Глава 26

Яромир

Тревога, как голодный зверь, грызла меня изнутри.

"Ты не навья, Яр. Ты просто… неухоженный. Тебе правда не мешало бы помыться, побриться и… приодеться".

Слова Анны вертелись в голове, и я невольно ловил себя на том, что гладил бороду. Она была спутанной, жесткой и пропахла потом и пылью. Когда я последний раз мылся?

До сегодняшнего дня этот вопрос совершенно меня не тревожил. Какая разница, как я выгляжу? Я даже просыпаться не хотел, но… но теперь здесь была Анна. И Анна меня лечила… Она… она меня трогала! Какого ей трогать грязного, вонючего мужика?

Когда Анна с улыбкой вошла в комнату, мысли стали грызть меня с новой силой.

Она поставила передо мной очередной поднос. На нем была деревянная миска с дымящимися тушеными овощами. От запаха рот тут же наполнился слюной.

— Я не сильна в готовке, но должно быть вкуснее, чем твоя "лечебная" каша, — сказала она и улыбнулась. В уголках ее глаз собрались маленькие морщинки. Они выдавали в ней веселого человека, который часто улыбался. И придавали ей вид веселой девчонки… морщинки придавали вид девчонки… Странное сравнение. Но это и правда было так.

Анна подняла голову от тарелки, и мы встретились взглядами. Должно быть, я рассматривал ее слишком долго.

Отвык от… от людей. Поэтому быстро исправился и наклонился над миской.

Зачерпнул ложку. Морковь сладкая, лук пропитался жиром, репа мягкая… Вместе все это сливалось в какую-то… амброзию! Безумно вкусно… Чувствовались даже приправы…

— Спасибо, — пробормотал я. — Это правда очень, очень вкусно.

— Приятно слышать, — искренне ответила она и тоже взяла ложку.

Я съел вторую ложку и почувствовал горький привкус… И он был вовсе не от еды. А от собственных мыслей.

Анна что-то говорила о завтрашних планах, о том, что нужно будет сходить в село… Но я почти не слышал. В голове крутилось только: "Что, если это спровоцирует приступ?" Она говорила, что нет, но… Что, если Анна ошибается? Я не хотел ей навредить. Чтобы с ней было то же самое, что… с Радой.

— Яр?

Я вздрогнул. Анна смотрела на меня с беспокойством и нахмурила брови.

— Ты не ешь.

— Ем, — резко ответил я и снова зачерпнул ложку, хотя аппетит пропал.

В голове вертелось настойчивое: "А если?" И все же… голод и надежда взяли свое. Да и я… я не хотел обижать Анну. Она верила — и что уж там, я тоже начал верить вместе с ней.

После ужина я вызвался помочь с посудой: хоть какое-то дело, чтобы отвлечься.

— Ты не мужчина, Яр, а сокровище, — рассмеялась Анна, — мало кто из мужчин рискнет вызваться на бой с грязной посудой. Хотя на то ты и бесстрашный генерал.

От этой простой шутки что-то теплое разлилось внутри. Внезапно перед глазами всплыли обрывки воспоминаний: казарма, дежурство на кухне, мы с курсантами после ужина моем горы посуды. Кто-то шутит, кто-то поет, брызги воды летят во все стороны…

Такое теплое воспоминание. И так странно… Вчера я еще этого не помнил, а теперь… Мне казалось, что это всегда было со мной. Мое прошлое. Теплое, доброе, и оно… Оно не делало мне больно.

— Это меньшее из того, что я должен для тебя сделать, — сказал я, наблюдая, как Анна разбирает мешочки с травами. Ее пальцы двигались ловко, перебирая сухие листья и цветы.

— Ты мне ничего не должен, — так же искренне ответила она. И ее глаза… синие, как васильки… Что-то внутри кольнуло. Что-то знакомое… странное… тягучее…

— И все же надеюсь, что, когда выздоровею, смогу отблагодарить тебя большим гостеприимством, — кинул я и поспешно опустил взгляд.

Взял скребок и посмотрел на гору посуды. Руки прекрасно помнили, что делать. Словно все эти годы я не переставал мыть тарелки. Металлический скребок в пальцах, теплая вода, скользкое дно котла…

Я быстро перемыл миски, снял пригоревшее со дна чугуна, вытер стол грубой тряпицей. Протер тарелки. И это… это оказалось приятным. Чистота — она сама по себе приятна!

— Прекрасно! Какая чистота! — воскликнула Анна с неподдельным восхищением, и я не смог сдержать улыбку. Она явно льстила, и все же… стало действительно чище. — Теперь можно приступать и к массажу.

Мое хорошее настроение резко испарилось. Ведь тарелки стали чище, а я… нет. Даже наоборот, я как будто еще острее почувствовал, как воняю…

— Анна, я… — начал я, не зная, как закончить, и вздохнул. Мы столкнулись взглядами. В ее глазах отразилась тревога. — Я хотел бы помыться.

Тишина.

А потом… потом на ее лице расплылась такая широкая улыбка, что у меня тут же пропало все напряжение.

— Это прекрасная идея!

Я выдохнул, не осознавая, что все это время задерживал дыхание. Боялся…Что она откажет? Глупости, конечно…

— Я тоже не против, — добавила она, почесывая нос. — После сегодняшней уборки мне бы не помешало смыть пыль.

— Чудесно… — пробормотал я.

— Только расскажи, что нужно сделать?