Глава 20

Среди ночи я проснулась от рыка Малыша. Такого дикого, такого яростного рева от него я еще не слышала. Выскочила наружу, беспомощно глядя на зарево неподалеку. Гэрх этой ночью уходил на охоту, и сейчас он оказался отрезан мощной стеной пламени.

Боже, как можно было спать настолько крепко, чтобы даже не услышать треск пламени, рев бушующего огня? Схватившись за голову, силясь подавить рвущийся наружу крик, я беспомощно смотрела на творящийся ужас и не знала, что предпринять. Огонь был уже так близко, что действовать требовалось решительно и без промедлений.

Малыш рвался ко мне, и в какой-то момент ему это удалось. Гэрх прибежал ко мне, бешено сверкая глазами, с опаленной шкурой, местами дымящейся, полный решимости спасти меня.

— Спасибо! — подняла глаза к небу.

Не знаю, кого я благодарила. Какого именно Бога и Богиню, но благодарность эта была искренней и от всего сердца. Такой друг, как Малыш, дарован мне Богами, это бесспорно.

Бросить Евсию погибать в пожаре я, конечно, не могла. Вытащить истощенную старую женщину наружу удалось почти без труда. Я действовала на огромных дозах адреналина, вырабатываемых организмом.

Малыш распластался по земле, позволяя мне разместить Евсию на его спине. Перед побегом от ревущего бушующего в лесу пламени отвязала курозу, выпустила из загона лелерок, пугнула прашек… Все, кажется, свободное плавание начнется раньше, чем я бы хотела и совсем не по моей воле.

Села на спине ящера, придерживая вдруг начавшую стонать Евсию. Ее стоны, как ни странно, меня порадовали. Это было первое проявление того, что старая женщина может очнуться, прийти в себя. Нет, не могла я ее бросить на растерзание безжалостному огню.

Ехоровка, кстати, тоже на краю леса стоит, так что поджигателям стоило бы подумать, не доберется ли огонь и до них. А уж про бедных зверей и птиц, которым суждено погибнуть в пламени и вовсе молчу.

Малыш двигался максимально осторожно, а я молча глотала слезы, глядя на выбегающих из пожара зверей с подпаленными шкурами, слыша жалобные крики, доносящиеся из огня. Что за изверги такое сотворили? Это как же нужно ненавидеть ворожей, чтобы решиться на такой дичайший глупый поступок. Глупый и жестокий.

Малыш остановился, только отойдя от домика на значительное расстояние. Мы обогнали даже дым, он сюда не доносился. Небольшой привал.

Спустила старуху со спины гэрха, стараясь придерживать и не доставить несчастной еще больших страданий. Того, что случится дальше, я никак не ждала. Евсия вдруг открыла глаза, фокусируя взгляд на мне. Пересохшие за эти дни губы шевельнулись, из охрипшего горла вырвался кашель.

Евсия неожиданно крепко схватила меня за руку. Старуха приподнялась чуть на локтях, глядя на меня с внезапным блеском в выцветших глазах. Ее взгляд гипнотизировал и даже немного пугал.

— Время пришло, — прохрипела Евсия едва слышно, сжимая мое запястье с еще большей силой. — Передаю тебе Искру! — выдохнула она, не отрывая взгляда. — От дочери к дочери, как завещано. Передаю силу и дар, память и знания. Используй во благо, живи достойно, неси Искру с честью, передай дочери. Успела, — прошептала она совсем тихо, угасая на глазах. — Исполнила волю Великой Богини.

Глаза Евсии закатились, и она безжизненно рухнула на землю. Пальцы старухи по-прежнему сжимали мою кисть, утратив, правда, былую силу.

От травницы отделилось… нечто. Светлое, переливающееся серебром. Искрящееся, источающее тепло. Словно сеть, вуаль, метнувшаяся в мою сторону, окутавшая всю меня, начиная от руки, которую все еще сжимала Евсия. Неизвестная сила стремительно поднималась выше, обволакивая все мое тело, будто впитываясь в меня, пронизывая каждую клеточку тела.

Ни шевельнуться, ни дернуться я не могла. Окаменела, вынужденная быть безвольным зрителем.

Стоило прозрачной вуали окончательно впитаться, от старухи отделилось еще что-то. Сгусток размером с кулак. Переливающийся разными оттенками зелени. Этот сгусток замер на секунду на уровне наших лиц, а уже в следующую ударил меня в грудь, выбивая дыхание, отбрасывая от Евсии на полметра, не меньше.

Едва только наши руки разъединились, как тело старухи стали оплетать зеленые стебли. Трава росла на глазах, удлинялась, стекалась со всех сторон, покрывая всю женщину.

Моих сил хватило на то, чтобы доползти и коснуться запястья Евсии, убеждаясь в том, что пульса нет. Старая травница умерла.

Силы оставили меня, навалилась безмерная усталость, перед глазами потемнело. Я еще слышала бульканье Малыша, чувствовала его горячий язык на лице и шее, но на этом все, чернота поглотила сознание.

Мне явилась она — Богиня. Валрея. Проклятая своей семьей, а с ее подачки и простыми лароссцами. Я знаю, что видела именно ее, хотя мы и не говорили. Это знание шло изнутри, оно просто было.

Валрея не сказала ни слова, она лишь смотрела на меня, окутывая своим вниманием и теплом. Кажется, я успела лишь моргнуть, как Богиня оказалась возле, вплотную ко мне. Нас разъединяли сантиметры. Касание губ на лбу ощутилось чем-то родным, теплым, чарующим.

Миг, и видение исчезло, а я открыла глаза.

Малыш лежал возле меня, глядя с тревогой. Стоило встретить взгляд коричневых глаз ящера, он встрепенулся, вскочил на ноги, принялся лизать лицо.

— Эй, ну хватит! — замахала на него руками. — Малыш, ну все, все.

Встав на колени, нашла взглядом Евсию.

Тело старой травницы полностью покрывала трава. Очертания тела еще угадывались, но вскоре должны были слиться с землей.

Подползла ближе, неотрывно глядя на зеленый холмик. Стало горестно и тоскливо.

Проведя рукой вдоль зеленого кокона, я прощалась с той, кто был добр ко мне. Евсия приняла, помогла, как сумела. Хоть и не доверяла, но не оттолкнула, окружила заботой и вниманием.

Я прощалась с той, кто заподозрил во мне демона, но не успел об этом никому сказать. И даже несмотря на это я не была рада ее смерти. Напротив, чувствовала себя осиротевшей, одинокой, словно потеряла близкого родственника.

Лес уже не горел. Лишь горький запах гари давал знать о том, что было тут ночью. Огонь вряд ли мог потухнуть сам, не такой сильный. Кто-то его потушил…

Я еще смотрела вдаль, выискивая очаги былого пожара, как вдруг поняла, что во мне произошли изменения. Вспомнился сон, а еще вспомнились слова Евсии перед смертью.

«Передаю тебе Искру! От дочери к дочери, как завещано. Передаю силу и дар, память и знания…»

Память и знания… Замерла, прислушиваясь к себе.

Нет, я не получила памяти Евсии, не узнала ее жизни. Я получила ее опыт, ее бесценные умения. Теперь я знала, что делать, внутренний голос руководил моими действиями, когда я опустилась на землю и зарыла ладони в мягкую подушку, прижала к гудящей после пережитого земле.

Закрыла глаза, прислушиваясь, посылая волны Силы, направляя их к поврежденному лесу. Земля откликнулась. Я чувствовала, как подземные источники устремляются к израненным огнем деревьям и кустарникам. Как сбрасывают растения обгорелые ветви, как наполняются соком израненные стволы, как гонят новые листочки наружу. Этому месту понадобится много времени на восстановление, но оно оживет, непременно оживет.