Глава 37

Анна

Второй этаж.

Окно было не так высоко, но лезть пришлось по старому плетню, который трещал под моим весом. Один неверный шаг, и можно было упасть.

Впрочем, падать в снег… И все же не очень-то хотелось!

Я вцепилась в подоконник, подтянулась и перевалилась внутрь.

Есть!

Я медленно поднялась на ноги и огляделась вокруг. Комната, в которой я оказалась, явно не подходила для бедной служанки.

Тяжелые занавески были сотканы не из грубого домотканого полотна, а из дорогой городской ткани. Их края были изящно расшиты замысловатыми узорами.

На стене в резной позолоченной раме висела картина с сюжетом из старой сказки про богатырей.

На полке стояли две фарфоровые птички. Их позолоченные детали сверкали в мягком свете. А под ногами стелился ковер с причудливыми узорами.

Еще на полках аккуратно стояла расписная глиняная посуда — та, что обычно достают лишь по большим праздникам.

А еще здесь было тепло. Даже не так… Здесь было жарко! Печь явно протопили совсем недавно и дров не пожалели.

Я стиснула зубы.

Вот, значит, как жила Марфа. А у Яра в доме страшный холод, грязь и ни одной приличной занавески…

Не знаю, воровала ли Марфа для Рады… Но и о себе любимой не забывала!

Я вышла из комнаты и направилась вниз. Нужно было открыть Тате дверь, чтобы найти письма и Звездочку.

На первом этаже пахло травяными сборами и воском. Марфа явно любила, чтобы в доме пахло «богато». Полы были выскоблены до блеска, стены украшены вышитыми рушниками с замысловатыми узорами. В углу стояла массивная дубовая лавка, покрытая покрывалом с орнаментом в виде птиц. На столе — медный самовар, отполированный до зеркального блеска, и глиняные миски с остатками меда и орехов.

Не дом служанки. Гостевой покой боярыни!

Я открыла дверь.

Тата тут же вошла.

— Слава богам, я за вас переживала!

— Знаешь, где письма?

Тата кивнула.

— Она при мне доставала. В сундуке они. — Тата указала рукой на резной сундук у печи.

Я подошла ближе.

Он был старинный, дубовый, с железными скобами. На крышке были вырезаны руны, похожие на обереги, но слишком затертые, чтобы разобрать. Я провела пальцем по резьбе — пыли нет. Значит, им пользуются часто.

В сундуке меня ждали аккуратно сложенные рубахи, расшитые пояса, шерстяные носки с узорами. Все добротное, но не то, что мы ищем.

Чуть глубже лежали деревянные шкатулки. Я приоткрыла одну — внутри блеснул серебряный перстень с камнем. Я достала, чтобы рассмотреть. Дорогое украшение…

— Это не ее, — прошептала я.

— Марфа говорила, что «барыня велела хранить», — еле слышно ответила Тата.

Велела хранить? Или Марфа просто себе присвоила?

Я уже готова была поверить, что здесь Рада ни при чем и Марфа все себе тащила. Но увидела… письма. Они были написаны на дорогой бумаге аккуратным почерком и перевязаны лентой.

Среди них были и мои письма. Одно, что мне прислал неизвестный, и одно моему сыну.

Я быстро сунула все за пазуху.

— Анна, откройте письмо, сами все прочитаете.

Но я отрицательно качнула головой.

— Это не мои письма, а значит… Пускай их Яр читает.

Мне было бы стыдно читать то, что мне не принадлежит. Да и только Яр сможет сказать, письма Рады это или написанные самой Марфой. Хотя… многовато писать самой.

— Благородная вы… Как барыня… — с каким-то восторгом сказала Тата.

Да уж… В данной истории слова «благородная» и «барыня» рядом не стояли.

— Тата, а Звездочка где?

— На дворе, — тут же отозвалась девочка. — Пойдемте, я покажу. Ее Марфа держит в сарае с заговоренным камнем, чтобы не сбежала.

— Заговоренным камнем? — спросила я.

Тата кивнула.

— Она по своей воле бы не пришла. Марфа ее заговоренным камнем привела. Что ей барыня выслала. И камнем этим в сарае держит! Ну, пойдемте. Вы сами все увидите!