Глава 30

Яромир

Ее пальцы впивались в мышцы, разминая затвердевшие узлы, и боль раскаленной иглой пронзала ноги. Я стиснул зубы, сжимая подлокотники коляски.

Хорошо.

Эта боль была желанной. Она перекрывала другое — тепло ее ладоней, скользящих по моей коже, легкий запах ромашки от ее волос, когда она наклонялась…

— Здесь совсем нет кровообращения. — Аня надавила на икру, и я резко вдохнул. — Но видишь? Мышцы еще живые. Они просто… спят.

Ее руки двигались уверенно: сначала легкие поглаживания, потом глубже, разминая, растягивая. Каждое движение было точным, будто она видела сквозь кожу, где застоялась лимфа, где срослись сухожилия.

— Сначала будет больно. Потом — просто неприятно. А через пару месяцев…

— Я смогу ходить? — голос прозвучал более хрипло, чем я хотел.

Аня подняла глаза. В свете камина ее ресницы отбрасывали тени на щеки, а губы были слегка приоткрыты от усилия.

— Ты уже ходишь, Яр. Просто не веришь в это. А через несколько месяцев ты сможешь бегать! Пусть не сразу… но сможешь!

Она взяла мою стопу, согнула пальцы — стреляющая боль заставила меня дернуться.

— Дыши. Через боль.

Я послушался. Вдох. Выдох.

Ее пальцы скользнули выше, к колену, и я невольно напрягся.

— Да с такой скоростью, что ни одна лекарка тебе уже не сможет угрожать привязать к кровати и накормить бульоном…

Глупая шутка, но я рассмеялся. И в этот момент ее пальцы нашли особенно тугой узел под коленом — боль ударила как молотом, но… Она была быстрой. Аня знала свое дело.

— Видишь? — Аня улыбнулась. — Нервные окончания работают. Значит, все полностью восстановится.

Я смотрел на нее. Лицо сосредоточенное, у виска капелька пота.

Аня наклонилась, чтобы достать мазь, и платье Рады снова предательски обтянуло ее грудь. Я резко перевел взгляд на камин.

Огонь. Думай об огне. Треск поленьев, танцующие огоньки…

— Завтра начнем упражнения, — сказала она, и в ее руках сверкнул нож. Да, это было больно! Но… вся эта боль, острая… резкая… Она переносилась легче, чем ноющая, тупая, стреляющая. Мучающая меня годами. Эта боль как будто приносила какое-то облегчение. — Сначала у стены. Потом — с опорой.

Я кивнул, стиснув зубы.

Она делала все аккуратно и быстро. Когда закончила, в нос ударил запах можжевельника. Аня аккуратно нанесла мазь, и мне показалось, что боль…. Как будто бы отступила.

Она подняла голову. Такая замученная, уставшая… К лицу прилипли волосы, а в глазах огонь веры и надежды.

Как же она устала…

Прежде чем я успел подумать, рука сама потянулась вперед — я поправил ее волосы, зацепив пальцами шелковую прядь.

Мы оба застыли.

Прикосновение обожгло, будто ударило молнией. В глазах Ани мелькнуло что-то… знакомое.

А на губах появился вкус мятного отвара. Вкус ее губ.

Я знаю вкус ее губ!

Мысль ударила внезапно, как нож в спину.

Я резко дернулся, отстраняясь.

— Все в порядке? — Аня нахмурилась, ее брови сдвинулись.

Мы… мы были любовниками?

Должен ли я спросить об этом прямо?

Но язык будто онемел.

— Просто стрельнуло в ногу, — пробормотал я, отводя взгляд.

Она сказала, что мы друзья. Но я… Я точно знаю, это ее вкус… Как будто бы… словно… я коснулся ее губ прямо сейчас.

Бред. Просто бред больного мозга!

Как вообще такое могло быть у меня в голове!

У меня есть жена. Была? Нет, есть — Рада все еще…

Голова раскалывалась.

— Я хочу спать, — резко сказал я.

Аня вздохнула:

— Я тоже устала.

Тишина повисла тяжелым покрывалом.

— Спи сегодня на софе, — внезапно предложил я. — Вчера ты сидела всю ночь.

— Но тебе же удобнее…

— Я всегда сплю полусидя, — солгал я. — Так нога меньше болит, — сказал я. Она сегодня очень устала. Да и за эти дни… Ей нужен был отдых.