Глава 100

Яромир

Ярослава ушла к Анне — не знаю, то ли она решила оставить нас наедине, то ли ей вправду требовалась помощь. Но без свидетелей говорить стало немного легче.

Я постарался кратко изложить, как оказался здесь, но многое опустил. Не хотелось вспоминать ни Марфу, ни ту злополучную кашу с жуками, ни Раду… Особенно Раду. Ограничился сухими фактами: оказался здесь, думая, что болен, а оказалось — проклят. Теперь считаю, что прокляла меня жена. А Анна ухаживала и помогала.

— Вот дела, — протянул Кайл, выслушав.

— Эта штуковина меня убивает, — сказал я, показывая жетон.

Кайл тут же протянул руку. Я не стал бы проверять товарища, не стал бы просить подержать жетон, но он сам вызвался.

— Ну и дрянь, — вздохнул он, повертев жетон в пальцах. Его глаза на мгновение вспыхнули, губы скривились — должно быть, он почувствовал исходящую от него черноту. — Хотя не сказать, чтобы я был удивлен.

Он хмыкнул и вернул жетон. Как и ожидалось, железо не потемнело.

— Что ты имеешь в виду? — не понял я.

— Твоя жена… Не знаю, сколько ты помнишь?

— Практически ничего, — пожал я плечами. — Ничего после Академии. Разве что тебя — да и то лишь обрывки.

Кайл вздохнул, потер переносицу.

— Ты хочешь что-то сказать? — тут же спросил я.

— Думаю, хуже уже не будет, — пожал он плечами. — Рада тебе изменяла.

Я застыл. Не то чтобы это стало откровением, но одно дело — слышать это от Марфы, и совсем другое — услышать подтверждение от старого друга.

— Слухи ходили… Много слухов, — устало сказал Кайл, отводя глаза. — Пока ты сражался на фронте, она, скажем так, время зря не теряла.

Я уставился в стену, обдумывая услышанное. Выходило, все-таки изменяла…

— Я был плохим мужем?

Кайл горько хмыкнул.

— Тебя не было дома.

— Значит, был плохим.

— Нет, Яр. Тебя не было дома, потому что Раде постоянно нужны были деньги. Да и в твоем возвращении она не очень-то нуждалась. Вечно напоминала о своих «потребностях» — дорогих платьях, цацках, балах… У вас, скажем так, были разные представления о жизни. Она тебе на фронт почти не писала. Некогда было…

— Я ее не любил, — вырвалось у меня с внезапным чувством вины.

— Ты пытался ее полюбить, Яр. Это она тебя не любила. Она высасывала из тебя деньги и тратила их на других мужиков. — Кайл резко замолк. — Прости. Надо было мягче…

— Нет, Кайл… Спасибо, — искренне сказал я. — Мне нужно было это услышать.

На кухне повисла тишина.

— Я рад, что ты теперь с Анной, — неожиданно сказал он. — Ты же… помнишь Анну?

— Мы были знакомы очень давно, — напомнил я.

— А помнишь, как писал ей письма?

Я задумался. Нет… Не помню.

— Кажется, Аня говорила, что мы не общались…

— Да, потому что ты не отправлял эти письма. Но… ты их писал, — уверенно сказал Кайл. — Ты очень по ней скучал.

Я закрыл глаза, пытаясь хоть что-то выцепить из пустоты памяти. Тщетно. Кайл молчал, я тоже.

— Есть что-то еще? Что я еще должен знать? Что-то важное? — обратился я к другу.

Он задумался на минуту.

— Много всего. То, как ты меня обучал, то, как спасал жизни, то, как тебя обожали товарищи, — улыбнулся Кайл. — Но наверное, из оооочень важного…ммм… А помнишь письмо, которое тебе Мир написал? Перед… перед несчастным случаем?

Я снова нахмурился.

— И этого не помнишь, — констатировал Кайл. — Он написал тебе что-то… Ты был очень расстроен, а потом сказал, что поедешь в Академию и заодно подашь документы на развод. Они у тебя, к слову, уже были готовы…

Каждый новый рассказ Кайла открывал мне мою же жизнь с неожиданной стороны. Если от Ани я узнавал свое прошлое, то от Кайла — немыслимые подробности настоящего. Что же это была за жизнь? Служба, заработки, вечное отсутствие дома. Жена, которая меня обманывала. У нас даже не было детей…

— Почему я так долго жил с Радой, если все было так плохо? — я смотрел на Кайла в поисках ответа.

— Потому что ты человек чести, Яр. Ты пытался наладить отношения, а она… ну, она очень изворотливая дря… — Кайл запнулся. — В общем, просто изворотливая. Знала, на что давить. Ты же знаешь, как развод повлияет на ее репутацию… Но в последний раз, когда ты вернулся из отпуска, ты сказал мне, что готовишь документы. А ты бы не решился на это просто так. Думаю, ты сам ее застал… с поличным. А потом, когда ты получил письмо, сказал, что возьмешь отгул и поедешь в Академию.

Я снова уставился в стену, тяжко вздохнув. Хотел бы я это вспомнить. Может, тогда все встало бы на свои места?

В дверь постучали.

— Входите, — кинул я.

На кухню вошла Ярослава — бледная и очень уставшая.

— Я закончила, — тихо сказала она.

— Как Аня? — тут же спросил я, чувствуя внутри тревогу.

— Уже намного лучше. Она выпила отвар, а этот… для вас. — Ярослава прошла вперед и поставила стакан.

Ноги ныли, но после всех сегодняшних переживаний боль как будто отступила или… Или она утихла после того, как пела Ярослава. Как будто тогда боли стало меньше… Я бы спросил. Но она не хотела, чтобы Кайл знал, что она берегиня. Почему?

Мое ли это дело? Раз она так решила, я не должен лезть в их отношения. А какие у них отношения — тоже, впрочем, не мое дело.

Но, глядя на то, как он на нее смотрит… Слова тут были излишни.

Удивительно, как мы оба оказались здесь. Я поймал себя на мысли, что так много расспрашивал друга о своем прошлом, что даже не спросил, как ему случилось оказаться здесь. Впрочем, я вообще ничего у него не спросил…

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарил я берегиню.

Она попыталась улыбнуться, но получилось натянуто и устало. Сделала шаг — и слегка пошатнулась.

— Яся! — Кайл мгновенно оказался рядом. — Что с тобой?

— Устала…

— Анна тоже говорила, что устала, а оказалось… — вырвалось у меня с беспокойством.

— Нет, я правда просто устала, — прошептала она.

— Может, останетесь? — предложил я. — У нас работает отопление, и есть свободные комнаты.

— Это хорошая идея, — тут же вступил Кайл, но Ярослава только качнула головой.

— У меня кошки голодные… и ворон. Я ведь резко все бросила, — пролепетала она, с мольбой глядя на Кайла. — Надо их покормить и… впустить. Будут заморозки. Надо домой.

— Ладно… Поедем домой, — вздохнул он.

— Мы так мало поговорили… Надеюсь, вы еще заглянете?

— Завтра я обязательно заеду, — кивнул он. — Уверен, нам еще есть о чем поговорить. Может, что-то еще вспомню.

Я молча кивнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Да уж… Мне стало почти страшно думать, что еще может всплыть в его памяти. И еще страшнее — что может храниться в моей…