Глава 27

Анна

Сердце пело от радости. Он хочет помыться!

Это была не просто гигиена, вовсе нет… Это… Это победа! Знак, что Яр снова начал чувствовать себя человеком, а не тенью, заточенной в четырех стенах.

Оказалось, что помыться здесь можно было только старым дедовским способом. А именно: вскипятить воду и перелить ее в таз, смешав с холодной.

Поэтому было принято решение, что мыться мы будем на кухне. Там более здесь тепло после готовки, а еще рядом печь, не придется далеко таскать воду.

Я уже потянулась за ведром, но Яр опередил меня. Его сильные руки перехватили рукоять прежде, чем я успела сжать пальцы.

— Я сам, — его голос звучал твердо, почти как в старые времена.

Я уступила, скрывая улыбку. Ну конечно… Он не позволит женщине таскать тяжести, даже если сам передвигается на коляске.

Впрочем, Яр не дал мне и помыть посуду, сам убрался… Это вызывало у меня огромное уважение к нему. Даже когда он находился в таком положении, для меня он все еще был достойнейшим из мужчин.

Когда Мир узнает, почему Яр не писал, он тоже будет… будет рад. Они переписывались долгие годы. И я знала, что сын до сих пор скучает по нему.

Как же хорошо, что он жив!

Яр наполнил ведра из старого медного крана, где вода шла бодрой струйкой — видимо, из родника в горах. Потом поставил их у печи, подбросив дров. Огонь весело затрещал, отражаясь в его зеленых глазах.

— Могу я хоть что-то сделать? А то стыдно быть такой лентяйкой…

— Ты гостья, — по-доброму сказал Яр.

— И все же… Может, я могу что-то принести?

— Я был бы очень тебе признателен, если бы ты принесла чистые вещи со второго этажа. Они находятся в комнате, рядом с кроватью, там же должны быть гребень для волос и тряпки, чтобы вытереться.

Гребень для волос… Он хочет расчесаться? Я чуть ли не прыгала от радости, едва сдерживая порыв.

— Анна, Марфа прихватила твои вещи… Ты так сказала? Что именно она взяла?

— Она забрала мое золото, бумагу и чернильницу…

Яр вздохнул. Он подхватил ведро и перелил его в тазик. Сделал он это достаточно легко.

От тазика пошел пар. А Яр снова поставил ведро под кран.

— Я верну все, что она своровала.

— Надеюсь, мы ее поймаем, Яр, и она вернет сама, — тут же сказала я, и Яр хмыкнул. Он явно о чем-то задумался, и в тишине было слышно, как струйка бьется об дно ведра.

— Надеюсь, поймаем, — вздохнул он.

— Яр, она вернется, — сказала я. Генерал повернулся и посмотрел в мои глаза, словно искал тень сомнения. — И я выбью из нее все, что можно. Она вернет Звездочку и мое золото.

— Настоящая поленица* — улыбнулся он.

Его комплимент заставил улыбнуться и меня.

— Я уже побоялся, что Марфа украла твои вещи и тебе не во что будет переодеться, — кинул он, и тут я застыла, а после… после честно сказала:

— Честно говоря, у меня действительно не во что переодеться… Я… Я собиралась на пару часов. Чтобы… чтобы попрощаться…

— Попрощаться, — вторил за мной Яр, лицо его стало задумчивым, он тряхнул головой, а после взял ведро и поставил его на огонь.

— Мне пришло письмо, Яр, — я не собиралась ничего скрывать от генерала, — я не знаю от кого. Но там было написано, что ты умираешь и у меня последний шанс попрощаться с тобой.

— Письмо? — спросил генерал и нахмурился.

— Да, Яр, письмо… Представления не имею от кого. Оно не было подписано. Просто написано, что ты при смерти и что я могла бы попрощаться…

— Наверное, Рада, — тут же предположил Яр. От одного имени жены генерала у меня, кажется, готов был начаться нервный тик.

— Нет, не думаю. Она бы… подписала. А письмо было не подписано. И без координат…

— И как ты тогда меня нашла? — явно удивился он.

— Я написала прошение свыше. Постаралась привести аргументы в пользу того, что тебя давно не видели. Потом получила ответ и взяла отпуск, — договорила я.

— А потом ты проделала дорогу в горы, шла по снегу в темноте, зная, что рядом Чернь с нежитью, шла неизвестно куда — и все это для того, чтобы попрощаться? — продолжил за меня мысль Яр.

— Да.

Теперь уже на фоне тишины мы слушали, как нагревается вода.

— Ты очень хороший друг, — тихо сказал Яр.

Хороший друг — это приятно, но почему… почему-то меня это неприятно кольнуло. Пришлось даже выдавливать из себя улыбку.

Чувства… как же прогнать от себя эти ненужные чувства!

— Просто ты того стоишь, Яр. Если я хороший друг, то ты был… был самым лучшим и… есть, — закончила я, стараясь не выдать волнение дрожью в голосе.

— Рада оставила несколько вещей, — врывал меня из мыслей генерал. Мы встретились глазами, и что-то… что-то совсем изменилось. Как будто между нами рухнула последняя стена. — Аня, я думаю, тебе может что-то подойти.

Аня… Он так мягко произнес мое имя, так знакомо, что я снова почувствовала себя молодой девочкой.

Несмотря на то, что он снова вспомнил про жену, в этот раз я улыбнулась совершенно искренне.

— Спасибо, — сказала я.

— Тебе не за что меня благодарить, — кинул он, я хотела возразить, но он тут же добавил: — Ее комната на втором этаже, направо, третья дверь. Можешь… можешь взять все что угодно. И как раз поищешь чернильницу.

Поленица* — дева-воительница в русских былинах.