Глава 87

Анна

Как только мы оказались возле нужного дома, мужик буквально слетел с лошади.

— Пойдемте, пойдемте, барыня!

Моя Звездочка была куда выше его маленькой лошадки, и спешиться с нее всегда требовало времени. Едва коснувшись земли, я бросилась за ним следом.

— Будь тут, малышка, я скоро, — бросила я на бегу кобыле.

Маленький домик, в окнах которого тускло горел свет, ничем не отличался от других избушек. Это тут же напомнило мне случай с Сеней, словно я снова окунулась в тот кошмар. Но было и отличие: вокруг дома столпился народ. Меня пронзила ледяная мысль — не опоздали ли?

— А я говорила — ведьма она страшная, — услышала я шепот одной из женщин.

— Тихо ты, она все слышит, ведьмы все слышат! А ты орешь, как петух на утренней зорьке! — отозвалась другая.

— Ой, Васька идет! А то уж думала, он и не придет попрощаться… — прошептала третья.

Завидев меня, бабы смолкли, лишь исподтишка косясь в мою сторону. Что за театр здесь устроили? Если больному так плохо, к чему эта толпа?

— Миша, лекарка пришла, братишка, держись! — крикнул мой провожатый, врываясь в избу.

Я прошла внутрь. В тесной горнице стояло пять человек. Среди них были двое мужчин — седовласый высокий и пухлый низкорослый, а еще трое женщин в платках, которые стояли в стороне и шептались. Я думаю, что остальные вошли бы за дверь, если бы хватило места. Но видно, здесь было ограниченное пространство для зрителей.

— Лекарка-баба, слыхали? — раздался чей-то голос сзади, прежде чем дверь захлопнулась. А следом раздались шаги.

Лица женщин тут же показались в окнах.

Я была ошеломлена. Складывалось впечатление, что я приехала не лечить, а участвовать в каком-то убогом спектакле.

— Что здесь происходит? Кто все эти люди? — с возмущением вырвалось у меня.

Толпа окинула меня оценивающим взглядом. Я уже подумывала развернуться и уйти, как увидела самого больного. Это был молодой светловолосый парень, худощавый, но с широкими плечами. Он лежал на лавке в самом центре этого сумасшедшего дома.

— Человеку плохо, а вы тут толпитесь! — прорычала я, кидаясь к парню и тут же положив руку на его горячий лоб.

Парнишка захрипел.

— Вась, прости, подвел я… — с усилием сказал он.

— Братишка, тише, все будет хорошо, — задрожал мой провожатый, взяв его за руку. — Анна, помогите ему, молю. Как родители умерли, он у меня один и остался. Он хороший парень, рукастый, к ведьме этой помогать пошел с добрыми намерениями. А она…

— Вот поэтому ему и плохо! — вдруг возвысил голос пузатый мужичок в кафтане, стоявший в углу. — Нечего было к ведьме ходить! Сходил, получай!

Внутри меня закипела ярость, но для нее было не время.

Я уже занесла руки над умирающим, и пальцы тут же наткнулись на знакомую липкую энергию болезни — отравление.

— Всем пусть будет не мука, а наука! — продолжил распинаться толстяк. Он тряс своими пальцами-сосисками перед толпой, словно нес великую идею.

— А ну, замолчите! — рявкнула я. — Какое вы имеете право здесь разглагольствовать?

— Я лекарь! — заверещал он, как свинтус.

Лекарь? Он? Этот мерзкий мужик… В голове пронеслись слова Ульяны, и, пожалуй, она еще лестно о нем отозвалась.

— У вас есть отвары? Или хотя бы травы от отравления? — тут же спросила я.

В моей сумке были травы, но эти травы я покупала для Яра. Они были от язв и кашля, а не от отравления чернью…

— Вот еще! Я травы не брал! А к чему?! Добра на идиотов, что к ведьмам ходят, не переводять. Сейчас он окочурится, и я это освидетельствую. Я же лекарь…

— Не лекарь, а балабол и мерзкий трус, — вырвалось у меня громко и с презрением.

Наступила мертвая тишина.

— Как вы смеете?! — задохнулся он от ярости. — Я — Тит, дипломированный лекарь! А вы кто такая, чтобы…

— Я — лекарь. И это не просто звание и толстое брюхо. Это значит, что я здесь, чтобы вылечить человека! — парировала я. — А вы даже не попытались помочь! Вы недостойны звания лекаря!

— После ведьминых снадобий я не лечу! — взвизгнул он. — Мало ли какое проклятье она наложила! Мне что, эту дрянь на себя тянуть? Вы же сами должны чувствовать — чернь в нем!

— Замолчите! — рявкнула я, и в голосе моем зазвенела сталь. — И не мешайте мне работать, или я сама выставлю вас отсюда. И не обещаю, что через дверь.

Он что-то еще бормотал, но я повернулась к больному, отсекая для себя присутствие этого мерзавца. Сейчас мне не до его пустой брехни.

Василий держал Михаила за руку. Его трясло, а все лицо было в слезах. Он явно сильно переживал за своего младшего брата.

Действовать нужно было быстро. Если бы позвали раньше, успела бы прикупить трав и сварить отвар. Теперь же придется вытягивать яд на себя. Я занесла руки над больным, и из моих пальцев полился теплый золотой свет. Но по мере того как магия вытягивала болезнь, свет чернел, превращаясь в густой черный дым. В избе раздались испуганные вздохи. Я чувствовала жжение, будто опустила руки в кипяток, но останавливаться было нельзя.

Наконец яд был уничтожен. Парнишка на лавке громко вздохнул и открыл глаза.

— Не окочурился, — зашептались бабки. — А лекарь говорил…

— Миха, братишка, — тут же прижал его Василий.

— Вась, ну не девки ж мы, — прохрипел больной, сдерживая улыбку.

Василий рассмеялся и легонько ударил его по плечу.

— Мужик ты у меня, Мишка! Пусть и молодой еще, но мужик, как батя наш был! Он бы тобой гордился!

Я облегченно выдохнула, слава Ладе, положила руку на ладанку и поблагодарила ее за помощь. Вот только это еще было не все. Нужно было найти причину болезни.

— Михаил, вы отравились, — твердо сказала я парню.

— Да, я… я мазь… — бессвязно пытался объяснить парень.

— Он взял у знахарки мазь для рук от ран, — сказал за него Василий.

— Головой надо думать, а не к ведьмам ходить! — снова напомнил о своем присутствии этот мерзкий толстопуз. — Все знают, она за лечение души забирает!

Я встала и медленно подошла к нему. Мои руки загорелись боевой магией и остатками черни, что я вытянула.

Лекарь ахнул и отступил назад.

— Вы только что желали смерти человеку и мешали его спасению. А теперь продолжаете нести бред. Убирайтесь! Сейчас же! Иначе, клянусь, я за себя не ручаюсь!

Толстопуз повернулся к пожилому мужчине, который все это время молчал.

— Прокофий! Ты же видишь! Она сама ведовством занимается! Ты староста села, такие вещи должен пресекать. Выгони… выгони ее!

Выгони ее? Меня? Ах он…

— Тит, я прошу, покинь дом. Лекарка права — ты не оказал помощи.

Глаза этого лжелекаря округлились, а по щекам пошли красные пятна от гнева.

— Да вы все тут! — зашипел лекарь, с ненавистью глядя на нас. — Вы еще вспомните меня!

Он кинул на меня последний взгляд, я сделала маленький шаг вперед, и он трусливо попятился. А после с злостью выбежал из дома, громко хлопнув дверью.

В избе повисла тишина. Теперь предстояло найти настоящую причину отравления и очистить имя Яси. Ведь я была абсолютно уверена, что берегиня здесь совершенно ни при чем.