Примета 11: нападать на полуночника — к болезненному удару магией

Девятнадцатое юнеля. После заката

Таисия

— Выходите сюда, на улицу. Побеседуем вот за этим столом, — бесцеремонно распорядился незваный гость. — Винтовку лучше оставьте в избе, она вам не понадобится.

— Я могу взять хотя бы шаль и-ик фонарь? — напряжённо спросила я.

— Боитесь промахнуться мимо лавки и замёрзнуть насмерть? — хмыкнул он, не сводя с меня взгляда. — Выходите и не заговаривайте мне зубы, я вообще не очень-то терпелив, так что не советую действовать мне на нервы.

Я поджала губы и прошествовала к грубо сколоченному уличному столу. Как была — в тонком платье и дурном настроении. Шельма двинулась вместе со мной, глядя на гостя с большим интересом. Такого она ещё не грызла, а начищенные до блеска ботинки откровенно напрашивались.

Офицер Психейзер принёс из машины объёмную папку и небольшой кожаный несессер. Из него он достал флакон с непонятной жидкостью и протянул мне:

— Пейте.

— Что это? — я невольно икнула ещё раз, и это крайне развеселило сидящего напротив гада.

— Эликсирчик для поднятия настроения. Моего, — он чуть наклонил голову вбок, явно наслаждаясь моим замешательством. — Чтобы вы могли говорить лишь правду и ничего, кроме неё. Как только он начнёт действовать, мы с вами немножечко поболтаем. Кстати, как вас зовут? Я имею в виду настоящее имя.

— Таисия. А если я откажусь пить этот ваш эликсир правды?

— Тогда я вас поймаю, свяжу и всё равно напою. Результат будет примерно тот же, только сегодняшний вечер вы закончите в тюрьме по обвинению в противодействии офицеру Службы Имперской Безопасности при исполнении. Но вы посопротивляйтесь обязательно, обожаю игру в салочки, а ещё у меня появится вполне законный способ вас обыскать. Тщательно и вдумчиво, — хищно улыбнулся он, явно намекая на то, что такой обыск мне не понравится.

Какой же мудак!

И ведёт себя так, будто он хозяин жизни!

— Хорошо связанная женщина в предварительных ласках не нуждается, да? — саркастично спросила я и опрокинула в себя флакон с эликсиром, оказавшемся приторно сладким.

Вступать в открытую конфронтацию с этим психом я боялась — у него прямо на гнусной роже было написано, что он не шутит и вполне способен меня убить.

Мою шутку офицер Психейзер оценил и рассмеялся, задрав лицо к небу и продемонстрировав выдающийся кадык. Я с трудом подавила в себе желание ткнуть в него чем-нибудь острым.

Вместо того чтобы задавать мне вопросы, он начал что-то кропотливо строчить в своей папке, чем нервировал ужасно. Раз приехал спрашивать — пусть спрашивает и валит подальше! Чего он теперь тянет?

А он словно нарочно полностью игнорировал моё присутствие. Зато его самого не игнорировала Шельма. Она забралась на лавку рядом со мной и внимательно следила за мелко подрагивающим металлическим кончиком перьевой ручки, которой писал офицер. Словно нарочно дразня кису, на самом кончике то вспыхивал, то гас лунный лучик.

Шельма приподняла пятую точку и начала мягко переминаться на задних лапах, готовясь прыгнуть. Я не знала — стоило её останавливать или нет. С одной стороны, никаких заклинаний в руках нахального мага не светилось, да и хотелось, чтобы киса немного подрала ему самолюбие. С другой — не хотелось бы, чтобы она пострадала.

Ладно, если что — вылечу.

Когда Шельма стремительно прыгнула, хищно растопырив передние лапы, офицер также стремительно сместился влево, пропуская её мимо себя, а потом слегка поддал ей ладонью под пушистый зад, отчего киса обиженно взмявкнула и рухнула по ту сторону стола куда-то вне поля моего зрения.

Незваный гость невозмутимо продолжил писать, будто ничего и не произошло, но теперь с его губ не сходила самодовольная улыбочка. Желание наделать из него пирожков, а потом накормить ими старосту стало почти непреодолимым…

Внезапно он резко дёрнулся, а из-под стола раздался ещё один обиженный мяв.

— Не смейте обижать Шельму! — возмутилась я.

— Пока что это ваша питомица пытается обидеть меня. Но в какой-то очень неловкой и медлительной манере. Возможно, если бы я спал, у неё было бы больше шансов.

Честно? Я оскорбилась. Шельма — очень даже ловкая. Ладно, может, не очень ловкая, но уж точно не медлительная.

— Вы приехали говорить гадости? Ик-ли всё же начнёте задавать ваши вопросы? — прошипела я, злясь на себя за дурацкую икоту.

Интересно, а магически унять её нельзя? Я подняла входящую в азарт Шельму с пола и строго приказала:

— Хватит.

Куда там! Она вырвалась из моих рук и сбежала в огород, явно намереваясь напасть на блестящеботиночного гостя из засады. А он продолжал писать, что бесило меня всё сильнее и сильнее.

— Да что вы там пишете? — наконец не выдержала я.

— Не помню, чтобы я должен был перед вами отчитываться, — насмешливо ответил он, даже не подняв на меня взгляд. — У нас с вами всё ровно наоборот: я спрашиваю, а вы отвечаете. Только так и никак иначе.

Я попыталась дышать медленно и спокойно, отчего икоту стало слышно лишь отчётливее. И после каждого ика уголки губ этого Психейзера вздрагивали, беся неимоверно.

И вот вроде внешне очень даже привлекательный парень, но насколько же он невыносим!

Из-за его спины раздался шорох, а затем в прыжке вылетела Шельма, от которой он снова на удивление изящно увернулся, на этот раз слитным движением встав из-за стола. Киса проехалась пузом по лавке под стол и впечаталась в мои колени, а затем снова бросилась на обидчика. На этот раз он уворачиваться не стал. Выставил перед её носом искрящий магией указательный палец и припечатал одним единственным словом:

— Нет.

Шельма взвизгнула и кубарем откатилась мне под ноги, где спряталась в подоле, жалобно подвывая и обхватив меня когтистыми лапами за щиколотку.

— Как мужественно с вашей стороны обидеть котёнка, — процедила я и наклонилась к Шельме, чтобы продиагностировать.

Никаких повреждений, кроме раненой гордости, у неё ожидаемо не нашлось, но я всё равно смотрела на офицера Психейзера так, чтобы он понимал: мы с Шельмой его терпеть не можем и изо всех сил ждём, пока он натрёт себе мозоль на пальце, испишет ручку и наконец свалит туда, откуда привалил.

Миллион потраченных мною нервных клеток спустя он соизволил закончить, отложил папку и с интересом посмотрел на меня:

— Как вы оказались в Доваре?

— Проснулась, — саркастично ответила я.

— Вас воскресили?

— Нет. Откуда в этой глуши жрец? — резонно спросила я.

— Это первое перемещение вашего духа?

— Да. Первое и единственное.

— Тогда как вы очутились в теле Ланы Эйн?

— Прос-ну-лась. У вас задержка восприятия информации? Могу говорить помедленнее, — любезно предложила я.

— Изволите язвить?

— Что вы! Изо всех сил сотрудничаю со следствием, — язвительно ответила я.

— Как вы проснулись? — спросил он, сощурившись и разглядывая меня оценивающе и… как-то слишком откровенно!

— С ди-ик-о больной головой и явным ощущением тошноты. Вероятно, это было предчувствие нашей с вами встречи, но в тот момент я этого не осознала.

Вообще, последнюю фразу я говорить не собиралась, но меня уже несло. Перевела удивлённый взгляд на эликсир правды и закусила губу.

Божечки-кошечки, это я ему сейчас такого наговорю…

— Не поможет, — хмыкнул офицер, заметив мою попытку самоцензуры. — И что было дальше? Проснулась и…

— И-ик попыталась привести мысли в порядок. Потом пришёл староста, потребовал лечения для Мигны, а меня от вида крови тошнит. Ещё и икота нервная — но это уже от Ланы. В общем, я учтиво предложила ему сначала заплатить, что пришлось ему не по вкусу. Позже выяснилось, что он подговорил деревню не платить Лане за услуги и ждал, когда она отчается и согласится пойти замуж за его сына, подсевшего на лоузу. А я взяла и от столь лестного предложения отказалась. И долги собрала. И в обиду себя местным не даю.

— Давайте поподробнее, — попросил он, и я пересказала ему последние недели в деталях.

Он изучал меня со всё возрастающим интересом, что одновременно раздражало и забавляло.

— Любопытненько. Из винтовки по людям вы когда-нибудь стреляли?

— Настоящими пулями нет, только игрушечными. Во время игры в войнушку.

— А готовы выстрелить? — дразняще спросил он.

— Если мне будет грозить опасность, то да, — слегка неожиданно даже для себя ответила я, но потом поторопилась добавить: — Но первая я никогда не начну. Говорю же, от вида крови меня мутит.

— Сколько вам лет? В вашем мире?

— Было тридцать семь.

— Семья, родители, дети?

— Только старший брат, но мы практически не общаемся из-за разницы в возрасте. Родители скончались несколько лет назад, они уже были старенькие. Мама очень поздно меня родила. Сама я детей иметь не могла, муж со мной из-за этого развёлся.

Офицер Психейзер удивлённо приподнял брови:

— А к целителю не пробовали сходить?

Посмотрела на него так, что он даже немного смутился.

— В нашем мире целители ничем не смогли помочь, только какое отношение это имеет к делу?

— Прямое. Я должен понять, что вы за человек и насколько опасны.

— Я не опасна, если на меня не нападать, — отрезала я, злясь на него за то, что он вскрывает старую рану и сыпет на неё и соль, и сахар, и соду.

Кровавые блинчики из моей самооценки делать собирается, не иначе.

— Итак, вы заболели, а ваш муж просто ушёл? Оставил вас?

— Да.

— Вы недоговариваете, — недоверчиво протянул он. — Никто бы не оставил больную жену в тяжёлой ситуации, вы же давали друг другу клятвы. Может, вы ему изменили?

— Я ни-ик-огда ни-ик-ому не изменяла. Изменщи-ик как раз он! Нашёл себе более молодую девушку и-ик ушёл к ней, — я рассвирепела настолько, что икать стала в два раза чаще.

— Может, нервишки трепали и скандальчики устраивали?

— Я не скандалистка и нет, не трепала и не устраивала. Разумеется, невозможность забеременеть меня огорчала, но я надеялась, что не всё ещё потеряно. Были другие методы лечения, которые мы не успели попробовать, и я искренне считала, что пусть у нас возникли трудности, но мы любим друг друга и справимся с ними вместе. Выяснилось, что ошибалась.

— Как-то неправдоподобно это звучит… — всё не унимался он. — Ну не может мужчина вот так бросить свою жену…

— Думайте, что хотите! — резко перебила его. — Я уже поняла, что вы из тех, у кого в разрыве всегда виновата женщина. Не…

— Я так не думаю, — на этот раз перебил он. — Но я понял вашу позицию. Расскажите, кем вы работали в своём мире?

— Занималась рекламой. Привлекала клиентов.

— И как? Успешную карьеру построили?

— Нет, — вынуждена была признать я.

— Магию изучали?

— У нас её нет. Ну, вернее, магия считается придумкой, которой место только в сказках.

— То есть никаких характерных для вашего мира заклинаний вы не знаете?

— Нет. Я знаю только те, которые известны Лане.

— А насколько хорошо вам доступна её память?

— Что-то помнится лучше, что-то хуже. Ситуативно. К примеру, увидев вашу машину, я удивилась, а потом вспомнила, что Лана похожие уже встречала. Просто её воспоминания словно в глубине, под моими, нужно в них копаться, чтобы хоть что-то вычленить.

— Понятненько. А с техническим образованием у вас как?

— Ровным счётом никак, я гуманитарий. Техникой пользуюсь, но принципы её работы понимаю очень смутно. Машину водить умею, но двигатель внутреннего сгорания спроектировать не смогу, даже если вы меня пытать будете.

— Ясненько… Значит, ни в чём не преуспели, — насмешливо резюмировал офицер Психейзер, выжидательно глядя на меня.

Хотелось плюнуть ему за такие слова в рожу, но я утешала себя мыслью, что чем спокойнее буду реагировать, тем меньше удовольствия ему доставлю, поэтому просто промолчала.

— А какие у вас дальнейшие планы? Судя по тону, в деревне оставаться вы не хотите?

— Нет. Я хочу уехать к Разлому. Там нужны целители… Надеюсь, там будет получше, чем здесь.

— У Разлома опасно и много крови, а вы сами сказали, что от её вида вас мутит.

— Тут тоже не сахарно. Думаю, за старостой не заржавеет обложить мою избу хворостом и поджечь, пока я сплю.

— А вы не конфликтуйте с ним, — дал мне гениальный совет этот беспардонный гад. — Он же ваш опекун.

— Для меня это ровным счётом ничего не значит.

— А вот это плохо. Бунтующие духи нам в Империи не нужны, — вроде бы тихо и спокойно проговорил офицер, однако меня пробрало до самых пяточек.

Стало до ужаса обидно. Ну чего они все ко мне прицепились? Разве я или Лана кому-то сделали нечто плохое? Я всего лишь хочу сама выбирать, как мне жить.

— Я не пойду замуж по чужой указке и не буду терпеть скотское отношение. Если по-вашему это бунт, то можете делать какие угодно выводы и предпринимать какие угодно меры. Я не позволю себя использовать и унижать!

— А чего вы хотите? — вкрадчиво спросил офицер, никак не отреагировав на мою тираду.

Эликсир действовал, и соврать я бы не смогла, даже если бы возжелала этого всей душой.

— Дочку, — не задумываясь, выпалила я. — И жить в покое и достатке.

— А замуж? — удивился он.

— Замужем я уже была. Только начинала жить с одним мужчиной, но как настали сложности, так оказалась в браке с другим. А разводилась уже с третьим. С тем, кого я даже узнать не могла.

— Вы бы хотели изменить уклад жизни здесь, в Армаэсе? Может, хотели бы как-то повлиять на окружающих?

— Не думаю, что это возможно. Мне не нравится, как здесь обращаются с женщинами, но я не считаю, что ситуацию можно изменить усилиями одного человека. Кроме того, Лана слишком мало видела и знает, чтобы я могла всецело доверять её суждениям, а свои составить пока не успела, — осторожно ответила я, чувствуя, что этот вопрос, пожалуй, самый важный.

Повисла долгая пауза, пока офицер Психейзер обдумывал сказанное, царапая меня колючим взглядом.

— Мы поступим следующим образом: вы остаётесь под домашним арестом. Уходить из дома дольше, чем на пару часиков, вам запрещено. Менять место жительства без согласования со мной тоже. Я могу приехать в любой момент, и вам же лучше, если я застану вас дома.

— Я не совершила никакого преступления, чтобы сажать меня под арест, пусть и домашний, — возмутилась я.

— В стране сейчас напряжённая обстановочка, и у нас есть особые предписания касательно чужемирцев. Как только ситуация разрешится, я сам лично ходатайствую об устройстве вас на службу в какую-нибудь больничку при Разломе. А пока сидите тихо и не доставляйте проблем. Пеките пирожочки. С чем они у вас, кстати?

— С самыми обычными начинками, правда, с добавлением матерворта, ромашки и некоторых других лечебных травок. Действие очень слабое, просто чтобы помочь успокоить нервы, — ответила я.

— Заверните мне с собой парочку, если не жалко… — весело посмотрел он на меня, понимая, что отказать не смогу. — Да, и ещё одно. Мне необходим образец вашей крови, чтобы я всегда мог вас найти, если потребуется. Надумай вы сбежать, я настигну вас в три счёта, — многообещающе улыбнулся офицер Психейзер, отчего моё настроение окончательно рухнуло в компостную яму.

— И через сколько времени разрешится эта ваша ситуация? Я хотела отправиться к Разлому в начале осени. Долго здесь я не продержусь…

— Посмотрим, — неопределённо пожал плечами он. — Это не от меня зависит. Сейчас в стране объявлено чрезвычайное положение, мы ловим опасного чужемирца. Как только поймаем — так и ослабим контроль над остальными. Ясненько?

Хотелось ответить ему в рифму и не очень цензурно, но я лишь разочарованно выдохнула:

— Да.

— Отличненько, тогда заверьте подписью факт получения разъяснений и соответствующего предписания. Если что — там изложено всё, о чём мы говорили до этого, — достал он из папки и протянул мне листок.

Пробежав глазами и удостоверившись, что нигде нет мелкого шрифта, я под насмешливым взглядом крест-накрест перечеркнула пустую обратную страницу, чтобы никто не смог ничего туда вписать, заверила документ, оставила одну копию себе, а вторую протянула офицеру Психейзеру.

— А теперь извольте вашу ручку. И не вздумайте шалить, Таисия.

От вида старинного многоразового шприца меня перекосило.

— Дайте я сама, — потребовала я.

— Нет, — строго возразил он, фиксируя мою руку в тонких, но неимоверно сильных пальцах. — Не волнуйтесь, шприц обработан в лаборатории.

Ага, конечно! От брезгливости меня передёрнуло, а икота усилилась многократно.

Ненавижу уколы! На этот раз ещё и длилось всё мучительно медленно, а стеклянный шприц запотел изнутри, пока наполнялся тёмно-вишнёвой кровью. Закончив, офицер перелил её в пустой флакончик и нарисовал на стекле заклинание, напитав его своей электрической магией. Маленькие молнии пронизали и флакончик, и его содержимое насквозь, отчего оно стало более светлым и жидким.

— Вот по этому образцу я всегда вас найду, — то ли пригрозил, то ли предупредил он, глядя мне прямо в глаза.

— Я пока ни-ик-уда уезжать и не собираюсь, но искренне надеюсь, что это сделаете вы и как можно быстрее. Загостились, — не удержалась от злого фырканья я.

— Жду пирожочки, — нахально ухмыльнулся он в ответ.

Я подняла Шельму на руки и понесла в дом. Там завернула три самых некрасивых и зажаренных пирожка в не самую чистую на вид холстину, вышла на улицу и впихнула их офицеру Психейзеру в грудь так, чтобы наверняка помялись.

— Скатертью дорожка! Надеюсь больше никогда вас не увидеть.

— Это вы зря. Судя по всему, вы не настолько везучая, — подмигнул он. — И раз уж вы столь агрессивны, то я конфискую винтовку.

Я хотела преградить ему путь, но над раскрытой ладонью Психейзера снова появилась шаровая молния. Он нахально поднялся на крыльцо, подхватил винтовку и направился к пассажирской двери машины. Закинул внутрь оружие и выпрямился во весь рост, лукаво глядя на меня:

— Признайся честно, в пирожочки плюнула?

— Нет, но теперь горько об этом жалею, — презрительно ответила я.

Он расхохотался и подмигнул мне на прощание.

Наконец этот кошмарный маг сел в машину и уехал в сторону деревни, а я осталась злая до невозможности. И даже то, что заклинание поиска по крови имеет дальность, меня не утешало — на стремительный побег на край земли нужны деньги, а у меня их больше нет.

И что теперь делать без оружия и на пике конфликта с деревенскими?