок его губ дрогнул в намеке на улыбку. Зловещую. Что бы Дайске ни сделал, — он пробудил мрачные жестокие силы, которые сейчас были направлены именно на меня.

Он начал доставать мое собственное оружие, и в этот момент монахи отмерли.

Похоже, удивлены были даже они.

Но им не составило никакого труда проследить за направлением его взгляда.

Поняв, что кто-то сумел пробраться им за спину, они начали оборачиваться. У меня еще оставались запасы пыли, и я любой ценой должен был их рассеять. Но происходящее выходило из-под контроля.

— Похоже, мой брат решил нарушить наш уговор. — Мой двойник смотрел на меня с ненавистью, но откуда она взялась, я не мог понять. Взгляды остальных болванов оставались такими же пустыми, как и прежде.

— Бегите, мой господин! Спасайтесь! Им нужна я! — Марионетка, последовавшая за мной, похоже, сообразила, что осуществлять наш план нужно именно сейчас.

Монахи отвлеклись от меня, вытянувшись в ее сторону, как дикие звери перед прыжком.

Я успел едва заметно кивнуть ей, разрешая бежать, перед тем как в меня прилетело метательное лезвие. Я с трудом уклонился, удерживаясь на дереве. Щеку обожгло болью. Эта тварь запустила в меня моим же оружием! Какого демона происходит?

— Спускайся, брат! Решим все на земле. — Двойник встал в боевую стойку, и я с ужасом понял, что каждое его движение — мое собственное. Он был не просто моей копией, он словно повторял меня самого. Был даже больше мной, чем я сам сейчас. Удивительно, как растрепанная одежда и несобранные волосы сделали МЕНЯ копией ЕГО.

— Я тебе не брат. Да и что нам решать?

— Думаешь, нечего?

Боковым зрением я видел, что мою марионетку поймали. Она отчаянно сопротивлялась, но лишь для вида, — ее покрытые пылью ладони соприкасались с потрескавшейся кровоточащей коркой, которая заменяла монахам кожу, оставляя на них Пыль Жоу.

— С чего вы вз-з-зяли, что мы дадим вам уйти-и-и? — Главарь монахов переводил взгляд с меня на двойника, так и не поняв, что мы, по сути, один и тот же человек.

Да и этому ублюдку хватило ума назвать нас братьями. Откуда в нем это?! Остальные просто слепо подчинялись приказам, а этот…

— Не нам. А только мне. — Двойник самоуверенно вздернул подбородок. — Я сам его убью.

— Мы убьем вас обо-о-оих… — Главарь оскалился, демонстрируя неестественно длинные зубы и алый треугольный язык. — И после заберем ваш-ш-ших же-е-енщин…

— Бегите, господин! — Марионетка каким-то чудом смогла вырваться и побежала к тем монахам, которых мы еще не успели обсыпать пылью.

Несколькими отточенными движениями она разбросала горсти пыли на монахов.

Я обернулся, ища взглядом Дайске. Щиты исчезли, и он бежал ко мне.

Срывая горло, я закричал:

— Зажига-а-ай!

Он сложил руки в жесте заклинания, и неожиданно монахи начали вспыхивать ярким, сине-зеленым пламенем. Марионетки загорелись вместе с ними. Ладони обожгло, и я быстро стащил тряпки, тоже покрытые пылью. Монстры сипели и визжали, а марионетки, воспользовавшись хаосом, продолжали разбрасывать пыль на тех, кому удалось уцелеть.

Запах крови, жженой плоти и горящей сырой древесины, горький и едкий, от которого першит в горле, растекся по воздуху.

Дайске что-то закричал, и горящие монахи начали взрываться.

— Ты з-за это заплати-и-иш-ш-шь… — Главарь монахов пятился назад, собирая оставшихся в живых монстров и увлекая их за собой вглубь леса. — На твоих глазах я распра-а-влюсь с-с-с ка-аждой из тысячи де-е-е-встенниц….

В глубине сознания мелькнула мысль, что теперь я хотя бы знаю, что им нужно, как вдруг перед глазами пронеслась тень.

Мой двойник, оттолкнувшись от земли, несся ко мне прямо над головами горящих монахов.

Я успел отразить его нападение. Наши мечи соприкоснулись, и во все стороны разлетелся металлический звон. Те монахи, которых не достала пыль, как по команде, обернулись к нам. Они начали окружать нас, забыв и о горящих женщинах, и о деревне.

Что ж, этой цели я достиг.

Но двойник… Какого демона пробудил Дайске?!

Монахи двинулись к нам, и не нужно было читать их мысли, чтобы понять намерение: они собираются жестоко разобраться с теми, кто их обманул.

Дайске выкрикивал какие-то заклинания, пыль разгоралась еще ярче, и казалось, что лес объят бирюзовым пламенем.

Монахи бросились на нас. Двойнику тоже пришлось отбиваться, и на несколько фэней мы оказались разделены черными монстрами.

Я рубил головы и руки, все время чувствуя направленный на меня взгляд. Взгляд, полный холодной ненависти и сосредоточенного желания убить.

Марионетка, которая пришла со мной, подбежала ко мне. Ее волосы пылали, а кожа тлела, как бумага. В воздух взмывали лепестки пепла.

Ее движения походили на танец. С рук сорвались горсти пыли, которые полетели прямо на уцелевших монахов. Заклинание Дайске заставило их вспыхнуть синим огнем.

— Мое предназначение — защищать вас… любой ценой… — Она схватилась за мои руки и упала на колени. — Господин велел передать… если вы выживете и осмелитесь, то познаете всю силу его страсти…

Она вспыхнула, как бумага. В воздух взлетел ураган пепла, а ее слова все еще звучали в моей голове.

Что это? Очередной сюрприз от марионеток?

Но я не успел обдумать эту мысль — выжившие монахи не собирались отступать. Они окружили меня и моего двойника, прикрывая побег своего главаря.

— Держитесь, господин! — К нам бежал Ясуо, за которым тянулись и остальные воины.

Двойник бросил на меня злобный взгляд и взмахнул мечом. На этот раз он целился в меня. Похоже, монахи поняли, что у них с болваном общая цель — уничтожить меня. Они взяли меня в кольцо и начали теснить в чащу.

Дайске и остальные разбирались с уцелевшими монахами и не могли прорваться ко мне. Монстры же, окружившие меня и двойника, не вмешивались и просто ждали, чем все закончится. Наверняка решили подстраховать двойника, если тому не удастся со мной справиться. Твари поняли, что своими силами им со мной не совладать.

Мы оказались под темными сводами искореженных деревьев, сцепившихся ветвями друг с другом.

— Теперь никто нам не помешает, брат. — Он развернулся ко мне боком и выставил вперед руку с мечом, нацеливая кончик мне на шею. Я уже знал, как он собирается нападать. Наверняка и он знал обо мне то же самое.

— Ты мне не брат.

Он усмехнулся:

— Верно. Я — отражение твоих желаний и надежд. Сосредоточие самых отчаянных страстей. Но в отличие от тебя я не боюсь взять то, в чем нуждаешься ты, а значит, нуждаюсь и я. Должно быть, ты гадаешь, почему я не такой, как другие марионетки? Твоя бесконечная жажда была подпитана божественной силой.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что твои желания невероятно сильны. Так же, как и кровь, пробудившая меня.

Только сейчас я по-настоящему ощутил страх. Дикий, неконтролируемый страх. По спине скатилась капля пота. Кровь Рэйдена подпитывала в безвольном болване мои собственные желания. Его воля не уступала по силе моей, и марионетка обрела собственный разум.

— Понял, наконец? — Он вздернул бровь. — Маленький лекарь будет моим. Я неотделим от тебя, но я лучше. Во всем. Я смогу его защитить и не буду таким нерешительным в признании. Ты разрываешься между ним и троном. Мне же трон не нужен. Ты не сможешь все время быть рядом с ним. И никогда не сможешь назвать его своим. А я смогу.

Это был я. Свободная часть меня. И эта часть могла отобрать у меня Рэйдена. Не просто могла — он и собирался это сделать.

Я взмахнул мечом.

Наш бой походил на тренировку перед зеркалом. Он знал, что будут делать я. Я же понимал, какой удар нанесет он. Это могло продолжаться вечно. Монахи тоже это поняли. Они начали сужать кольцо вокруг меня, отступая и не давая себя достать. Они отвлекали меня от двойника, и я начал ошибаться, пропуская удары. Волосы липли к лицу, монстры тянули сучкообразные руки к моей груди.

Но я не собирался проигрывать. Тем более, жалкому подобию самого себя. Я не отдам ему Рэйдена. Лекарь только мой.

Мне удалось обезглавить нескольких монахов и наконец достать двойника. Порез на его прозрачном теле засиял алым, но, кажется, не причинил особого вреда.

Усталость и ранения начали брать свое. Я пропустил еще несколько ударов и оказался зажат между деревом и монахами. Они сдерживали меня, а двойник готовился к новому удару.

Словно порыв ветра, сбоку прилетел поток синего огня. Пламя опутало сначала одного монаха, потом другого. Оно перебиралось с монстра на монстра, плавя их конечности, которые буквально отпадали и шлепались на землю.

Я посмотрел в ту сторону, откуда пришла новая огненная волна. Моя уверенность в том, что там стоит Дайске, разлетелась вдребезги под ударом страха.

Рэйден. Прекрасный бледный Рэйден творил руками заклинания, безмолвно что-то шепча. Его алхимия походила на танец сароен в Доме Услады — каждое движение призвано зачаровать и лишить воли.

Резко, словно перерубал мечом шею врага, он взмахнул рукой, и в двойника, метнувшегося ко мне, полетело дрожащее голубое марево. Туманная дымка и дрожь водной глади.

Болван замер. Он пытался сделать хоть какое-то движение, но заклинание его удерживало.

Полным боли взглядом он посмотрел на лекаря.

Рэйден шагнул к нему, совсем не обращая внимания на меня.

— С ним вы никогда не будете счастливы… — Болван дернулся, с трудом преодолевая сопротивление дымки. — Между вами всегда будет стоять его трон. Его страна. Его дворец. Гарем и министры. Тысячелетние законы.

Я бросился к ублюдку, собираясь перерубить его демоново горло. Но Рэйден вдруг встал между нами, загородив двойника от меня.

В его руке блеснул кинжал, который показался смутно знакомым. Рукоять с единорогом… Откуда он у Рэйдена?

— Это неправильно… — Голос лекаря был едва слышен. Он дрожал и прервался. А свободная рука вдруг накрыла щеку болвана и ласково погладила. — Ты всего лишь дух, которому дали шанс прожить несколько сяоши…

Двойник замотал головой. Из его, моих! глаз вырвались несколько слезинок.

— Я смогу всегда быть с вами. Всег…

Рэйден всадил нож ему в живот. Я видел, как напряглась хрупкая спина, как опустились узкие плечи. Тихий выдох боли принадлежал не моему двойнику, а лекарю.

Голубая дымка исчезла, и болван упал на колени, цепляясь за тело и одежду Рэйдена. И в этот момент я вздрогнул от ревности к самому себе. Тот, другой я, действительно мог обладать Рэйденом. Мне же он был недоступен. Как небеса для демонов из Царства Мертвых.

— Я бы любил вас больше, чем он… Я бы любил вечно…

Рэйден всхлипнул и, вынув кинжал, вонзил в горло двойника. Рана засияла алым, а лекарь снова издал мучительный всхлип.

Неожиданно его рука дернулась, отделяя голову двойника от его тела. Алое сияние ослепило на пару мгновений. А когда оно потухло, в ворохе моей одежды лежала бумажная маска.

Я подошел к Рэйдену. Он опустился и поднял маску. Его плечи дрожали, дыхание срывалось, и мне нестерпимо сильно захотелось его обнять.

Осторожно я положил ладонь на его плечо.