Глава 96

Анна

Уж не знаю, на что она рассчитывала, но Марфу скрутили в считанные мгновения. Один из мужиков прижал ее лицом к мокрой, холодной земле, пока другой накладывал путы. Она дико верещала, брыкалась, пытаясь вырваться, но когда веревки плотно стянули ее запястья, все сопротивление разом ушло, сменившись горькими, исступленными рыданиями.

— Что же вы творите окаянные?! — захлебываясь слезами, выкрикнула она, с трудом поднимая испачканное грязью лицо. — Мы же соседи! В одном селе живем. Боги вас покарають! Безвинного человека вот так… в грязь лицом.

— Хватит воду мутить, Марфа! — сурово оборвал ее Прокофий, но в его голосе слышалась неуверенность. — Наслышаны мы про то, какая ты невинная!

Я наконец сползла с седла, и ноги едва удержали меня. Но слабость и головная боль отступили перед всепоглощающим гневом. Он пылал внутри, выжигая и болезнь, и усталость.

— Ни в чем не виноватая я! — запричитала Марфа, уставившись на меня умоляющими глазами. — Я служанка подневольная! Что барыня прикажет, то и делаю!

— И себе воровала по приказу барыни, — прорычала я, подходя ближе. — И заодно Яромира губила? Узнаешь, Марфа? Или думала, мы не найдем?

Я ткнула ей под нос зловещим амулетом. Та замерла, уставившись на него с неподдельным изумлением.

— Я… я такое в глаза не видывала! — выдохнула она.

— Ты подложила его позавчера под наш дом! Это ловушка, приманивающая утопцев!

Лицо Марфы исказилось маской ужаса.

— Клянусь всеми святыми, барыня! Клянусь! — она снова повалилась в ноги, цепляясь взглядом за Прокофия. — Первый раз вижу эту дьявольщину! Я только… только под окно подглядывала, по приказу барыни! И тут же убежала! Староста, прошу, вразуми их! Я такого боюсь пуще огня! Дом генерала рядом с моим, если б эти твари пришли, они бы и ко мне заглянули!

На мгновение в ее словах прозвучала здравая логика, и внутри меня появилась тень сомнения. Слишком уж убедительно она лгала. Или… не лгала?

— Анна, как прикажете поступить? — неуверенно спросил Прокофий.

Я повернулась к Миру и протянула ему амулет.

— Проверь, пожалуйста, следы.

Мир удивленно взглянул на меня — я и сама могла бы это сделать. Но магия меня не слушалась… Благо, Мир вопросов задавать не стал.

Он взял кулон и прошептал заклинание. Артефакт вспыхнул холодным синим светом, но вокруг — ни на руках Марфы, ни у порога ее дома — не проступило ни единого светящегося отпечатка.

— Видите! Видите! — закричала во весь голос Марфа. — Говорила же! Не я!

Это открытие не принесло мне никакой радости. Если не Марфа… то кто? Неужели у Яромира были здесь другие враги? Или у Рады был другой сообщник?

— Следы можно и подделать, — цинично хмыкнул Мир, словно угадав мои мысли. — Может, она ритуал в другом месте проводила. А потом одежду выкинула да наговоренной водой обмылась. А может она и вовсе его у кого-то купила. Ты же сама знаешь.

— Знаю, — с трудом выдохнула я, чувствуя, как голова снова начинает кружиться.

— Ничего я не подделывала! И не мылась я уж недели две! И грошей покупать такое у меня нет! Умоляю вас, барыня, сжальтесь! Не я это, не я! — снова завопила Марфа. — Я человек подневольный! А за барином-то я ухаживала! Кормила его, поила, лечила как могла…

— Хватит! — рявкнула я, и от собственного крика в висках застучало. — Ты его чуть не убила! Кормила кашей с червями, держала в ледяном холоде, обворовывала до нитки! И я ни единому твоему слову не верю!

Я повернулась к старосте:

— Прокофий, заключите Марфу в темницу. И немедленно пошлите гонца в дивизион — пусть присылают следователей. Все должно быть проверено досконально.

— Отпустите! Я не виновата, клянусь душой и телом! Пустите! Несправедливо это! Бояре пируют, а мы, люди простые, отвечаем! — пыталась вырваться Марфа.

Но мужики лишь туже затянули веревки, и ее крик сменился надрывным рыданием.

Меня грызло сомнение. А что, если действительно Марфа не виновата?

Ладно, в темнице пару дней посидит. Ничего с ней не случится. Яр ведь выжил в гораздо худших условиях.

А потом уж наказание ей вынесет суд. Но уверена, в свой дом теперь Марфа нескоро вернется.

— Плохое у вас мнение о нашем селе сложится, Анна, — с тяжелым вздохом проговорил Прокофий, глядя, как уводят Марфу. — Но, поверьте моему слову, не все у нас такие. Есть и добрые души.

Я хотела ответить, но вместо слов из горла вырвался новый, глубокий и хриплый кашель. Грудь запылала огнем, заставившим меня согнуться пополам.

— Анна!

— Мама!

Рука Мира легла на мое плечо. Я наконец откашлялась, с трудом переводя дух.

— Все в порядке… — прохрипела я, вытирая слезы, выступившие от напряжения. — Видно, простудилась.

— Домой. Сейчас же, — голос сына не допускал возражений. В его глазах читалась тревога.

Я молча кивнула, понимая, что силы на исходе.

— Прокофий, как ответ из дивизиона придет — сразу дайте знать, — попросила я, цепляясь за последние остатки собранности.

Лучше бы и самой обследовать дом, но… позже.

— Непременно, — староста кивнул, смотря на меня с нескрываемым беспокойством. — Поправляйтесь, Анна!

— И вы не хворайте, — с трудом выдавила я улыбку.

Мир уже помогал мне взобраться в седло.

— За собой совсем ты не смотришь, мама, не спишь, не ешь, простудилась, — проворчал он.

Но, несмотря на сердитый тон, в душе мне было легче от того, что мы едем домой.

Марфа больше не угроза… Я думала, как только ее заключат под стражу, мне станет легче. Но теперь я начала думать, а вдруг у Рады здесь есть еще сообщники, и пострашнее вороватой служанки.

Завидев вдали знакомые очертания дома, я с облегчением вздохнула. Наконец-то… Голова уже давно гудела, а мир медленно плыл перед глазами. Я почти не помнила, как мы доехали, и с благодарностью оперлась на руку Мира, когда он помог мне спешиться.

— Сейчас будешь есть, — заявил он твердо и повел своего коня к крыльцу. — И никаких отговорок.

Я кивнула, пытаясь сосредоточиться на каждом шаге, но ноги стали ватными и непослушными. Прозрачная пелена затянула зрение, краски мира поблекли и поплыли.

— Мам? — голос Мира прозвучал будто издалека, сквозь нарастающий гул в ушах. — Ты что так странно идешь… Мам?

Я сделала еще один шаг, пытаясь ухватиться за дверной косяк, но рука повисла в пустоте. Земля ушла из-под ног.

— МАМ!

Его крик, полный ужаса, стал последним, что я услышала, прежде чем тьма поглотила меня полностью, и я бессильно рухнула вниз.