Глава 24

Что-то с грохотом ударило о стену дома. Яся задрожала. Я мгновенно активировал драконье чутье. Кровь. Магия. Тот, кто нанес удар, оставил после себя магический след. И сейчас предпринял попытку скрыться. Вот уж нет. Я поймаю мерзавца. — Кайл! — Яся вцепилась мне в рукав, едва я поднялся со стула. Ее пальцы дрожали, а глаза были полны страха и тревоги. — Не ходи. А вдруг это двоедушник? — В таком случае я его поймаю, — твердо сказал я, но Яся не отпустила руку. — Не уходи, пожалуйста… опасно, — чуть ли не умоляла она, и от этого зрелища в груди все сжалось. Но в нос снова ударил запах крови. Я должен был понять, что происходит за домом, и поймать того, кто принес сюда этот запах. — Для меня он не опасен. Яся, я должен его поймать, иначе он причинит вред, — мне пришлось высвободиться из ее захвата. Она держала меня так, словно готова была никогда не отпускать. И в любой другой ситуации я бы порадовался, но… Этой мой долг, уберечь Ясю и жителей деревни от этой твари. — Никуда не выходи. — Но… — Я поставлю защиту. Только на час. Она не даст никому войти и тебе выйти. Прости. Я быстро направился к выходу. — Нет, Кайл, не надо! — ее крик догнал меня уже на пороге, но было поздно. Конь заржал, но я оставил его в сенях. Я догоню этого урода намного быстрее в одиночку. Одним резким движением руки я швырнул к дому сгусток собственной силы. У входа вспыхнул и растворился в воздухе мерцающий барьер — временный, но надежный. Он не только отгораживал Ясю от опасности, но и запирал ее внутри. Ведь я знал — она обязательно попытается последовать за мной. А этого никак нельзя было допустить! Защита спадет через час. Этого хватит. Я бросил взгляд на бок дома: стена была испачкана кровью. Это была животная кровь, и теперь она ужасающе стекала по стене. Что это? Грязный ритуал? Но я не чувствовал черной магии. Издевка? Или я просто спугнул и нарушил планы пришедшего? Магический след вел меня вглубь леса. Я все еще хорошо чувствовал убегающего мерзавца, держал его под контролем. Я выпустил крылья и когти, позволив своему дракону частично высвободиться. А после взмыл в небо. Драконья сила обострила все чувства. Я отчетливо видел бегущего в темноте, чувствовал запах его страха и знакомый аромат… травы. Травник? Шанс узнать это представился достаточно быстро. Я нагнал его уже через пару минут и ударил потоком магии, от которого незнакомца отбросило к дереву. Я пошел на снижение. Незнакомец пришел в себя и пустил в меня магическую сферу — кривую, шипящую, собранную наскоро. Такую отбил бы даже ребенок на первом уроке контроля. Я даже щит не стал ставить — просто отвел рукой, и сфера рассыпалась на искры. Тогда негодяй перевернулся на живот и попытался уползти. Жалко. Смешно. И от этого ярость во мне закипала еще сильнее. Я сделал два шага. Придавил его ногой к мерзлой земле. Он захрипел, и я перевернул его на спину. Теперь я видел лицо. Маленькие, бегающие, налитые страхом глазки. Лысина, покрытая испариной, пухлые, трясущиеся щеки. Неужели этот жалкий, пузатенький человечек и есть двоедушник? Не дав ему опомниться, я запустил под кожу тонкую нить разведывательной магии. Он закричал, а его тело тут же затряслось. Когда кто-то вторгается глубоко в ауру, несчастный испытывает далеко не самые приятные ощущения. И… ничего. Ни намека на второе сознание. Спустя минуту я отдернул руку, и он шлепнулся вниз. Нет, это не двоедушник. Но внутри все горело от гнева и удовлетворения такой добычей. Ведь я давно искал этого ночного гостя. — Ну надо же… — тихо произнес я, и во мне кипела холодная ярость. — Сам лекарь пожаловал. А я тебя, между прочим, искал. Несмотря на лютый холод, мужчина был мокрым от пота. Его трясло. Он ловил ртом воздух, и из горла вырывались только булькающие звуки. — Я… я… я… — захлебнулся он. — Ну, рассказывай, давай, — я наклонился над ним, и он попытался вжаться в снег. — Как ты Ярославе жизнь портил. Как настраивал против нее людей. Как запрещал лечиться у нее другим? Рассказывай все и в подробностях, а я послушаю. Перед смертью ведь приятно душу очистить? Он истошно, со свистом вдохнул, глаза его закатились, веки задрожали. — Не смей! — рявкнул я, хватая его за грудки. Но тело обмякло, став безвольным и тяжелым, как тряпичная кукла. Лекарь потерял сознание. Я выругался сквозь зубы, глядя на его беспомощное тело. Вот же трус. Когда Ясю окружили толпой на рынке, она не падала в обморок. А тут посмотрите… И что теперь делать? Оставить эту тушку замерзать? Или свернуть ему шею? Ни то, ни другое не принесет Ясе облегчения. Сначала он должен принести свои искренние извинения той, кому так испортил жизнь. А после уже будет нести честное наказание. По крайней мере, боготворящие его жители должны узнать, что за мешок с говном они восхваляли. Я подхватил негодяя за шкирку. Приведу его в сознание позже. А то будет верещать всю дорогу.