Глава 85

Яромир

За столом царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь каплями таявшего снега за окном. Блины, которые я с таким старанием жарил, уже окончательно остыли, покрывшись тонкой корочкой.

Анна и Мир говорили несколько часов. Я даже не мог представить, о чем именно. Наверняка Аня пыталась убедить сына, что я не виноват. Что меня прокляли, я потерял память… Должно быть, это логичное объяснение. Но я сам почему-то не чувствовал себя менее виноватым. Да и Мир, судя по всему, тоже.

Он был зол, обижен… И он имел на это полное право.

Я натворил кучу глупостей, в которых теперь не мог разобраться. Женился на Раде, хотя не любил ее. Я так хотел семью… И что в итоге? Да, Анна, возможно, никогда бы не была со мной, но Мир… Я не мог бы назвать его сыном, но он был моей семьей. Каждый день в Академии он тянулся ко мне… И чем все закончилось?

У меня не осталось ничего. Ни места, которое я мог бы назвать домом, ни семьи. Все эти решения я принял сам, и они привели меня сюда, в эту комнату, к этим остывшим блинам.

Какая жизнь была у меня с Радой? Знала ли она, что я ее не любил? Просыпалась ли с этим чувством каждый день? Может, поэтому она меня и прокляла. А может… может, я все это заслужил?

— Какой чудесный запах! — радостно воскликнула Анна, входя в комнату.

Она улыбнулась мне, и я невольно улыбнулся в ответ. Настроение было хуже некуда, но когда Анна улыбалась, я не мог не ответить ей тем же.

Следом вышел Мир. Я кивнул и ему, и он… ответил, пусть едва заметно, лишь легким движением головы. Во всей этой истории было одно хорошее: Мир, сын Анны.

Когда Аня озвучила это, у меня гора с плеч упала. Я ревновал? Да, я ревновал. Жгуче, до сжатых кулаков.

Я так не хотел видеть ее с другим мужчиной. Хотя какое я имел на это право? Но успокоить внутри себя всю эту жгучую смесь не получалось. Благо, хоть не устроил драку сдуру…

Боги Светлые, как же Мир повзрослел! Я потерял так много времени.

— Яромир любит готовить и делает это…

— Превосходно, да, я знаю, — закончил за Аню Мир, садясь за стол.

Анну, кажется, это удивило.

— Мы общались больше, чем вы с ним, — хмыкнул «мальчик». Хотя какой он мальчик… Высокий, крепко сбитый мужчина. Теперь, когда с его лица сошла зимняя стужа, щеки порозовели, а тяжелая верхняя одежда осталась в прихожей, я начал узнавать его черты. В его скулах, форме носа, упрямом взгляде и нахмуренных бровях была Анна. Он был ее копией — не маленькой, а взрослой, увеличенной. Более грубой, суровой, но все же копией.

Мир наложил себе блин. Он сделал это быстро, по-солдатски, и взял… ложку. Тоже по-солдатски.

— Ты учишься в Академии? — спросил я, стараясь разбавить тишину. Да и, признаться, мне было интересно.

— Я уже окончил ее. Теперь младший куратор.

— Планируешь преподавать? — уточнил я, поливая свои блинчики душистым медом.

— Планирую уйти на фронт. Как только представится возможность.

— Это еще не решенный вопрос! — тут же вставила Анна, и в ее голосе прозвучало раздражение. Кажется, я сам того не ведая, наступил на больную мозоль.

— Матушка, я тебя очень уважаю. Но, как уже говорил, я взрослый мужчина и могу принимать решения сам.

— Мир прекрасно окончил обучение, — Аня перевела взгляд на меня. — У него все задатки лидера и ум профессора. После того как он отработает положенный срок, он может остаться преподавать в Академии.

— Или уйти на фронт, — спокойно добавил Мир. — Как дедушка.

— Да, дедушка, который оставил там свою жизнь, Мир! — голос Анны дрогнул.

— Он был героем.

— Героизм должен быть с умом, а не вместо него!

Мир ничего не ответил, лишь покачал головой и уставился в тарелку. Было видно, что для него разговор окончен, но Анна явно продолжала переживать. Она посмотрела на меня, словно искала поддержки, но я и сам не знал, что сказать. Эта дискуссия явно была давней и болезненной.

— Блинчики вкусные, словно ты и не терял память, — сказал Мир, явно пытаясь сменить тему.

— Я помню некоторые моменты, урывками…

— Какие? — тут же спросил он, посмотрев на меня с живым интересом.

— В основном детство, — уклончиво ответил я.

Я не стал говорить Миру о том, чего еще не знала Анна. О том, что я вспомнил и ее.

— Жаль, — протянул он, и в его голосе послышалось разочарование.

В комнате снова повисла неловкая тишина, которую нарушало лишь тяжелое, мерное похрустывание — лошади за стеной переминались в сенях.

— Но память обязательно вернется! — твердо заявила Анна, и в ее голосе звучала такая непоколебимая вера, что ей мог бы заразиться кто угодно. — Как только мы снимем проклятие, к тебе вернется все, что у тебя несправедливо отняли!

Ее слова повисли в воздухе, и я невольно задумался. Несправедливо ли? Или я получил по заслугам за свой собственный выбор?

И в эту самую секунду тишину разорвало громкое, нервное ржание кобылы. Почти сразу ей ответил взволнованный конь Мира. Я тут же напрягся и встретился взглядом с Анной — в ее глазах читался тот же вопрос и тревога.

Кто-то снова шляется у дома? Но на этот раз визитер не собирался скрываться. Тяжелые, уверенные шаги послышались за дверью, и следом раздался резкий стук.

— Гости? — спросил Мир.

Он тоже напрягся, уловив наше настроение.

— Вряд ли желанные, — тихо, но четко ответил я.