Глава 133

Анна

Я застыла рядом с лекарской комнатой. Я так соскучилась по этому месту, что казалось — с последнего моего рабочего дня прошли годы.

Хотя… судя по событиям, прошла целая жизнь.

— Но у меня голова болит! — раздался голос незнакомого мне курсанта.

— Жопа у тебя сейчас заболит! Ишь выдумал, голова у него болит. А ну, пошел на службу! — раздался ему в ответ голос Мартыныча.

— Я из весьма уважаемой семьи! Вы не имеете права так со мной разговаривать! — закричал курсант, и голос его слегка перешел на визг. — Я отцу пожалюсь! Он барин! Вы обязаны предоставить мне лечение!

Настала тишина. Наверное, надо было открыть дверь, но я хорошо знала, что будет дальше.

— Ох, прости меня, хозяин-барин. Есть у меня для тебя лечение, — фыркнул старый лекарь. — Оголяй жопу.

А после раздался крик и грохот. Курсант выбежал из лекарской быстрее пули.

— Я буду жаловаться! Буду жаловаться! — закричал он и пронесся с такой скоростью, словно ветер. Из-за двери раздался смех Мартыныча.

Я вошла в комнату и увидела, что в руках у него все та же банка с его домашними любимицами — пиявками.

— Никогда меня не подводят, девочки мои. Не то что эти дезертиры, — Мартыныч с раздражением плюнул в пол, а после поднял голову, и лицо его озарилось таким счастьем, что я рассмеялась.

— Анечка моя! Анюта! — закричал Мартыныч, тут же поставил банку и кинулся меня обнимать. В объятиях моего старого учителя я чувствовала себя такой же маленькой девочкой, как когда-то с отцом. В глазах защекотали слезы. Мартыныч отстранился, и я увидела, что он тоже смахнул слезу. — Анечка моя! Вернулась! А то слухи ползли, что забыла нашу академию, да замуж вышла. Но я всем говорил: не выйдет моя Аня замуж, не сказав мне!

— Ох, Мартыныч, тут такое дело… — начала я, но тут же смолкла. Мартыныч замер, а я протянула руку. На правой руке красовались два кольца. Одно — из проволоки, другое — купленное Яром. Конечно, второе было куда дороже первого: золотое, украшенное камнями. Но я не сняла то самое первое, что Яромир сделал для меня своими руками.

Мартыныч замер, я видела, как он огорчился. Но быстро взял себя в руки.

— Аня, я рад, — сказал он, но как-то уж очень сухо. — Однако признаюсь, я думал… думал, ты старику о таком сообщишь. Ты ведь мне… как дочь.

Он поднял на меня глаза, полные обиды. По его лицу давно уже прошлись морщины. Но я привыкла к ним за годы работы. А сейчас, спустя всего несколько недель, они бросались в глаза сильнее. Он и правда сильно постарел. Для меня он всегда был бравым лекарем, грозой всех курсантов. Но сейчас, когда он смотрел с тоской, а плечи его опустились от обиды, он выглядел сломленным дедушкой. И от этого защемило сердце.

— Ну не обижайся! Я еще не вышла замуж! Это только предложение. А тебе я сказала самому первой! То есть… первым узнал Мир. Но так уж получилось, а потом я сразу к тебе. Кроме тебя никому не говорила. Без твоего благословения никакого брака не будет!

Мартыныч тут же приосанился.

— Ох, Аня! Ну напугала, — тут же сказал он, снова обняв меня. — А то столько прохиндеев развелось. Ты должна за самого достойного выйти! Мы твоего жениха посмотрим с Федосьей моей. У нее чутье на негодяев. Я его тщательно допрошу! Твоим мужем станет самый достойный.

В глазах Мартыныча загорелся огонь, а руки сжались в кулаки. Я еле сдерживала улыбку от осознания всей ситуации.

— Конечно, допросишь! Но… мой жених не незнакомец, Мартыныч. Ты его хорошо знаешь, и Федосья тоже.

В глазах Мартыныча тут же появился огонек интереса.

— Кто-то из… наших? — спросил он, но ответить я не успела — в дверь постучали. И мне не нужно было видеть, чтобы знать, кто там.

— Ай, Аня, новый ректор, должно быть, — фыркнул Мартыныч. — Пока тебя не было, трое сменилось. И когда уже найдут достойного кандидата? Бедная наша академия.

Пробормотал Мартыныч и подошел к двери, чтобы открыть. А я закрыла глаза, едва сдерживая улыбку в предвкушении.

— Ах ты… Ах ты негодяй такой! Ах ты… Яромир! — услышала я голос Мартыныча и рассмеялась. — Столько лет не появлялся! Пропал. А тут явился. Да жопу тебе мало надрать!

— Мартыныч, — рассмеялся Яромир. — Ну ты чего! У меня ж амнезия была. Я, если б помнил, никогда бы не пропал, я же скучал!

Мартыныч хотел что-то сказать, но Яр прижал его к себе, и наш старый вояка-лекарь оттаял. Он хлопнул Яра по спине, и по его лицу вновь потекли слезы, которые он поспешил смахнуть.

Мартыныч отстранился. Мы с Яромиром встретились глазами, и, кажется, лекарь все понял. Хотя… Может, оно и всегда было очевидно.

— Ах вы… Аня. Аня, он твой жених! Яромир!

Я улыбнулась, не в силах сдержать все то счастье, что переполняло меня все эти дни. Такие тяжелые, но важные, насыщенные дни.

— Ну наконец-то! — закричал Мартыныч. — Столько лет вокруг да около ходили и одумались! Боги, думал, не дождусь.

Я засмеялась, Яромир тоже.

— Одобряешь жениха, Мартыныч? Или допрашивать будешь? — поддразнила я.

— И допрошу! Обязательно допрошу. Сейчас только… Федосью позову. Она ж меня убьет, если не позову! А вы тут сидите! Чтоб никуда. Я пирог принесу. И вы нам все-все расскажете. Поняли меня?!

Мы с Яром кивнули, в этот момент мы были словно снова маленькие, нашкодившие дети.

Мартыныч тут же выбежал из кабинета, и мы остались вдвоем.

Яромир сделал шаг вперед и прижал меня к себе. Внутри тут же разлилось тепло, счастье и спокойствие. Последняя частичка встала на место, и все вокруг стало таким правильным. Таким, каким и должно быть.

— Странное чувство, — тихо сказал он, целуя меня в макушку. — Словно я и не уезжал.

Я кивнула, подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Это все потому, что мы дома, Яр. Мы с тобой, наконец-то, дома.