Глава 88

— Как же мы теперь к нему пойдем, коли что случится! — запричитала женщина в платке. — Вы-то уедете, а мы тут останемся…

— А вы можете к Ясе ходить! — твердо возразила я. — Она, в отличие от вашего лекаря, умеет и хочет лечить.

Женщина судорожно прижала руку к груди, будто от одной этой мысли ей стало дурно. Эх, если бы они так же боялись этого мерзавца Тита!

— Вот только знахарка чуть не отравила моего брата! — тут же вступил Василий.

Спорить было бесполезно. Нужно было не словами, а делом доказать невиновность Яси.

— Дайте-ка мне ту мазь. Я ее проверю.

Василий нехотя снял с полки банку. К счастью, злополучное снадобье было под рукой.

— Осторожнее, — буркнул он, протягивая ее. — Неизвестно, какие проклятья она наложила.

Я уверенно взяла банку. Я была абсолютно уверена в Ясе.

Открыв крышку, я осторожно понюхала содержимое. Добротная мазь. Чувствовался аромат можжевельника и смолы. Похоже на то, чем я мазала ноги Яромиру, только моя была усилена магией, а эта — выстояна по всем правилам ремесла.

Я поднесла руку над банкой и прошептала простое заклинание. Из пальцев полился золотой свет, и он тут же рассеялся, не встретив никакого сопротивления.

Я улыбнулась.

— Хорошая мазь. И, как видите, совершенно безопасная.

— Но как же… — возмутился Василий. — Вы сами сказали, что Мишка отравлен!

— Нет, я сказала, что он отравился. И точно не этой мазью. Она лечебная, помогает заживлять раны. А чем ваш брат отравился — нам еще предстоит выяснить.

Бабушки у стенки зашептались. Мне бы их выгнать и больному дать поспать. Вот только сейчас мне была нужна публика. Я должна была восстановить доброе имя Яси, чтобы эти гадкие слухи перестали ее терзать.

Да и настоящую причину надобно было установить.

— Михаил, — обратилась я прямо к парню, — что ты ел и пил сегодня?

Он задумался, облизав пересохшие губы.

— Да так… особо не ел, работы много было. А потом плохо стало, тошнить начало, жар…

— Вот видите! Он ничего не ел! — тут же подхватил Василий.

— А что пил? — не отступала я.

Парень пожал плечами.

— Воду… квас пил.

— Квас? — уточнила я.

— Нет-нет, барыня! — вмешался Василий. — Квас у меня отменный! Я вам хоть банку подарю за братишку. Вкусный, свежий, сам на ягодах настаиваю!

— А вы этот квас пили? — спросила я его.

Мужчина нахмурился.

— Ну… сегодня — нет. Я из другой банки пил!

— А из этой?

— Из этой не пил, — пробурчал он, будто я нанесла ему смертельное оскорбление. — Но Прокофий пил! Для него и открывал, чтоб с Михой попили.

Я перевела взгляд на старосту. Тот неловко поморщился.

— Признаться, не пил, — неожиданно сказал Прокофий. — Уж прости, Вась, но квас твой… кислый, невкусный. У меня от него живот крутит. Я его… выливал.

Я вздохнула.

— Но ты же его хвалил! Говорил — сладкий! Сам просил! — возмутился Василий.

— Ну, это чтобы тебя, как хозяина, порадовать! А так-то я его всегда выливал.

— Так это я зря на тебя все эти годы продукты переводил?!

— Ладно, хватит! — прервала я их. — Несите сюда тот квас, из этой банки.

— Да не может быть! Не может этого быть! — заупрямился Василий, но все же поплелся на кухню.

Прокофий почесал затылок.

— Так вы Анна, да? Лекарка?

— Лекарка, — подтвердила я.

— А вы к нам надолго? Лекарей у нас не хватает. А наш Тит, как видите… не очень рвется работать.

— У вас ведь Ярослава есть.

— Но она ж не лекарка…

— Но ее знаний хватает, чтобы лечить людей не хуже, а то и лучше вашего лекаря, — твердо сказала я.

В это время Василий вернулся с банкой мутного напитка и с шумом поставил ее на стол.

— Вот, извольте взглянуть! Чистейший нектар!

Я занесла руки над банкой, мысленно молясь, чтобы виновником оказался именно квас. Мне так хотелось защитить Ясю, так хотелось показать этим людям, как они ошибались!

Моя золотистая магия коснулась поверхности жидкости и тут же почернела, распавшись вокруг банки черным туманом.

Бабушки ахнули и отшатнулись.

— Это что еще такое? — испуганно спросил Василий.

— Это чернь. В вашем квасе, — тяжело вздохнула я. — Где ягоды собирал?

Мужик сконфуженно потупился.

— На поле, за селом. Все чистенькие, я каждую просматривал!

— Поле это не рядом с Чернью, случаем?

Мужик побледнел.

— Там, на опушке, малина была… Клянусь, я все проверял! Не понимаю…

— Слушайте все! — жестко сказала я, обращаясь к собравшимся. — Рядом с Чернью нельзя ни охотиться, ни грибы-ягоды собирать! Это смертельно опасно! Даже в самой маленькой ягодке может таиться яд. Кто-то отделается легким недомоганием, а кого-то, как Михаила, едва не похоронят. Скорее всего, он уже был ослаблен, а квас все усугубил.

— Братишка, прости меня, дурака! Я так виноват! — искренне сказал Василий и бросился к парню. — Но клянусь, не знаю, как вышло. Я ж квас этот каждый год настаивал и ничего!

Михаил лишь улыбнулся и устало вздохнул. Бедному парню необходим был покой.

Нужно было уходить, но прежде я должна была сказать последнее, громко, чтобы слышали все даже за окном.

— Сегодня вы стали свидетелями важной вещи. Вы готовы были обвинить невиновную девушку, очернить ее имя. Но мазь, которую она сделала, оказалась целебной и чистой. Она хотела помочь! И не взяла с вас ни гроша. — Я посмотрела на Василия, и тот виновато опустил голову. — Надеюсь, этот случай научит вас не судить по слухам и искать вину не только в других, но и в собственной беспечности. И помните об осторожности, ведь мы живем рядом с Чернью!

— Спасибо вам, Анна! — искренне поблагодарил Василий. — Век не забуду! Я вам все свои сбережения отдам!

— Не надо мне денег! — твердо остановила я его. — Лучше сходите к Ярославе и попросите у нее прощения за все оскорбления, что вы здесь произнесли сегодня.

Василий кивнул. Его брат тихо проговорил:

— Я сам схожу. Извинюсь и поблагодарю. Спасибо вам Анна.