Глава 91

Анна

— Что вообще здесь происходило? — спросила я старосту, едва мы отошли от дома на приличное расстояние. — Человек умирал, а вы устроили из этого публичное зрелище!

Прокофий вздохнул и с привычным жестом почесал затылок. Сзади на нас с любопытством поглядывали вышедшие из избы селяне — им не терпелось узнать, о чем мы будем говорить.

Но для них представление официально окончено! Пусть лучше идут рассказывать, какая Яся хорошая, какой лекарь плохой и что нельзя собирать ничего возле Черни.

— Понимаете, Анна, люди пришли за доказательствами, — начал он оправдываться.

— Доказательствами? — не поняла я.

— Ну, того, что знахарка отравила Мишку.

— А-а… — протянула я. — Тогда все ясно. Все пришли поучаствовать в травле беззащитной сироты.

— Ну, не сказать чтобы уж совсем беззащитной… — староста неловко замялся, заметив мой взгляд. — Анна, я Ясе не враг. Поверьте! Но люди… они боятся. Понимаете?

— Чего бояться? Молодую девушку, которая живет одна на отшибе? Нет, не понимаю.

— Ярослава людям помогает, а потом у них беды случаются. Это ведь не первый случай! То корова издохнет, то хворь какая-то привяжется…

Да, про это я уже слышала. Раньше списывала на совпадения, но теперь задумалась.

— А вам не приходило в голову, что все это может подстраивать ваш лекарь? — высказала я свою догадку вслух. — Насколько я успела заметить, он ее откровенно ненавидит. Она ведь отбирает у него заработок.

Староста нахмурился, его лицо выразило сомнение.

— Да не… Тит он, конечно, человек тяжелый. Но чтобы скотину травить по ночам? Не способен он на такое!

— А слабая девушка, по-вашему, на это способна? — не унималась я, поражаясь такой логике.

А ведь у Яси тоже кошек отравили! И теперь для меня первым подозреваемым стал этот напыщенный индюк!

Надо бы узнать у берегини, что она думает на этот счет.

— Я Ярославе не враг, — устало повторил Прокофий. — Но, Анна, и вы меня поймите. Я должен за селом смотреть, чтобы люд был спокоен. А они не в восторге от Ярославы… Все с ее бабки началось, а конца и края нет. А я что могу поделать?

— А стоять и смотреть, как человек умирает, — это по-вашему заботиться о «спокойствии люда»? — возмутилась я. — Вы же там были! Вы могли бы приструнить этого лекаря! Заставить его помочь!

— Да не заставишь его! Думаете, я не пытался? Он у нас один на все село! Мы теперь с ним и так поругались, теперь он цены еще выше заломит!

Я фыркнула от возмущения.

— Ярослава помогает людям не хуже, а то и лучше, и при этом ни копейки не берет! Попробовали бы вы объяснить людям, где им на самом деле готовы помочь!

— Да они и так все понимают, Анна! Боятся, но все равно к Ясе идут. Вот только Яся тоже не все хвори лечит! А от моих разговоров — ноль толку. Лекарь — он с магией… А у Яси — мазилки да отвары. Вот у бабки ее магия была, ее и побаивались, и уважали. А у Яси… ничего такого нет.

Вот оно в чем дело.

— А если у Яси тоже есть магия? — осторожно предположила я.

Староста скептически нахмурился.

— Ай, не думаю… Она, в отличие от бабки, пустая.

— А если нет? — настаивала я. — Я… я хочу сама с Ярославой позаниматься. Мне кажется, в ней есть потенциал.

Прокофий задумался. Конечно, я не собиралась раскрывать все карты и говорить, что Яся — берегиня. Но если бы я помогла ей научиться контролировать свой дар, ее жизнь в этом селе стала бы проще.

— Если бы у Ярославы и впрямь дар был, люди, конечно, притихли бы… — тихо проговорил Прокофий. — Но повторяю — пустая она, Анна. Аль вы что-то почувствовали? — он внимательно на меня посмотрел.

— В каждом человеке, как вы знаете, есть частичка магии, — уклончиво ответила я. — А чтобы понять наверняка, нужно копнуть глубже.

Прокофий хмыкнул, а затем неожиданно спросил:

— Анна, а может, вы у нас останетесь? Будете наших людей лечить?

— К сожалению, не могу, — честно ответила я. Давать ложные надежды было бессмысленно. — Я приехала к другу. Пока я здесь, конечно, буду помогать всем, кому нужно. Но потом…

Я замолчала, сама не зная, что сказать. А что будет потом? Когда снимут проклятие? Я вернусь в Академию — там мой дом, моя жизнь… А Яр? Что будет с ним? Мы снова… расстанемся?

От этой мысли сердце сжалось от боли. Я тряхнула головой, прогоняя грустные думы.

— Потом вернусь в свой дивизион. Там моя помощь очень нужна.

Прокофий разочарованно покачал головой.

— Ну, как знаете, Анна. Вы это… Если передумаете — скажите. Я вам домик хороший выделю, добротный! Мы хорошим лекарям всегда рады.

— Не надо, спасибо, — сухо отклонила я его предложение. — Вы бы лучше Ярославе жалование из общих средств выделили. Она ведь единственная, кто бескорыстно помогает вашим людям.

Прокофий отвел взгляд, уставившись куда-то вдаль, на покосившиеся заборы. Я ожидала отговорок — что люди не поймут, что казна пуста. Но его ответ, пусть и усталый, меня удивил.

— Ай, подумаю над этим, — тяжело вздохнул он. — Вы, Анна, если что… обращайтесь. Помощь понадобится или совет — милости прошу. Дом мой — единственный с красной черепицей, не пропустите. Рябина у крыльца растет.

— Спасибо, — кивнула я уже спокойнее. — Вы, я вижу, человек не злой. Но то, что творится в вашем селе… Травить сироту — это не только подло, но и против наших общих законов. Я очень надеюсь, что пока я здесь, ситуация хоть немного сдвинется с мертвой точки.

Я сделала небольшую паузу, чтобы он мог обдумать мои слова. А затем добавила со сталью в голосе:

— А иначе мне придется написать в дивизион. Попросить прислать сюда кого-нибудь — помочь вам порядок навести.

Я слегка схитрила и пригрозила, но иначе было нельзя. Ситуация требовала решительных действий, иначе все так и останется: лекарю будут лизать пятки, а на Ярославу будут вешать все беды.

Прокофий заметно побледнел. Перспектива появления военных привела его в смятение.

— Не надо пока никого присылать! — поспешно сказал он, и в его глазах читалась искренняя тревога. — Я… я постараюсь, Анна. Вот увидите, я обязательно постараюсь.

Мы подошли к Звездочке. Моя кобыла встретила меня громким, нетерпеливым ржанием и забила копытом о землю. Бедняга, видно, изрядно за меня поволновалась.

На этом мы и разошлись с Прокофием. Признаться, я чувствовала себя совершенно вымотанной. Руки горели огнем, под кожей пульсировала знакомая боль — расплата за то, что вытянула чернь. Отчаянно хотелось нанести заживляющую мазь и наконец-то поесть. Подобные исцеления забирают все силы, оставляя лишь усталость.

По-хорошему, следовало бы заехать к Ясе и все обсудить. Но на это уже не оставалось ни энергии, ни воли. Поэтому, кое-как вскочив в седло, я развернула Звездочку в сторону дома. В голове мелькнула последняя мысль: интересно, как там поживают мужчины и удалось ли им найти хоть какой-то общий язык?

Пожалуй, если бы они помирились, это было бы самым замечательным окончанием дня на сегодня.