Глава 97

Яромир

Анна вела себя странно. Она была нервной и отстраненной… Я заметил, что у нее слегка дрожали руки, а в чашке у нее была какая-то мутная жижа.

— Мир, я думаю, справлюсь и сам, — хмыкнул я, пока парень с тоской смотрел в окно.

— Уверен? — без лишних слов спросил юноша.

— Ты еще сомневаешься? После вчерашнего? — Парень хохотнул. — Марфа та еще плутовка. Я боюсь за Анну. Не должна женщина одна такие вопросы решать.

— Да если б она только послушала. Она ж ни от кого помощь не примет, — вздохнул парнишка.

— Ну тогда… Скажи ей, что я тебя отправил, — пожал я плечами. — Пусть на меня злится.

— Отправил? — хмыкнул парень. — Или приказ дал, генерал?

Мир по-доброму улыбнулся.

— Пусть будет приказ, генеральский, — улыбнулся я ему в ответ. Рядом с Миром во мне просыпалось что-то старое, теплое, армейское. Может, оттого, что парень совсем не относился ко мне как к калеке.

— Так точно! — бросил он и поспешно вышел в коридор, где накинул пальто. Я с грустью смотрел, как он застегивает пуговицы, понимая, как безумно хотел бы поехать сам. Быть рядом с Анной, заботиться о ней.

— Генерал, ты это… — перед уходом обернулся Мир. — Сковородку поближе держи. Ну… ты понял.

Я улыбнулся.

— Удачи, — от всей души пожелал я.

Парень поднес ладонь к виску и по-солдатски отдал мне честь, а после выбежал в сени. Я подкатил к окну. Мир оседлал Снежка и махнул мне рукой. Прямо как его мать… Я ответил, и парень пустился вдогонку.

Я закрыл глаза и вздохнул. Мне тяжело было отпускать и Анну, и Мира. После их ухода внутри всегда оставалась пустота. А что будет, когда мне придется расстаться с ними обоими навсегда? Я тряхнул головой, прогоняя грустные мысли.

Давай, генерал, не унывай. Коли поехать не в силах, так помоги хоть чем можешь.

Я откатил коляску на кухню. Она была единственным фронтом моих сражений на ближайшее будущее. Взгляд снова зацепился за кружку, из которой пила Анна. Я взял ее в руки, понюхал — пахло горько. Каким-то отваром. Точно не чай.

Может, Аня плохо себя чувствует? Устала? Голова болит?

Поставив кружку, я подкатился к знакомому месту. После вчерашнего ноги ужасно ныли. Я надеялся выпить обезболивающий отвар, но с удивлением обнаружил, что его нет на привычном месте. Это было не похоже на Аню. Она всегда готовила его для меня с утра, даже когда я отказывался лечиться.

Что-то было не так. Надеюсь, Мир быстро нагонит ее. Не хочу, чтобы Аня сражалась с Марфой в одиночку.

Достал вчерашнюю мазь. В банке еще оставалось немного. Выпрямив ногу, я начал втирать мазь в пальцы. Она хорошо помогала. Прошло минут десять, прежде чем пальцы онемели, и я смог опустить ноги. Теперь было легче. Хорошо, что я мог сделать это без Ани и Мира, мне не хотелось обременять их своими стонами.

Теперь предстояло подумать об обеде. Я хотел чем-нибудь порадовать Аню и Мира. Но чем? Мясо закончилось. Осталось сало… Что же такого вкусного можно из него приготовить?

И тут рецепт сам пришел в голову. Почему бы не сделать драчену с салом? Сытная, ароматная, да и маленькому Миру, кажется, всегда нравилась моя выпечка. Благо, печь в доме исправна, я ее уже опробовал и был готов взяться за этот старый как мир рецепт.

Я взялся за дело, как за ритуал, отгоняющий тревогу.

Для начала хорошенько отдраил руки в горячей воде, а после взялся мыть картофель.

Я выбрал несколько крупных картофелин, снял с них кожуру и принялся натирать на терке.

Переложил натертую массу в глиняную миску, насыпал муки, щедро приправил солью и молотым перцем. Все это я перемешал до однородности и отставил в сторону, чтобы картофель пустил сок.

Следом настал черед сала. Я нарезал его небольшими аккуратными кусочками и отправил топить на сковороду. Вскоре по кухне пополз дразнящий аромат сала — приятный и домашний. Пока сало шипело, я нашинковал репчатый лук. Как только оно достаточно вытопилось, отправил лук в сковороду и жарил, помешивая, до золотистого цвета.

Теперь настал момент все объединить. Я вылил содержимое сковороды — ароматные шкварки с луком и растопленный жир — в миску с картофелем. Затем разбил туда же несколько яиц. Ложка снова задвигалась по кругу, соединяя все ингредиенты в своеобразное тесто.

Глиняный горшок я щедро промазал оставшимся растопленным салом. Перелил в него картофельную массу, разровнял ложкой и поставил в хорошо протопленную печь. Оставалось только ждать, пока драчена «дойдет» — схватится сверху золотистой корочкой, а внутри останется нежной.

Пока драчена запекалась, наполняя дом ароматом, я решил убраться на кухне. Тщательно вымыл миски, стол и убрал мусор. Весь этот процесс сопровождали разные мысли, и не все они были приятными.

Признаться, я стал напоминать себе кисейную барышню — вечно охал о будущем, а в настоящем ничего поделать не мог. Жалел себя, винил судьбу и злился… Злился, в первую очередь, на себя.

Закончив с уборкой, я достал румяный пирог из печи. Запах стоял умопомрачительный. Я оставил горшок остывать, с надеждой поглядывая в окно — скорее бы уж Мир и Аня вернулись.

В этот момент на меня накатила тоска. Наверное, стоило взяться за блюдо посложнее, чтобы руки были заняты дольше, а унынию оставалось меньше времени.

Взгляд упал на пол. В последнее время дом пережил нашествие гостей — тут и Иван с мужиками бывал, и Ярослава, и Мир приехал. Неплохо бы было вымыть полы. Всякому приятнее жить в чистоте, а мне уж особенно хотелось, чтобы моим гостям здесь было хорошо.

Набрал ведро воды и подогрел его на печке. Как только вода забулькала, снял его и разбавил холодной, чтобы не обжечь руки. А после принялся за старое солдатское дело.

Признаться, мыть пол, не вставая с коляски, — та еще пытка. Поэтому… пару раз я все же поднимался на ноги. Благо, мазь еще действовала, и боль была терпимой.

Зато результат меня радовал. Конечно, будь я курсантом, за такую уборку получил бы нагоняй — нужно было отдраить каждый уголок. Но сейчас пол тоже был вполне чистый, и это было куда лучше, чем прежде.

За окном послышалось знакомое ржание. В тот миг, когда возвращалась Анна, у меня внутри все оживало. Я тут же швырнул тряпку в ведро и рванул к окну.

Мир и Аня. Но прежде чем успел обрадоваться, я заметил неладное.

Анна шла странно, пошатываясь. Сделала шаг… другой… Что-то было не так. Еще шаг — она беспомощно протянула руку и… резко рухнула на землю.

Светлые Боги!

Крик Мира прозвучал у меня в ушах. Я инстинктивно подскочил с коляски, но не успел даже добежать до сеней, как Мир, уже вносил Анну в холл. Она безжизненно висела у него на руках.

В этот момент на миг показалось, что я просто исчез, умер для этого мира. Все вокруг перестало осуществить. Только бледное лицо Анны…

— Она просто… упала. Вся горит! — лепетал. Мир

В его глазах стояла паника, руки тряслись. А я замер на месте, словно истукан, с холодным, сжимающим грудь ужасом — чувством, что теряю самое ценное в своей жизни. И я не знал… не знал, что делать.

Мир опустил Анну на пол. Она лежала такая беззащитная и хрупкая.

Он занес руки, и они вдруг вспыхнули мягким золотым светом. Он умел исцелять? Лучистая магия нежно окутала тело Анны, но ненадолго — свет споткнулся, помутнел и опал на кожу густым, черным, живым туманом.

— Чернь… — прохрипел Мир, и в его голосе было отчаяние. — Мама… она заражена Чернью. Сильно!

Он посмотрел на меня, словно искал ответы, поддержку, решение. Но у меня не было ничего. Вчерашний бой с утопцами казался детской забавой по сравнению с этим ужасом.

— Я не смогу… не смогу это вылечить, — голос Мира сорвался. Он дышал рвано и часто. Вчера он не струсил перед кровожадными тварями, но сегодня, глядя на угасающую мать, был на грани. И я вместе с ним.

— Может, отвар?

— Не поможет! — почти крикнул парень. — Она… она так сильно заражена. Я не помню… не знаю…

— Мир! — жестко, по-командирски, бросил я.

Парень поднял на меня испуганные, полные страха глаза.

— Если не можешь помочь ты, нужно найти того, кто сможет. Здесь, на отшибе, живет девушка…

— Берегиня… — прошептал он. Должно быть, Анна ему рассказывала.

Мир на мгновение замер, а потом, с трудом отрываясь, поднял тело матери и… передал его мне.

— Я не знаю, куда ехать, — растерянно сказал он.

Я принял Анну из его дрожащих рук. Она была такой легкой, словно пушинка. Все эти дни она казалась такой сильной, несокрушимой. И только сейчас, прижав ее к себе, я ясно разглядел маленькую, слабую, беззащитную женщину. От этого сердце сжалось в комок.

— Звездочка знает, — ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. Нужно было держать себя в руках. Ради него. Ради нее. «Анна выздоровеет. ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫЗДОРОВЕЕТ». — Попроси ее отвезти, она сама приведет.

Мир кивнул, сжав кулаки. Он бросил последний, полный боли взгляд на Анну, потом на меня, и выбежал из дома.

— Ей вода нужна, — крикнул он уже с улицы. Звездочка заржала, словно чувствуя все отчаяние парня. — Постарайся ее напоить!

Я кивнул в пустоту, прижимая к себе ее горячее, пылающее жаром тело. Теперь все зависело от скорости Звездочки… и от милости Ярославы.

На шее Анны был кулон Лады. Тот самый, что я ей подарил. Я дрожащими пальцами дотронулся до холодного металла.

— Милостивая богиня, прошу… помоги, — взмолился я.