Глава 53

Яся

Как только за Кайлом закрылась дверь, я опустилась на скамью, чувствуя, как отступает напряжение, а вместе с ним уходят и последние силы. Грудь сжимало от целого вихря чувств — таких разных, что я не могла их распутать.

Мне было… больно. Больно от того, что он не понимал меня. Не хотел принять такой, какая я есть. Но еще больнее — от слов, которые я сама ему наговорила.

— Ты, Яся, зря с драконом споришь, — переступил с лапы на лапу Тео, устраиваясь на спинке стула напротив меня. — Сама подумай! Деревня и столица. Там ведь явно лучше.

Боль отступила, уступая место новому приливу раздражения.

— Ты говоришь так, будто был в столице, Тео. Но ты там не был и не можешь знать, что там лучше!

— Зато я знаю, что там кормят досыта и дыры в полу не зияют, — ударил он по самому больному.

— Но у меня там не будет магии! — я повысила голос, хотя понимала, что спорю с единственным существом, которое всегда было на моей стороне. — Я не смогу помогать людям!

— А стоят ли люди того, чтобы им помогать? — Тео склонил голову набок, и его черные глаза смотрели с такой мудростью, что мне стало не по себе. — Всю жизнь они тебя гнали. Обзывали. Всю жизнь ты была для них чужой. А теперь, когда им прижало, они пришли. Но если завтра кто-то снова начнет шептаться за спиной, они снова отвернутся.

— Хватит! — рявкнула я, вскакивая со скамьи. Сердце колотилось где-то в горле. Я понимала, о чем он говорит. Понимала, что Тео и Кайл в чем-то правы. Но признать это — значило предать что-то очень важное внутри себя.

Ту самую часть, что была не просто Ясей, никому не нужной сиротой, а берегиней. Такой же, как мама и бабушка.

— Бабушка верила, что люди добрые! — выпалила я, глядя на Тео в упор. — Она помогала любому, кто приходил просить. Она никого не делила на своих и чужих. Помогала всем! Даже… даже драконам!

В комнате повисла тишина, нарушаемая только мурлыканьем кошек да треском поленьев в печи. Тео молчал долго…очень долго.

— И чем это закончилось, Яся? — наконец тихо спросил он. — Чем это закончилось? Каррр… Ты правда не понимаешь, почему мы с драконом не хотим, чтобы у тебя закончилось так же?

Я замерла. Слова прозвучали как приговор.

«Закончилось так же» — пронеслось в голове, и даже пальцы похолодели. Я вспомнила тот взгляд. Того дракона, выходящего из огня.

— Отдашь всю себя, — продолжил Тео. — А они вышвырнут твоего ребенка на границу, Яся. Оставят здесь. И будут надеяться, что упырь сожрал. Им будет все равно. Потому что ты для них — не своя. Ты была, есть и будешь чужой.

— Хватит! — закричала я, чувствуя, как глаза обжигают слезы. В висках застучало, голова закружилась, и я на миг прикрыла веки, чтобы не упасть.

Почему… почему все, что они говорят, звучит так логично, но при этом так мучительно, так неправильно?

Я открыла глаза и посмотрела на ворона. В его взгляде была любовь. Он не хотел меня ранить, он пытался защитить, как и Кайл.

— Представь, что у тебя отобрали бы крылья, Тео, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Представь, что тебя заставили бы жить, не взлетая. Не чувствуя ветра. Ты бы согласился?

Ворон застыл, и я видела, как он обдумывает вопрос.

— Ради тебя, Яся, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни капли фальши. — Ради тебя я бы отдал крылья. Не задумываясь.

Комок встал в горле. От его ответа стало еще больнее.

— Я… я хочу спать, — прошептала я, отворачиваясь. Потянулась к лавке, начала расстилать постель, лишь бы занять руки, лишь бы не смотреть на Тео. — Устала просто…

— А дракона дождаться? Поговорить?

— Не хочу, — честно выдохнула я, застыв с подушкой в руках. — Нет у меня сил, Тео. И мне… мне нужно время. Я не могу сейчас с ним говорить. Не могу.

— Яся…

— Знаешь, что больнее всего, Тео? — перебила я, укладываясь на лавку и натягивая одеяло до подбородка. — Что ты меня не понимаешь. Совсем не понимаешь. Ни ты, ни Кайл. Вы оба.

— Я забочусь о тебе, глупая, — мягко сказал он, но я уже накрылась с головой, не желая продолжать этот спор. Из-под одеяла донеслось приглушенное: — И дракон заботится о тебе. О вас… о ваших будущих детях.

За дверью раздались шаги. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто-часто, заглушая даже собственные мысли.

Кайл вернулся.

Тео тут же умолк. Я сжалась под одеялом, притворяясь спящей.

Я боялась. Боялась, что он подойдет, начнет разговор, и мне придется снова защищаться, снова оправдываться, снова чувствовать, как между нами растет стена. Боялась, что Тео встрянет, начнет поддакивать, и злость внутри вспыхнет с новой силой.

А может… может, я боялась совсем другого. Что Кайл посмотрит на меня тем самым взглядом — от которого внутри все тает, — прикоснется, поцелует… и я снова стану не собой. Снова буду молчать. Снова позволю этому чувству заглушить мой собственный голос.

Я и сама не знала, чего боюсь больше. Очевидно ведь, что он не станет трогать, если я не хочу. Кайл не такой.

Шаги приблизились. Он встал прямо надо мной — я чувствовала это кожей, хотя и не видела. Тишина. Потом его рука осторожно коснулась моей головы и ласково погладила по волосам.

Он ничего не сказал. Только устало вздохнул, и этот вздох… он был мне так знаком. Таким же тяжелым, как тот, что рвался из моей собственной груди.

Он не хотел ругаться. И я не хотела. Но мы ругались. Снова и снова. И это было больно для нас обоих.

Еще полминуты — и его шаги стихли. Стукнула дверь. Он вышел.

Я выдохнула — и слезы, которые я сдерживала все это время, наконец покатились по щекам.

— Иногда один человек дороже тысячи, Ярослава, — тихо, едва слышно, проговорил Тео.

Ах, Тео… Но ведь я теряла вовсе не тысячу, я теряла саму себя.