Глава 44

Яся

Тишину и покой вытесняла потребность выговориться. Мы лежали на узкой лавке, где каждому едва хватало места, но мне было не тесно.

Мне было покойно. Уютно. Тепло от его тела, мерный стук сердца под ухом, тяжелая ладонь, медленно поглаживающая мои волосы… Было так хорошо, что внутри набралось сил нарушить эту хрупкую тишину.

— Кайл… — Имя любимого из моих уст звучало иначе, оно разрезало тишину, предвещая долгий и тяжелый рассказ.

Как бы ни было страшно, я сделала глубокий вдох и начала говорить. Это было странное чувство — не такое, как с Анной. Тогда мы сидели друг напротив друга за столом, я плакала и чувствовала себя сломленной, выставляя напоказ свою боль.

А сейчас… Сейчас я лежала в крепких объятиях, слушала, как в ответ на мои слова меняется ритм его сердца, и чувствовала себя под защитой. Не слабой, а… оберегаемой.

Я говорила. Все подряд, без остановки, и сам рассказ казался мне чужим, неподходящим для этой тихой, теплой комнаты. Словно каждое произнесенное слово возвращало меня из уютного кокона в суровую реальность.

Я не плакала. В этом было главное отличие. Говорить с Кайлом было… легче? Слова лились сами, а слез не было. Лишь иногда внутри все леденело от воспоминаний. Но Кайл, кажется, чувствовал это — он просто крепче прижимал меня к себе, и холод отступал.

Когда я наконец замолчала, на душе стало пусто и непривычно легко. Будто с плеч свалилась гора, которую я тащила в одиночку.

Печка потрескивала, отбрасывая на стены пляшущие тени. Кошки мурлыкали хором где-то в ногах. Я ждала, что он скажет. Но Кайл молчал. Обдумывал. Я бы и сама онемела, услышав такое. Но тишина затягивалась, и в груди, вопреки облегчению, начинала закрадываться тревога.

Она заставила меня пошевелиться. Будь я на ногах, я бы схватилась за любую работу — мытье посуды, перебор трав, что угодно, чтобы снять напряжение. Но я лежала, и это было невыносимо. Я приподнялась, опершись на локоть, оказавшись чуть выше Кайла, слегка нависая над ним.

А может, мне было легче говорить, потому что я не видела его глаз? Теперь наши взгляды встретились, и сердце ударило так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Теперь… теперь ты понимаешь, — голос сорвался на шепот. — Прости, что молчала так долго…

— Яся, тебе не за что просить прощения. — Его голос был тихим, но твердым. Он поднялся на локоть, и его ладонь мягко легла мне на щеку. От прикосновения по лицу разлилось тепло, заставив на мгновение закрыть глаза. — Ты удивительная. Сохранить в себе столько света после всего, что с тобой случилось… Я влюбился в тебя с первого взгляда, полюбил за эти несколько дней, а теперь… Теперь я просто тону в тебе. Безвозвратно.

Я открыла глаза, желая убедиться, что это не сон. Что его взгляд, полный нежности и боли за меня, — настоящий.

Он приблизился и поцеловал меня. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй-обет, поцелуй-утешение. Он не отнимал воздух, а дарил покой.

— Ты веришь в то, что я рассказала? — спросила я, и в отличие от Анны, в его глазах не было недоверия.

— Я верю тебе, Яся. Полностью.

— И в то, что я видела дракона. Разве ты не считаешь, что все драконы добрые? — вспомнила я слова Анны, и Кайл слегка нахмурился.

— Я считаю, что зло может быть в каждом. Я не знаю, что там произошло, но обещаю, я постараюсь разобраться. Может, вместе мы доберемся до истины. Но что я точно могу сказать, — взгляд Кайла стал серьезнее. — Я верю тебе, Яся, каждому твоему слову. И если ты говоришь, что было так, значит, было именно так.

Слова Кайла вызвали вздох облегчения. Мне было легко с ним. Он не переубеждал, не давил, он верил! По-настоящему мне верил, несмотря ни на что.

— Значит… то, что я берегиня… — я начала и запнулась. Вопрос казался глупым, но я отчаянно нуждалась в ответе. — Это… ничего не меняет?

— Здесь я не скажу тебе ничего нового, что не сказала бы до меня Анна... Берегини — не нечисть. Ты — не человек. Но и я — не человек. — Он улыбнулся, и в его глазах что-то мелькнуло. — И, возможно, это совпадение, но молчать сейчас было бы глупо. Мой дед видел мою бабушку во сне за день до их встречи. И, как ты думаешь, кто она?

Я замерла, не смея поверить первой же догадке. Не может быть…

— Моя бабушка тоже берегиня, Яся.

Я открыла рот, но не нашлась, что сказать. Должно быть, мое лицо было настолько красноречивым, что Кайл рассмеялся. И этот смех заполнил все вокруг.

— Правда? — выдохнула я наконец.

— Чистая правда. Правда, магии в ней совсем немного, ведь она уехала далеко от источника. Но я начинаю думать, что эти сны, наша связь… в этом есть что-то большее. Что-то особенное.

Он отвел руку, поднес ладонь к моему плечу, и она озарилась мягким серебристым светом. Я ахнула, увидев, как его искры смешались с моими, едва уловимыми, зеленоватыми всполохами. Это была моя магия, и она отвечала ему, сплетаясь в причудливый узор.

— В этом определенно что-то есть, — хрипло произнес он, водя пальцами по воздуху, а магические нити тянулись за ними, оставляя на коже ощущение теплого, щекочущего ветерка.

Кайл оторвался от рисования узоров и снова посмотрел на меня. Я молчала. Мысли путались, сплетаясь с нахлынувшим желанием. Весь мой тяжелый рассказ вдруг стал далеким, словно стерся под натиском нового, живого и настоящего чувства. Или дело было в том, что теперь я была не одна.

Я не просто рассказала Кайлу свою тайну. Я поделилась с ним своей ношей. Всей этой тяжестью. Пополам. Как наши магии, которые, соприкасаясь, становились чем-то общим, единым, так и желание, трепет, даже воздух вокруг — все слилось воедино.

Я не могла оторвать взгляд от его губ. От этой улыбки, которая была теперь только моей. И он, словно почувствовав это, снова наклонился, и его губы коснулись моих. На этот раз поцелуй был не просто обещанием. В нем была жажда, признание, благодарность. Я ответила ему, вцепившись пальцами в его мощные плечи.

Кажется, все это время без него я просто замерзала. Боги, я и правда замерзала! Просто не понимала этого, пока он не принес свое тепло…

Стук.

Звук был таким резким и чужим, словно меня окатили ледяной водой. Я вздрогнула, а Кайл мгновенно напрягся, прикрыв меня собой. В один миг я вспомнила, что есть и другая реальность. Та, что за стенами этого дома.

— Тео, — хрипло выдохнула я, уже отодвигаясь и нащупывая на полу свою сорочку. Нужно было одеться и впустить ворона. Он так долго был на улице, наверняка замерз.

А я совсем… совсем о нем забыла. Боги, как стыдно!

Кайл тяжело вздохнул, но тут же последовал моему примеру, натягивая штаны.

— Теперь, зная, что Тео все понимает… все будет восприниматься несколько иначе, — сказал он с легкой, смущенной усмешкой.

Я вздохнула, мельком глянув в тусклое зеркало. Щеки пылали, волосы были в беспорядке. Да уж… Иначе — это мягко сказано. В душе поднялась целая буря смущения. А поймет ли Тео, что теперь все изменилось?