Примета 10, проверенная: наличие имущества — к обилию желающих его унаследовать родственников

Девятнадцатое юнеля. После обеда

Эрер Прейзер

Э́рер Пре́йзер терпеть не мог работать в одиночку: когда не с кем было переброситься хоть словом, в голову сразу лезли мысли о прошлом, а он старался их избегать.

Однако в связи с чрезвычайной ситуацией и объявленной охотой на Странника агентов размазывало по заявкам, как масло по дешёвым бутербродам — очень тонким, мать его, слоем.

Именно поэтому Эрер ехал допросить двух потенциальных чужемирянок в одиночку, пока его напарники занимались тем же — отрабатывали бесконечные заявки от бдящего изо всех сил населения.

Объявленная тревога сыграла свою роль, добавляя нервозности, а вместе с неутешительными новостями от Разлома — и вовсе срывая с резьбы неуравновешенных и мнительных обывателей. Агенту Службы Имперской Безопасности и в обычное время нередко приходилось иметь дело с помешанными, душевно больными и агрессивными людьми, а теперь подобные взаимодействия учащались и становились всё более напряжёнными.

На Мелча вон недавно собак натравили, решили, будто он Странник. Но это ещё ладно, Бавуру из другой команды сумасшедшая бабка вылила на голову кипящее масло, и теперь он ходил с розовой после лечения ожога лысиной — крайне нелепой в сочетании с кустистой рыжей бородой. И только Десару Блайнеру ничего не делалось — тот умел даже с ядовитыми змеями поладить так, что они признавали его своим.

Эрер предпочёл бы проводить допросы именно в компании харизматичного капитана, на контрасте отыгрывая злого психопата-особиста. Эта роль получалась у него как нельзя лучше, а от его улыбки вздрагивали даже бывалые душегубы.

Как говорится, у каждого свой талант — вот Прейзеру и досталось от щедрот природы умение улыбаться так, что у особо впечатлительных вышибало нижний клапан. К сожалению, серьёзное выражение лица производило не менее запоминающееся впечатление, так что Эрер просто смирился с репутацией психа и маньяка, а на некоторые допросы сразу шёл с отполированными до блеска плоскогубцами, лыбился и раздражающе ритмично ими пощёлкивал — чем гарантированно заставлял нервничать даже самых психологически крепких подозреваемых.

Мягко давя на педаль газа, офицер Прейзер заставлял свою гордость — неповторимый, собранный по его индивидуальному заказу магомобиль — мчаться по дороге всё быстрее.

Насколько Эрер не любил одиночество, настолько он любил скорость. Шуршание колёс, рёв двигателя, полное единение с мобилем. Сквозь металлические вставки на руле через аристократически тонкие пальцы к мотору текла магическая сила, и тот сыто урчал под глянцевым чёрным капотом.

Обычно Эрер предпочитал ездить по ночам, при свете лун, заливающих сиянием леса и поля, но сегодня пришлось сорваться раньше — он хотел застать обеих потенциальных чужемирянок до заката, желательно ещё в постелях. Спросонья допрашиваемые более уступчивы и сговорчивы.

Чужемирцев Эрер недолюбливал чисто с профессиональной точки зрения: да, они порой несли в Довар ценные знания, но вместе с ними и риски. Потенциальная опасность была несопоставима с выгодой. Достаточно одного древнего, опытного мага, знакомого с чуждыми для их мира технологиями, чтобы поработить или уничтожить тысячи людей. Именно поэтому СИБ контролировал появления опасных чужемирцев и уничтожал их до того, как те принесут вред.

Но не всех, попадались же и мирные духи, да и в плотной зачистке не было необходимости — большинство чужемирцев погибало в первый же год появления в Доваре. По Лоарельской Империи эта статистика была ещё жёстче: до девятого месяца дотягивало меньше пяти процентов чужаков.

Объяснялось это просто: духи плохо приживались в новых телах, а если и умудрялись зацепиться и остаться, то их всё равно не любили и избегали, а иногда и убивали намеренно. Да и кому понравится, если тело любимого отца, брата, сына или мужа вдруг займёт чужак? Изоляция от общества делала своё дело, наряду с непривычными артефактами, магическими выгораниями и дикими животными.

Пару веков назад порядки были другие: чужемирцев истребляли сразу, не разбираясь в частностях. Последние десятилетия политика изменилась — лоарельцы научились извлекать из чужих знаний пользу. Подкованных технически брали на работу в СИБ в соответствующие подразделения, тщательно контролируя их изобретения, а за остальными просто наблюдали.

В большинстве своём переселенцы из других миров не представляли опасности и много хлопот не доставляли, но попадались и убийцы, и насильники, и просто сбрендившие от внезапно появившейся магии и мнимого всемогущества. Некоторые вообще воспринимали новую действительность как игру или галлюцинации. Таких особисты старались устранить до того, как они успеют навредить местным жителям. Для этого в столичной ячейке имелись каратели — маги, способные подчистую выпить дух, тем самым уничтожая его и не позволяя впоследствии занять чьё-то новое тело.

Все обыватели знали: если после обряда воскрешения родственник начал вести себя странно, необходимо как можно скорее подать заявку в СИБ. За утаивание от властей информации о чужемирце и укрывательство полагалось суровое наказание вплоть до тюрьмы.

Самих агентов СИБа и высокопоставленных военных воскрешать запрещалось — с этим Эрер давно смирился и в целом не страшился смерти, в какой-то мере даже смотрел на неё как на избавление. От прошлого.

Однако и залечь в склеп не торопился — ещё успеется. А пока он служил Империи и приносил пользу — отрабатывал заявки.

С точки зрения Эрера, идеи чужемирцев и их взгляды на устройство общества были порой куда опаснее бомб. Особенно сейчас, когда напряжение между полуденниками и полуночниками достигло пика. Если бы не Блокада Разлома, которую худо-бедно удавалось держать магам, в стране случилась бы кровопролитная революция.

И об этом у особистов тоже болела голова: достаточно одной вспышки, чтобы полыхнул огонь народного бунта, а значит, надёжнее упокоить чужемирца навсегда, чем позволить ему искрить своими идеями. Разумеется, реформы нужны, и император готовит пакет преобразований, но их нужно вводить постепенно. Открыли же факультеты в академии, куда берут только полуденников для изучения не требующих магического дара специальностей — инженерных, строительных, аграрных. Ввели льготное право на выкуп земли по сниженной цене. Сняли все законодательные запреты на смешанные браки и обязали все заведения и учреждения обслуживать клиентов вне зависимости от расы.

Хотя, как ни странно, самим полуденникам это и не понравилось — они не хотели пускать магов в свой мир и делить с ними жизненное пространство. Да и землю выкупали лишь единицы, ведь большинство хотело получить её бесплатно.

Дорога ложилась под колёса магомобиля светлой лентой, и Эрер буквально растворялся в мощи мотора. Когда-то давно, ещё в прошлой жизни, он хотел стать пилотом, однако этой мечте не суждено было осуществиться, поэтому он просто наслаждался скоростью мобиля, послушного руке опытного водителя. В салоне умиротворяюще пахло новой кожей и едва уловимо — одеколоном Мелча, не успевшим выветриться после последней совместной поездки.

К запахам Эрер всегда был чрезвычайно чувствителен, поэтому этот конкретный одеколон выбрал и подарил напарнику, чтобы аромат не так сильно бесил. Сам он посторонних запахов на теле не терпел и даже мыло всегда покупал без отдушек и только у одного проверенного торговца.

По мере приближения к Кервалу погода ощутимо портилась, а дорога местами становилась мокрой, пришлось даже сбросить скорость.

Где-то по Лоарельской Империи бродит Странник, представляющий реальную угрозу, а Эреру достались в отработку старуха и молоденькая пигалица — геройствуй на здоровье.

Или заявки всё же подкинут нечто интересненькое?

Кервал был небольшим областным центром, где имелась своя ячейка СИБа, но сейчас парни не справлялись с нагрузкой, поэтому им на помощь направили Эрера. Хотели прикомандировать, однако он упёрся изо всех сил и настоял на том, чтобы ездить на мобиле каждый раз, когда потребуется.

Показавшийся впереди город выглядел как пятно серого лишая, расползшееся по мшистому зелёному стволу поваленного дуба. Серые каменные постройки отвоевали территорию у заливных лугов и кудрявого леса, а окраинные дворы выглядели так, будто война с природой ещё ведётся — ощетинились заборами и настороженно смотрели на лес окнами-бойницами.

Дикие ночные звери в Доваре опасны, зимой стая голодных блейзов вполне может напасть на посёлок, однако летом картина выглядела обманчиво идиллически.

Нужный адрес Эрер нашёл далеко не сразу. На карте были обозначены лишь самые крупные улицы, а вот хитросплетение переулков между ними пришлось изучать самостоятельно. Мобиль он припарковал на одной из главных площадей и теперь был практически уверен, что вернётся к залапанным маленькими ладошками крыльям — их дети почему-то трогали охотнее всего. Возможно, их привлекал хищный изгиб арки над передним колесом, в зеркальной поверхности которой смешно искажались лица. Если учесть детский рост, то место действительно получалось самым удобным.

Думая о мобиле, Эрер чуть не прошёл мимо небольшого доходного дома, приткнутого между двумя торговыми лавками — обувной и скобяной.

Сверившись с записями, он взялся за колотушку в виде оскалившегося блейза и несколько раз громко постучал. Дверь распахнулась почти сразу, за ней оказался полноватый мужчина лет шестидесяти с густыми бакенбардами.

— Ясного вечерочка. Я по заявке от Де́на Тевмоа́ля. Это вы?

— Да-да, я, — суетливо отступил тот вглубь прихожей. — Заходите.

— Офицер Эрер Прейзер. Рассказывайте, что произошло?

— В тётку дух чужой вселился, не иначе. Злобная стала, только и делает, что кричит. Раньше-то она кроткая была, а тут как ночные пчёлы накусали. Кашей кидается, скандалит, обзывается. Память потеряла, никого не узнаёт. По ночам воет. Ну точно чужемирянка! По всем признакам. Вы уж её заберите! Изолируйте! Мочи никакой нет — последние жильцы на втором этаже оставались, и те съехали.

— Это ваш дом?

— Я распорядитель, — замялся Ден. — Племянник тётки Итро́нги.

— А родные дети или внуки у неё есть?

— Да как же, было трое. Сначала муж у Разлома сгинул, потом сыновья один за другим. А второй раз тётка замуж так и не пошла.

— Ясненько. Получается, что вы — ближайший кровный родственник?

— Технически ближайший — батя мой, брат ейный. То есть еёйный, — поправился он и нахмурился: — В общем, тёткин родной брат. Да только он ещё старше, из дома уже два месяца не выходит. А я вот ухаживаю, значит, за тёткой-то, всё на мне. И подай, и принеси, и счета оплати.

— Понятненько… — протянул Эрер. — Проводите меня к ней.

Племянник отвёл его в украшенную по моде прошлого века спальню на первом этаже — просторную и казавшуюся пустой.

— Гава́р, это ты? — раздался вдруг испуганный старческий голос.

— Гавар — это кто? — строго посмотрел на собеседника Эрер.

— Так муж еёйный. То есть ейный. Покойный.

— Ждите меня в прихожей.

Эрер шагнул в комнату, время в которой, кажется, замерло.

Хрупкие фарфоровые цветы в вазе навсегда застыли в моменте, когда тугие бутоны наконец распустились. Но не пахли. И не вяли. Массивные часы на стене остановились, а минутная стрелка немного не дотянула до полудня, и это почему-то слегка раздражало. Тонкий узор позолоты на шёлковых обоях давно поблёк, а сам рисунок выцвел, однако его элегантная красота всё ещё отчётливо проступала сквозь годы. Пахло пылью, старостью, подгоревшей кашей и едва уловимо — сладкими женскими духами.

Старомодный диван в чехле с розовыми рюшами, подушки с вышитыми пионами, позолоченный канделябр, украшенный металлическими цветами — ни одного современного предмета в комнате, даже музыкальная шкатулка была куда старше Эрера.

Потенциальная чужемирянка сидела на постели. Сухонькая, едва заметная из-под нескольких слоёв одежды старушка повернулась к визитёру и обиженно спросила:

— Где же ты был всё это время, Гавар? Этот толстощёкий нахал меня опять обманул. Он сказал, что ты умер. Вздор! И пирожные со сливочной начинкой он так и не принёс. Всё носит пустую кашу… Гавар, почему ты так странно на меня смотришь?

Эрер осторожно приблизился и сел напротив старушки, опушённой облаком длинных седых волос. Печать на её виске было едва видно — магических сил в теле почти не осталось. Собеседница вдруг кокетливо заправила жиденькую белую прядь за ухо, а потом с горечью упрекнула:

— Давно же ты не приходил, Гавар. Неужто забыл меня?

— Нет, что ты. Просто не мог вырваться со службы, — честно ответил Эрер, уже понимая, зачем его вызвал ушлый племянник.

Хотел поскорее избавиться от дементной тётушки и наложить лапу на доходную недвижимость. Видимо, как только отец перестал выходить из дома, Ден почувствовал себя куда вольготнее.

— А я скучала. И ждала… — тихо ответила старушка, а потом обиженно отвернулась.

— Я попрошу, чтобы тебе принесли пирожные, — неловко кашлянул Эрер. — И чтобы тебя навестил целитель.

— Не хочу целителя, — вдруг очень серьёзно отозвалась старушка. — Я ждала, что ты за мной придёшь. Что ты скажешь, что не забыл меня и ждёшь встречи.

— Не забыл. Жду, — зачем-то ответил Эрер и поднялся на ноги.

Она кивнула и протянула ему руку. Немного манерно и в то же время с затаённой надеждой. Он осторожно её принял и поцеловал покрытую тёмными пигментными пятнами тыльную сторону ладони.

— Приходи, когда будешь готова.

— Приду. Совсем скоро приду, — с нежностью прошептала она. — Я давно готова, тебе стоило только позвать.

Эрера кольнуло горькое сожаление о том, что некому смотреть на него вот так. Он отогнал непрошенные мысли и поклонился собеседнице, как в прошлом веке благородный лардон кланялся невесте после танца. На светлых, таких же выцветших, как и обои, щеках зарделся едва различимый румянец, и старушка улыбнулась ему на прощание.

Племянник ожидал, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что? Вы заберёте её?

— Нет. Вы принесёте ей те пирожные, которые она хотела. Я поставлю в известность местный отдел дознания, чтобы ребята проследили, хорошо ли вы заботитесь о своей тётушке. Да, она не в себе, но это старческое. Проявите хоть немного уважения.

Ответ Эрер слушать не стал — ему захотелось поскорее выйти на воздух. Да и сколько таких уродственничков он уже видел раньше, ничего нового этот Тевмоаль не скажет. Утомился выхаживать старушку, ждёт не дождётся, когда освободятся комнаты и можно будет сдать их внаём подороже.

Вернувшись на площадь, Эрер обнаружил семерых чернявых мальчишек-полуденников, прилипших к мобилю так, словно кто-то посадил их на клей. Один даже залез на капот, чтобы потрогать очистители лобового стекла, но, заметив хозяина, растерялся, запутался в ногах и руках, и пока остальные с визгами брызнули в разные стороны, этот замер в ужасе перед магом.

Полуденники всегда демонизировали полуночников, и Эрер уже привык видеть отчётливый отпечаток страха на смуглых личиках.

— Ну, привет. Я офицер Прейзер, а тебя как зовут?

Застывший на месте преступного залезания на капот мальчишка пробулькал в ответ нечто неразборчивое и сжался в комок.

— Давай я помогу тебе слезть. Только ботинками на лак не наступай, можешь поцарапать. На колени вставай и сползай.

Мальчишка кивнул и полез так медленно, словно в финале его ожидал эшафот.

— Я тоже технику с детства люблю. Здесь мотор на четырёх накопителях самого большого размера, представляешь? Автономная работа на полном заряде магии — до семи часов, а максимальная скорость — тридцать лиг в час, — сказал Эрер, краем глаза замечая, как сбежавшие до этого мальчишки осторожно выглядывают из-за соседних кустов. — Вот вырастешь, станешь работать дознавателем, как я, и купишь себе такой же мобильчик.

— А вы дознаватель? — приободрился мальчишка, поняв наконец, что есть его заживо никто не собирается.

— Почти. И мне нужна помощь. Знаешь господина Дена Тевмоаля?

— Ну… да…

— Я ему дал важное задание купить пирожных для его тётушки, но что-то сомневаюсь, что такое дело можно ему доверить.

— Сам небось по дороге сожрёт, — раздалось из-за кустов.

— Вот именно. Так что вы уж будьте добры, выполните это важное задание. Купите и отнесите тётушке Итронге пирожное со сливками. А на сдачу возьмите себе карамелек или ирисок. Чур, только так, чтобы всем хватило.

Эрер протянул мальцу десять арчантов, и у того аж рот приоткрылся от изумления.

— Так много сдачи-то получится, — смутился он, протягивая руку.

— Так и вас немало.

Дети сгрудились вокруг получившего деньги счастливчика и завороженно наблюдали, как Эрер садится в машину и уезжает прочь.

Его ждала ещё одна заявка — в Армаэсе. Староста небольшой деревни уверял, что в местную тихую целительницу вселилась ведьма.

Это было уже интереснее. Начнём с того, что чужемирянки попадаются гораздо реже, чем чужемирцы. Видимо, мужские духи более склонны к странствованьям или же охотнее вступают в борьбу за возможность занять чужое тело. Сам Эрер ещё ни разу с чужемирянкой не сталкивался, оттого теперь ему было… любопытненько.

Нужная деревня была обозначена в СИБовском атласе дорог, и нашёл её Эрер без труда. Дом старосты — единственный двухэтажный на всё село — маяком торчал в самом начале улицы.

Остановившись поодаль от ворот, Эрер вышел и всеми лёгкими вдохнул тягучий вечерний воздух. Пахло скотиной, цветами, свежим хлебом и немного — прелой землёй. А от старосты — ещё и смесью пота и квашеных овощей, но Эрер давно привык, что от людей чаще всего пахнет плохо.

— Господин Рустек? Я прибыл по вашему заявлению о появлении чужемирянки.

— Ну наконец-то! — воскликнул тот.

Вид у него был серьёзный и озабоченный, и это указывало если не на то, что он прав, то хотя бы на то, что он искренне в это верит.

— Офицер Эрер Прейзер. Рассказывайте.

Староста поведал то, что Эрер и так знал из заявления: живущая на отшибе девушка вдруг из кроткой до немоты превратилась в деловую особу и стала совершенно иначе себя вести. Сокалиху отказалась лечить, а Сотту прокляла.

— Одну только Сотту прокляла? Без причины?

— Ну да. Денег хотела.

— Просто пришла и стала требовать деньги?

— С ружжом! — деловито кивнул староста. — Где это видано? Совсем девка ошалела! Ланка ружжо в руки никогда бы не взяла. А эта ещё и лесного леопарда откармливает и на людей натаскивает. Ведьма! Вы уж разберитесь и верните нам обычную Лану, — требовательно заявил он.

— Боюсь, это невозможно, — задумчиво отозвался Эрер, не первый раз столкнувшийся с таким требованием. — Дух настоящей Ланы вернуть нельзя.

— Как «нельзя»? — нахмурился Рустек и на секунду замолчал, обдумывая сказанное: — Тогда эту сделайте сговорчивой. Я не потерплю неповиновения от какой-то зарвавшейся чужемирянки! Я её официальный опекун, а она мне угрожать и отказывать смеет!

— Разберёмся.

Ружьё и проклятия вместе действительно сочетались странно. Оружие предпочитали полуденники, а полуночники — магию. Даже среди коллег-агентов попадались те, кто брал огнестрел в руки лишь вынужденно, без какого-либо желания.

Выслушав старосту, Эрер направился к дому про́клятой Сотты, но никакого проклятия на ней не оказалось, зато выяснилась любопытная деталька: чужемирянка требовала не просто деньги, а долг. И теперь Сотта истерила и в свою очередь требовала от офицера, чтобы он снял с неё страшное проклятие, и искренне верила, будто ворованное принесёт ей горе и несчастье. Эрер не сдержался и хмыкнул: умение психологически воздействовать на жертву у Ланы-Неланы не отнять.

Поговорив ещё с несколькими деревенскими, Эрер сделал предварительные выводы: у занимавшего тело барышни духа явно были твёрдый характер и фунт упрямства, что для его работы не очень хорошо. Чем податливее и спокойнее дух, тем меньше с ним волокиты и нервотрёпки, а волевые личности доставляли куда больше проблем и, что самое неприятное, не умели безропотно сидеть на месте и не загораживать собой луну.

А проблемненькие духи в Империи никому не нужны.

Сев в машину, Прейзер наконец двинулся на встречу с самой Ланой-Неланой и когда вышел из машины, она уже стояла на крыльце, напряжённая и с винтовкой в руке. К этому моменту он был почти уверен, что перед ним действительно чужемирянка — слишком взрослый и проницательный взгляд контрастировал с молодым, довольно миловидным для полуденницы личиком.

— Ик-кто вы? — с вызовом спросила она, явно готовая дать отпор.

— Офицер Эрер Прейзер, Служба Имперской Безоспасности. Отдел по контролю и устранению чужемирцев. Уберите оружие, иначе я вынужден буду применить силу.

— Зачем вы здесь? — она шагнула назад, явно намереваясь скрыться в глубине избы.

— Чтобы решить, что делать с вами, дух, занявший тело Ланы Эйн. По итогам нашего разговора вы либо получите моё дозволение остаться под домашним арестом, либо отправитесь в тюрьму, либо умрёте.

Эрер не шутил. В зависимости от того, согласится ли она сотрудничать и дать нужные клятвы, станет ли упираться и создавать проблемы или же попытается атаковать, устав предписывал действовать именно так.

Если бы у Ланы-Неланы имелась семья, способная приглядеть и проконтролировать адаптацию, он бы выбрал иной путь — контроль. Но учитывая отсутствие родственников и чрезвычайное положение в стране, связанное именно с появлением опасного Странника-чужемирца, Эрер вынужден был действовать жёстко.

На его ладони уже горела отвлекающая внимание электрическая сфера, а другой рукой он был готов швырнуть в девушку атакующим заклинанием.

Однако этого не потребовалось — целительница опустила дуло винтовки в пол.

Значит, можно попробовать договориться.