Глава 32

Сон настолько живой и яркий, что я даже думала, арх переместился к нам, но нет, это было что-то другое.

Бурхан злился. Старался не показать этого, но злился. Он выглядел также, как и всегда и одновременно с тем иначе. Будто чуть размытая проекция самого себя.

Засыпала я рядом с гэрхами, но сейчас мы были одни. Я видела только Бурхана, не смогла даже определить место, где мы находились.

Первым делом арх схватил мои запястья, разглядывая тыльную сторону. В очередной раз и я принялась вглядываться, выискивая изменения. Но их не было. Привычная светлая кожа. Тонкая, сквозь которую просвечивают голубоватые венки. Ничего не найдя, Бурхан немного успокоился.

— Что происходит? — первой нарушила я тишину.

Голос прошелестел непривычно. Глухо, будто и не мой.

Короткий внимательный взгляд был мне ответом. Бурхан еще сильнее сжал зубы. Без спроса взял за руку, отводя в сторону. Обернулась, едва удержавшись от вскрика — я, то есть мое тело мирно спало в окружении гэрхов. Оглядела себя со всех сторон, пощупала. Как это возможно? Сердце забилось чаще, и я, та я, что полулежала на Хэди зашевелилась, потревоженная.

— Тихо, — шепнул Бурхан. — Успокойся. Только ты можешь себя разбудить, идем подальше и постарайся не волноваться.

Сглотнула, стараясь сохранить покой. Вроде получилось.

— Ты ведь жив? — задала тот вопрос, который мучил с самого момента, как поняла, что это не просто сон, что-то иное. Неужели Бурхан все же умер и теперь его душа явилась попрощаться со мной? — Или я сейчас говорю с призраком?

Старалась, чтобы голос звучал ровно, но он все равно дрогнул в ожидании ответа.

— Мешаю? — нелогично огрызнулся арх. — Прости, — тут же пошел он на попятную. — Тяжелый день, не хотел на тебе срываться. — буркнул Бурхан. — Да жив я, жив! — в ответ на мой требовательный взгляд выпалил он. — И даже вполне себе здоров твоими молитвами. Или твои молитвы теперь не обо мне? — хмыкнул даргар, пытливо всматриваясь в выражение моего лица.

Решила проигнорировать его последний вопрос. Понятия не имею, что он хочет услышать.

— Расскажи, что произошло, — попросила вместо этого. — Где ты? Что с твоим отцом?

— Кахраман мертв, — глухо уронил Бурхан, не спуская с меня глаз, отслеживая реакцию. — Я убил его. Убил Силой Мрака.

Замерла. Просто оцепенела.

Невозможно было не вспомнить тела, обращающиеся в прах на моих глазах. Это было… страшно. А ведь то были безжизненные тела, лишь оболочка, на которую Бурхан воздействовал Силой Мрака.

А Кахраман был жив…

— Я впервые использовал Силу Мрака на живом существе, — без малейшего торжества сообщил Бурхан. — Это тяжело, — потер он грудь. — За использование Силы Мрака неминуемо следует расплата. Я плачу частью своей души. Но я не жалею! Кахраман заслужил то, что с ним произошло. Каждый миг страданий. Он столько причинил зла, что заслужил все, что с ним случилось! — жестко припечатал Бурхан, глядя на меня с вызовом, словно ожидая, что начну его осуждать.

Не начну. Уж точно не я.

— Как ты? — спросила со сбивающим с агрессивного настроя участием. — Я могу помочь?

Шагнула ближе, кладя ладонь поверх ладони Бурхана. Глаза в глаза. И почти сразу провалилась в его сознание. Это не я, Бурхан затянул меня, — догадалась тут же. Он хотел показать мне момент казни, и я его увидела.

Это была именно казнь, не поединок.

Кахраман, опутанный моей/своей сетью, не мог сопротивляться. Бурхан, очевидно, не страдал тягой к излишней справедливости. Он даже не дал Верховному возможности сказать последнее слово. Приблизился неумолимо. Никто не помешал ему, никто не заступил дорогу. Даргары расступались, многие склоняли голову в знак уважения перед старшим сыном Верховного арха.

Я видела глазами Бурхана. Видела ненависть, горящую в глазах его отца. Видела понимание, что все кончено, но и надежду на то, что сын не сможет, остановится в последний момент.

Не остановился.

Бурхан произнес ритуальную фразу, призывая темную Силу. Силу, подаренную ему Великим Повелителем Мрака. Он еще не закончил говорить, как тело Кахрамана стало обращаться в прах.

Это было по-настоящему жутко.

Я вынуждена была смотреть вместе с Бурханом, видеть все с первой до последней секунды, слышать дикий яростный крик Верховного арха. Я не могла отстраниться, не могла вырваться. Не могла даже просто закрыть глаза. Бурхан крепко держал мое сознание, выплескивая из себя сотворенное. Ему нужно было разделить это с кем-то, и он выбрал меня.

Я не испытывала любви или даже просто приязни к Кахраману, но когда смогла отстраниться, по щекам текли слезы. Слишком страшной оказалась казнь, слишком жуткой для моего восприятия.

Бурхан больше не пытался коснуться меня, стоял в шаге и просто смотрел, ждал приговора.

— Вот такой я, — первым нарушил молчание. — Чудовище, как ты и сказала. Служитель Повелителя Мрака, владетель хаоса. Вот такой.

— Он… — голос охрип и отказывался повиноваться. — Кахраман заслужил, — откашлявшись, продолжила я.

Говорить было сложно, перед глазами все еще стояла картина того, как тело Верховного арха обращалось в тлен. На моих глазах, на глазах его подданных, собравшихся на площади.

Черный прах, отделяясь крупными хлопьями, поднимался в воздух, разлетался, гонимый ветром. Выглядело это до того жутко, что, думаю, много ночей впереди я буду видеть эту картину. Кахраман закричал не сразу, но когда его крик ворвался в уши всех собравшихся, он был исполнен бессильной ярости и злобы. Крик, полный отчаяния и проклятия тем, кто не встал на его защиту, не исполнил долга. Проклятия в сторону сына, выросшего не таким, как он хотел. Не вобравшего в себя жестокость и ненависть, отличного во всем и от того еще более ненавистного.

Бурхан все еще смотрел на меня. Неотрывно. Глаза в глаза. Он ждал. Ждал вердикта, ждал, пока проявлю страх и ненависть. Бурхан так привык к этим эмоциям, что ждал их и от меня.

* * *

— Ты останешься в Аракшаре? Будешь вместо отца? Править? — сыпала вопросами, чтобы сгладить неловкость, а еще прогнать колючий ком, царапающий грудь изнутри.

— Мне не нужна власть, — усмехнулся Бурхан. — Я к ней никогда не стремился. Орхартен увяз в дрязгах, войнах, стычках на границе… простые орхартенцы давно забыли, каково это — жить спокойно. Вот о чем я беспокоюсь. Но сейчас время Ашрафа, — качнул он головой.

— Почему ты не убил и его? Пожалел?

— Я и не собирался убивать братца, — возразил Бурхан. — Ашраф такой, каким его вырастил Кахраман. Впрочем, Ашраф тоже успел натворить уже достаточно, чтобы разгневать Богов. Судя по виду, ему осталось недолго править.

Вспомнила, как выглядел Ашраф при последней встрече. Каким он был в тот день. Жалкий, осунувшийся.

— Ты даже не представляешь, насколько он плох и жалок, — добавил Бурхан. — Мне не нужно его убивать, Ашрафа убьет его собственная глупость! Боги не прощают лжи, Ирина. Это ведь клятва перед тобой его убивает, я прав? — очередной острый взгляд.

— Да, — кивнула. — Ашраф поклялся, что отплатит тем же, спасет меня из опасности. Я не просила, он сам поклялся. Я тогда даже не знала, насколько серьезно то, что он сделал.

— Тебе не за что оправдываться. Тогда Ашраф действовал под влиянием порыва, теперь расплачивается осознанно.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Он уже ничего не сделал, когда Кахраман собирался тебя убить. Поклялся, и не сделал! Думал, новый обряд матери его защитит. Каждый должен отвечать за свои поступки, Ирина, таковы заветы Богов.

— А за чьи поступки расплачиваюсь я? — вырвалось невольно. — За что меня ненавидят и боятся? Разве сделала я хоть что-то дурное? Разве навредила кому-то? Причинила зло?

Разговор разбередил успевшие покрыться коркой воспоминания. Время, что я провела в Кристальном дворце было ужаснейшим за всю мою жизнь! Несправедливость, жестокость, боль и отчаяние…

— Ирина… — Бурхан дернулся было ко мне, но словно наткнулся на невидимую стену. Замер. — Ты будешь жить спокойно, я смогу это устроить. Кля…

— Нет! — перебила, резко шагая к Бурхану, закрывая ему рот своей ладонью. — Никаких больше клятв! — запальчиво выкрикнула я. — Пожалуйста, не нужно.

Бурхан блеснул глазами. Не отстранился, не отошел, даже руку мою не убрал. Сама опустила, когда убедилась, что он не собирается заканчивать.

В груди что-то заворочалось. Оглянулась на саму себя, которая спала среди гэрхов. Бурхан тоже посмотрел в ту сторону. Так странно ощущать себя сразу в двух местах. Заволновалась еще больше, от чего та я, что спала, пошевелилась, а у меня перед глазами все поплыло.

— Не веришь мне? — глухо спросил Бурхан, глядя туда же, куда и я.

— Не в этом дело, — отмахнулась. — Как это возможно? Я и там, и тут. Это сон или что-то большее?

Попыталась себя ущипнуть, но Бурхан не дал, мягко удержав мою руку.

— Еще немного, — попросил он. — От боли точно проснешься.

— Я странно себя чувствую, — сказала истинную правду. — Голова болит и вот тут, в груди печет.

— С непривычки. Ты — ментальщик, Ирина. Сознание ментальщиков способно на многое. Но вот так разделять сознание способны только сильнейшие.

Бурхан удержал меня, когда собиралась себя ущипнуть и продолжал держать мою руку в своей. Я чувствовала прикосновение, но так, словно между нами слой ваты.

— Тебе нужно учиться, — поглаживая мою ладонь большим пальцем проговорил арх.

— Я уже учусь, — сообщила хвастливо. — Выучила уже десятка три формул и не только. Со мной занимаются Сайрус, Левир и…

— Ролан, — скрипнув зубами закончил Бурхан.

— Да. Откуда ты знаешь?

— Просто знаю, — снова отчетливо скрежетнул зубами арх, моментально отстраняясь и отходя на шаг. — Знаю, — повторил он. — Встретимся в Зартаге, Ирина. Не перечь моим даргарам, слушайся их во всем, — в его голос вернулась привычная жесткость. — Особенно Итария. В Радей не суйтесь, эти леса пограничные и очень опасные, можно случайно нарушить границу.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что знаю, насколько ты своевольна, — проворчал даргар. — Да и гэрх твой не лучше, — добавил со значением.

То тепло, что возникло между нами недавно, исчезло без следа.

— Как скажете, арх.

Я тоже отступила, вмиг выставляя колючки.

— Ирина! — окликнул Бурхан, когда я уже собиралась отойти. — В Зартаге ты будешь в безопасности, — примирительно сообщил он. — Кроме того, на Зартагском перевале видели стаи диких гэрхов, — со значением поведал арх. — Твоему питомцу давно пора закончить этап взросления.

— Хорошо, я поняла.

Сердце билось все чаще, перед глазами все плыло, сознание мутилось, чувствовала себя, словно вот-вот потеряю сознание. Бурхан смотрел на меня до самого момента, как у меня перед глазами потемнело, а очнулась я уже на земле, опираясь на мощную спину Хэди.

Вскочила, оглядываясь по сторонам, ища Бурхана. Прошла до того места, где мы с ним общались. Ничего не говорило о том, что тут кто-то был. Ночью выпал свежий снег, возможно, последний в этом сезоне. Так вот, везде вокруг лагеря он был нетронут. Никаких следов.

— Ирина! — окликнул Ролан, напугав внезапным появлением. — Ты в порядке? Что случилось? — Даргар смотрел с волнением. — Ты так резко вскочила. Дурной сон?

— В порядке, — кивнула, продолжая озираться. Неужели мне все это приснилось?

Малыш открыл глаза, глядя на возню рядом с собой с неудовольствием. Лениво поднялся, отгоняя Ролана, привычно мазнул языком мне по лицу.

— Ирина, — Ролан остановил мои метания, взял за руку. — Ты можешь ничего от меня не скрывать. Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда и не стану виновником твоих бед. Клянусь, что буду защищать и оберегать тебя и тех, кто тебе дорог. Клянусь, что мои помыслы и порывы чисты и открыты. Призываю Богов в свидетели!

Я не успела его остановить, слишком растерянная со сна. Алый кокон окутал Ролана, оповещая, что клятва услышана Богами.

— Шалбер, — только и оставалось выдохнуть мне, касаясь предплечья даргара, глядя, как в том месте выжигается некрупная метка принятой клятвы.