Глава 98

Анна

Сначала была тьма. Густая, бездонная, без единой мысли. Потом сквозь нее пробился голос… Это был голос Яромира. Я слышала его словно сквозь толщу воды. Я чувствовала его тепло, то, как он держал меня за руку. Я не могла ответить, не могла поблагодарить за это чувство спокойствия и какого-то глупого счастья, что он дарил мне, находясь рядом.

Словно он был маленькой, теплой ниточкой, которая связывала меня с чем-то важным.

— Прошу тебя, Аня, только живи… пожалуйста, живи… — пробивалось сквозь эту толщу. Он говорил что-то еще. Он многое говорил, но я слышала лишь обрывки.

Его взрослый голос мешался с детским. Я словно снова стала малышкой, словно мы с Яромиром бежали по широкому полю, и в нас было столько счастья. Мы смеялись…

— Я люблю тебя, я очень тебя люблю! — кричал мне этот несносный мальчишка, но голос его был взрослее.

— Да, я тоже тебя люблю, — со смехом отвечала я этому пареньку со смешной длинной челкой. Я и правда его очень люблю.

Но веселый парнишка вдруг стал таким серьезным…

— Только не бросай меня, Аня, пожалуйста, — попросил он.

Потом все вокруг залил свет. Странно, но раствориться можно не только в темноте, но и в свете… Но в свете приятнее, в нем теплее, в нем спокойнее…

Тишина и только нежный девичий голос. Песня… знакомая песня… Свет тянул меня в одну сторону, а песня — в другую.

Какая красивая песня, завораживающая… И словно на конце этой песни стояли все тот же мальчишка с черной челкой и еще один, хмурый такой… светловолосый… Мой сын.

Они меня ждали… там… ждали. Я им нужна.

— Не бросай меня, Аня, — раздалось эхом. И песня… эта прекрасная песня.

Шаг, еще шаг… еще… И боль.

Я застонала и открыла глаза.

Легкие обожгло кислородом, я закашлялась, чувствуя, как каждый вздох раздирает горло. Когда туман перед глазами рассеялся, я увидела их. Прямо перед собой — знакомые ярко-зеленые глаза, полные беспокойства. Ярослава… ее глаза светились от магии.

А рядом… стояли Мир и Яр. Они смотрели на меня так, словно видели призрак, вернувшийся с того света.

В голове была полная каша.

— Анна, у тебя было… очень сильное отравление Чернью, — голос Ярославы дрогнул. — Я еле… еле успела.

Она поправила кулон на своей шее, и ее глаза погасли, снова став обычного, спокойного зеленого цвета.

— Как ты, мам? — тихо спросил Мир.

Я попыталась приподняться на локте, но тут же почувствовала на своем плече жесткую, сильную руку.

— Аня, прошу тебя, лежи, тебе нужен покой, — прозвучал обеспокоенный, твердый голос Яра. Он стоял бледный, а его руки…тряслись.

Я люблю тебя, Аня, — раздалось словно эхом, и я слегка тряхнула головой. Должно быть, у меня был сильный жар…

— А почему ты встал… — прохрипела я, и мой собственный голос показался мне чужим, неприятно слабым и сиплым. — Ты сидеть должен…

— Потому что ты не хочешь лежать, Аня.

— Сядь… пожалуйста… — выдохнула я, чувствуя, как накатывает новая волна слабости.

Он тяжело вздохнул, но послушно опустился на стул рядом с кроватью. А где его коляска? Попытка найти ее взглядом обернулась тем, что голова снова начала кружиться. Я закрыла глаза.

Мысли путались, никак не желая складываться в цельную картину. Я даже не успела понять, кто именно поднес мне к губам стакан, но осушила его за секунду. Прохладная вода принесла облегчение, и сознание немного прояснилось.

Мы приехали домой, и я потеряла сознание. Должно быть, Мир привез Ярославу, и она мне помогла.

— Я не понимаю… — начала я, чувствуя, как возвращается способность мыслить. — Я ведь и раньше вытягивала на себе подобное… Как я могла так сильно отравиться?

Я подняла голову и посмотрела прямо на Ясю. Наконец мир перестал плыть. Берегиня лишь пожала плечами.

— В тебе было очень много яда, Анна. Чистая Чернь, в ее самой концентрированной форме.

Я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное.

— Разве в одной бутылке кваса может быть столько Черни? — пробормотала я, больше себе, чем окружающим.

— Если только он был целиком собран и настоян на отравленном сырье, — тихо, но четко ответила Яся.

Вот тебе и одна ягодка… Я закрыла глаза и горько вздохнула. Да уж. Квасик вышел что надо! Можно было всю деревню таким положить!

— И почему у вас люди в селе так и норовят собрать самую дрянь из Черни и отравиться? — с искренней усталостью вырвалось у меня. — Почему не проверяют магией?

— Раньше проверяли, — пожала плечами Яся. — А сейчас магия разве что у лекаря в селе. А тот за это драл такие деньги, что легче уж отравиться, — она горько хмыкнула.

— Мам, а скажи… — раздался голос сына, и я почувствовала, как в комнате повисла пауза. Я подняла глаза на Мира и теперь ясно прочитала в его глазах недовольство. — Почему ты не проверила, насколько сильное было отравление у того парня, прежде чем перетягивать всю дрянь на себя?

— Он умирал, Мир. Счет шел на минуты… — попыталась я объяснить, но сын не дал мне закончить.

— Ну, конечно! Это же все твое вечное целительское самопожертвование! — его голос дрогнул от нахлынувших эмоций. — Допустим… Но почему ты не сказала, что тебе плохо? Что это — детское упрямство? Почему ты так поступила?

Мне бы хотелось найти достойный ответ, подобрать нужные слова… Но слова Мира отозвались во мне лишь жгучим стыдом. Я опустила глаза, разглядывая складки на одеяле.

Вся правда была в том, что я просто себя переоценила…

— Мир, я думаю, Ане и так сейчас несладко, чтобы устраивать ей допрос, — мягко, но твердо вмешался Яр. Затем повернулся к Ясе: — Ярослава, Аня ведь полностью поправится?

— Полностью. Сегодня она выпьет отвар, — уверенно кивнула берегиня. — Уже к завтрашнему утру от отравления не останется и следа.

В комнате раздался одновременный, облегченный вздох обоих мужчин. Напряжение слегка спало.

Обошлось… Благодаря берегине!

— Яся, спасибо тебе большое! Ты спасла мне жизнь!

Она улыбнулась. И только сейчас я заметила, что она выглядит иначе. На ней было аккуратное шерстяное платье, добротные сапоги, а в волосах поблескивала шелковая лента. Она была… очень красивой. А еще… она больше улыбалась. Как будто светилась…

— Я рада, что смогла помочь, — тихо ответила Яся. — Ведь ты пострадала, помогая Михаилу. Это было очень благородно с твоей стороны. — Она на мгновение замолчала, а потом добавила: — Я была очень неправа, когда мы с тобой только познакомились. И рада, что у меня есть возможность — это исправить.

Я улыбнулась ей в ответ.

В комнате повисла теплая тишина.

— Думаю, Анне нужен поко… — Яся застыла на полуслове. А рядом раздалось ржание лошади.

Сначала мелькнула мысль, что это наши Звездочка и Снежок забеспокоились в сенях, но дрогнувшее плечо Яси заставило меня насторожиться.

— Светлые духи… — пролепетала она, беззвучно сорвавшись с места. Ее взгляд был прикован к окну. Лицо побледнело, пальцы судорожно сжали кулон на ее шее.

— У нас… гости? Нежеланные? — тихо спросил Мир, мгновенно оценив ее панику.

— Кайл… — выдохнула она, и это имя прозвучало как приговор. — Должно быть, отследил…

— Кайл? — переспросила я, чувствуя, как от этого имени у меня раскалывается голова. Что происходит?

Ответом послужили тяжелые, уверенные шаги за дверью. И тут же — оглушительные, яростные удары в дверь, от которых вздрогнула не только я, но, казалось, и самые стены дома.

— Выдворить? — голос Яромира прозвучал низко и опасно.

Но Яся лишь замотала головой, не в силах оторвать взгляд от входа.

— Не он… Он — просто не знал, где я… и… он не знает, кто я. Просто не говорите, что я берегиня. Он не… не должен знать, — попросила она. Прежде чем повторились удары в дверь.

— Яся, он тебе угрожает? Если так, то мы… — начал было Мир, но она его перебила.

— Не угрожает, он… он просто, наверное, переживал…

И снова удары. Кто бы там ни стучал, он явно желал войти… И это пугало.

— Так ладно… Значит, я его впускаю? — спросил Мир, и Яся кивнула головой.

— Да, но не говори… Кто я…

— Почему?

— Просто не говорите, — снова повторила Яся. — Он… он дракон!

После слов Яси повисла тишина, в которой было слышно, как нервничали лошади в сенях и нетерпеливо ходил этот Кайл-дракон.

Значит, в селе есть еще один дракон? И он почему-то пришел за Ясей. Но Ярослава ведь боялась драконов… Голова начала раскалываться от попытки все сложить. Я вздохнула, сдавшись.

— Мир, просто не говори… Пожалуйста, делайте, как Яся просит, — прохрипела уже я. Сын хмыкнул.

И снова наша дверь загремела от драконьего нетерпения.

— Ладно. Пойду дверь открою, кем бы ни был этот Кайл-дракон, а то он нам сейчас дверь вышибет…