Глава 83

Анна

Я ждала этой встречи, представляла ее теплой и радостной. Я знала — она была необходима им обоим.

— Ты ведешь меня, чтобы с кем-то познакомить? — довольно спросил меня Мир.

Я в ответ лишь загадочно улыбнулась.

Мы прошли сени и оказались в холле, где нас уже ждал Яромир. Прошла секунда, другая… Но никакой радости на лице генерала я не увидела.

Я посмотрела на сына — его лицо перекосила гримаса отвращения. Конечно, он еще не знал… Но Яромир… Его лицо было словно непробиваемая маска недовольства.

— Я не ждал гостей, — бросил он, и у меня чуть не отпала челюсть.

Мир хмыкнул и скрестил руки на груди.

— Признаться, и я не сильно рвался в гости к генералу-предателю.

— Мир! — тут же одернула я сына.

Я не знала, что заставляло Яромира вести себя так грубо, но мой сын не имел права отвечать ему тем же. Однако этот взрослый, самостоятельный мужчина даже не взглянул на меня. Его взгляд, полный холодного презрения, был прикован к генералу.

— Мир… — тихо, почти растерянно произнес Яромир.

Я перевела на него взгляд и увидела, что маска спала, а в его глазах читалась полная беспомощность.

— Не может быть… Мир? Маленький мальчик…

Яромир взглянул на меня с такой надеждой, а затем снова уставился на Мира — и в его глазах отразилась глубокая боль.

Конечно! Вот в чем дело! Он… он не узнал его.

— Матушка, могу я поговорить с тобой наедине? За пределами этого дома, — ледяным тоном потребовал Мир.

— Нет, — тут же оборвала я его. — Мир, Яр, я представляла эту встречу иначе. Видимо, виновата я сама, что не все объяснила заранее.

— Я… я не узнал тебя. Я… подумал… Мне стыдно… — растерянно проговорил Яромир.

— Разве тебе может быть стыдно? Тебе… — язвительно перебил его Мир.

— Хватит! — жестко сказала я, и в голосе моем прозвучала сталь, заставившая Мира замолчать и посмотреть на меня. — Я тебя не так воспитывала.

— О, матушка, кажется, именно ты воспитывала меня так, что нельзя прощать предательства и обмана. Ты даже слушать не стала марзавца отца, когда он приполз к стенам Академии. Ну а здесь… ты, должно быть, забыла, что…

— Яромир потерял память, — резко оборвала я его.

Мне не нравился тон, в котором Мир со мной разговаривал. За всю нашу жизнь он всегда был сдержан и уважителен. А сейчас, при Яре, он напоминал мне о вещах, которые я не хотела бы вспоминать никогда.

— Он ничего не помнит, лишь обрывки, фрагменты. Его жена сослала его сюда и не передавала почту. Мы встретились… можно сказать, чудом. И да, может быть, я и воспитывала тебя не прощать предательства и обмана, но я же учила тебя слушать, прежде чем делать выводы. Уж тем более — вести себя так грубо. И твоего отца я все же выслушала. Просто слушать там было действительно нечего.

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Прости меня. Я был не прав. Я не имел права говорить с тобой в таком тоне, — сказал Мир. Он поднял голову и обратился ко мне, но я едва заметно кивнула в сторону генерала.

Мир посмотрел на Яра, и оба застыли.

— Потеря памяти… Мне жаль, — сказал Мир. Он даже не извинился!

— Прости меня. Я так виноват перед тобой… Я знаю, что не сдержал клятву. И мне невыразимо жаль, — искренне сказал Яр. На его лице было столько боли.

Я ждала хоть какой-то оттепели, но в холле по-прежнему стоял ледяной холод. Мне оставалось лишь поражаться, как те, кто когда-то проводили вместе дни напролет, теперь выглядели совершенно чужими людьми.

Тишину нарушил Яромир, и в его голосе впервые прозвучала неуверенная теплота:

— Я… я приготовлю завтрак. Блинчики с медом.

Он посмотрел на меня вопросительно, и я кивнула, давая молчаливое разрешение. Яромир снова перевел взгляд на Мира и улыбнулся ему, но на лице моего сына застыла ледяная маска.

— Благодарю, — с невероятным усилием выдавил он сквозь зубы, и это прозвучало как насмешка.

Да, я знала, как сильно Мир был ранен тем, что Яромир перестал ему отвечать. Но я не понимала, почему сейчас, получив от меня все объяснения, он все еще был неумолим.

Яромир кивнул, поняв, что лучше оставить нас вдвоем, и покатил коляску на кухню. Он деликатно прикрыл за собой дверь, и я наконец позволила себе громко выдохнуть, будто сбросив тяжкий груз.

— Какая прекрасная развалюха, — хмыкнул Мир. — Должно быть, молодая женушка обчистила все карманы нашего влюбленного генерала.

Мир произнес эти слова с такой порцией яда, что впору было захлебнуться.

— Как ты можешь говорить об этом в таком… в таком тоне… Неужели не видишь, как тяжело Яру?

— Во мне нет целительной магии, мама, чтобы жалеть каждого несчастного. Тем более, когда он сам в этом виноват.

Это просто был не мой сын. Мой сын был добрым, веселым мальчишкой. Таким злым я видела его разве что только… когда его отец пытался нас вернуть.

Ведь истинная сбежала от моего бывшего мужа. Она сделала то, чего я ожидала от мужа. Отвергла истинность.

А все потом, что не выдержала свекровь. Отсудила часть имущества и вильнула хвостом.

Впрочем, свекровь не выдержал и сам муженек, вот и приехал ползать в ногах, чтоб я добровольно вернулась в это рабство.

Вот тогда мой сын и был таким злым. Но ведь здесь было совсем другое!

— Я ждала тебя, чтобы ты помог мне… — начала я, но Мир посмотрел на меня все тем же ледяным взглядом, от которого кровь стыла в жилах. — Здесь все… все очень сложно, Мир. Рада поступила с ним ужасно. Мне…

Мир закатил глаза с такой выразительной язвительностью, что я не поверила — мой сын умел так делать.

— Мир, я думала, ты вырос в мужчину, а ты ведешь себя как обозленный мальчишка… Я понимаю твою обиду, что он перестал писать, но теперь-то ты знаешь правду. Почему ты…

— Нет, мама. Это не он перестал мне писать. Это я сам сообщил ему в письме, чтобы он больше не писал.

От этих слов я совсем застыла, будто меня окатили ледяной водой. Я слышала об этом впервые!

— Но… почему? — выдохнула я, совершенно не понимая, что происходит.

— Потому что узнал, как Яромир поступил с тобой. До меня дошли слухи.

Я могла только стоять и бессмысленно хлопать глазами.

Взяв себя в руки, я тряхнула головой, пытаясь прийти в себя.

— Что… какие еще слухи?

— Про то, что вы были вместе, — отрезал Мир. — Что ты любила Яромира, а он выбрал Раду, а не тебя.

— Были вместе… — медленно повторила я, пытаясь осмыслить, что именно он имел в виду.

— Я тогда был ребенком, но видел… Видел, как ты на него смотрела. И как он смотрел на тебя. А потом он бросил тебя. Женился на этой своей Раде, уехал. И оставил тебя одну. А когда я узнал, что он… что он был с тобой… Я просто был вне себя от ярости.

— Подожди, Мир… Что значит — «был»?

— Как мужчина с женщиной, — сухо отрезал он.

Мир внимательно вглядывался в мое лицо, словно искал подтверждение своим словам.

— Во-первых, откуда… Да и… Это… это какие-то глупые, лживые сплетни! — возмутилась я.

— То есть ты не любила его? — не отступал он.

Я растерялась под его пристальным взглядом.

— Я… любила.

— И тогда, в Черни… вы с ним были? — его вопрос повис в воздухе.

У меня в голове пронесся тот поцелуй. Я чувствовала себя ребенком, прижатым к стенке и вынужденным оправдываться. От стыда и смятения я не могла подобрать слов.

— Нет… Мы только поцеловались… а потом…

— Светлые Боги, мама! Больше я знать не хочу! Этого… этого достаточно!

— Но Мир…

— Он предал тебя! Выбрал другую! И неважно… Мне сказали, что он искал себе невесту — чистую, молодую. Вот и нашел. Пусть теперь с ней и живет. Неважно, что с ним теперь. Он сам выбрал такую жизнь, бросил тебя. Причинил тебе боль. Если бы у тебя была защита… Но теперь у тебя есть я и я не позволю…

— Я его бросила, Мир! — перебила я, больше не в силах это слушать.

Мир резко замолк, его глаза расширились от изумления. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но я опередила его, выкладывая правду, которую хранила все эти годы:

— Я не знаю, что за бред наговорили тебе и каких грязных сплетен ты наслушался. Но если уж обнажать всю правду, то Яромир признался мне в чувствах, а я… я его оттолкнула. И если уж кого-то винить в этой истории — вини только меня.