Глава 21

— Назовись, пришлая сущность! — скомандовал он. — Сообщи нам свое истинное имя!

— Ирина, — послушно ответила я, гипнотизируемая взглядом синих глаз.

— Ирина! — торжествующе выдал арх, оборачиваясь к собравшимся, обводя их победным взглядом. — Не Эурика Изральи! Демон не отрицает, что захватила это тело для своих мерзких целей! Говори, демон! — вернул он внимание мне. — Зачем ты уничтожила деву рода Изральи? Какой обряд помог тебе вытеснить ее душу?

Внутренне я чувствовала потребность что-то сказать, но вопросы, которые задал арх, исключали возможность моего ответа. Он спрашивал о том, чего я не делала. Поэтому просто молчала.

— Говори, демон! — усилил напор арх, гипнотизируя меня взглядом. — Говори, как сумела проникнуть в наш мир? Какие гнусные планы вынашиваешь?

Голову прошило болью, но я снова не могла ничего сказать. Как проникла? Понятия не имею. Я даже не уверена, что умерла там, на Земле, могу только догадываться. Гнусные планы? Да тоже нет. План один — выжить.

Собственно, последнюю мысль я, кажется, все же произнесла вслух, потому что арх переменился в лице. И так злобное, оно стало просто кричаще агрессивным.

Арх отошел от меня на два шага, не сводя при этом пристального, проникающего в самую душу, взгляда.

— Как ты сумела пробудить Силу Богов в этом теле, лишенном ее от рождения?

— Это дар Богов, — ответила я то, в чем нисколько не сомневалась.

— Кто ты такая, чтобы говорить о наших Богах? — взревел арх взбешенно. — Ты — демон! Пришлая сущность, отвратительная нашему миру и нашим Богам!

Он оттолкнул меня с брезгливостью, и я упала на спину, закрывая глаза. Сознание медленно приходило в норму. На время обо мне, кажется, забыли.

Когда кое-как, ввиду связанных рук, поднялась, наконец смогла оглядеться.

Я оказалась в большом зале, заполненном даргарами и людьми. Они стояли, по большей части, небольшими группами, переговаривались между собой. Взгляд выхватил знакомое лицо.

Ашраф.

Невольно коснулась груди. Того самого места, где появилась небольшая точка в ответ на клятву Ашрафа. Он обещал отплатить за спасение. Поклялся, что сделает для меня тоже самое.

Видимо, я смотрела на него слишком пристально, раз он обернулся, уставился прямо на меня, а потом не спеша подошел.

Остановился в шаге, разглядывая словно неведомую зверушку.

Длинные рукава скрывали его предплечья, но я знала, что знак клятвы все еще не месте, никуда не делся.

— Ты должен мне! — выдохнула бесстрашно, понимая, что терять мне, по сути, уже нечего. Куда уж хуже-то? — Поклялся отплатить. Принес клятву перед Богами! — напомнила я, не слишком понижая голос.

Ашраф изменился в лице.

— Я принес клятву дочери рода Изральи, а не тебе! — с ненавистью выплюнул он.

— Да? И почему же знак клятвы все еще горит на твоей руке? — насмешливо поинтересовалась я. — Это я спасла твою жизнь, наследный арх! Это я оттащила твое безвольное тело подальше от побоища! Это я, используя свои демонские знания, обработала твои раны! Это я укрыла тебя от преследователей, от тех, кому ты перешел дорогу, и кто собирался тебя убить!

Все в зале замерли. Затаились, прислушиваясь к нашему разговору.

— Как ты смеешь так обращаться к наследному арху? — услышала я визгливый женский голос откуда-то сбоку.

Не торопясь перевела в ту сторону взгляд, оценивающе окидывая молодую девчонку.

— Если бы не я, наследным бы стал арх Бурхан! А Ашраф отправился бы тропой предков!

— Замолчи! — выпалил Ашраф, выбрасывая в мою сторону руку.

Золотистый сполох стремительно укрыл нижнюю половину моего лица, полностью закрывая рот, лишая меня возможности говорить. Так вот что чувствовала Ильза в такие моменты.

Мычать, доставляя удовольствие собравшимся, не стала. Сжала покрепче зубы, лишь сверля Ашрафа презрительным взглядом. Жалею ли я, что спасла этого даргара? Что тащила его по лесу и после тратила свои силы на него? Нет, не жалею. Врач совершенно необязательно должен любить или даже уважать своего пациента. Частенько бывает наоборот.

Я его спасла, потому что так велели мне долг и призвание, а остальное уже на его совести, если она, конечно, у Ашрафа присутствует.

Сверля наследного арха презрительным взглядом, не заметила, как в мою сторону шагнули двое стражей. Они довольно грубо схватили меня под руки и выволокли из зала.

Протащили широким коридором, вталкивая в более узкое его ответвление. Крутила головой по сторонам, оглядываясь. Создалось ощущение, что из хозяйского крыла мы попали в крыло для слуг.

Убедилась в этом, когда меня неожиданно втолкнули в паркую кухню, прямо под ноги тучной женщине в темно-сером платье до пола. Та сначала с недоумением посмотрела на меня, потом вопросительно на даргаров, что меня «привели».

— Арх распорядился, чтобы ей нашли место на кухне. Пусть трудится на самой черной работе, помои выносит, — презрительно выдал один из конвоиров. — Она не опасна, — заявил он, не снимая, а лишь удлиняя цепь на моих руках. Передал ключ от цепи обалдевшей кухарке. — При малейших сложностях — сообщайте охране, — отдал он последнее распоряжение, прежде чем уйти, оставив меня на попечении кухарки.

Медленно поднялась, оглядываясь.

Большая жаркая комната с большой печью, и даже не одной. Несколько столов. Чаны с булькающей едой. Сковороды с жарящимися продуктами. Желудок тут же свело судорогой от аппетитных запахов.

Кроме кухарки, на кухне было с десяток работников. В основном молодые девочки, лет по тринадцать-пятнадцать. Пара парнишек того же возраста. Помимо кухарки, лишь одна женщина взрослая, я бы даже сказала, пожилая. Довольно худая, практически истощенная, но одежда опрятная, без пятен, волосы убраны и крепко завязаны.

Кухарка тоже производила благоприятное впечатление. Смотрела она на меня не брезгливо или презрительно, а крайне удивленно.

Отмерла. Прокашлялась.

— Госпожа Эурика, за что вас так? — услышала я ее голос и едва не застонала от понимания, что сейчас ее отношение изменится. Просто она еще не поняла, что перед ней не Эурика Изральи, а пришлая сущность. Демон.

Зачем Кахраман отправил меня на кухню? Решил поглумиться перед казнью? Или решил все же сохранить жизнь?

Ладно. Плыть по течению — то умение, которого у меня не отнять, значит, так и стану действовать. Радоваться тому, что жива, что не в каменном мешке. Пока я жива, могу бороться. Пока жива, есть шанс что-то изменить. И я им воспользуюсь, едва только он предоставится! Клянусь в этом и перед Богами, и перед самой собой!