Примета 12: видеть свою лунную тень во сне — не к добру

Девятнадцатое юнеля. За час до полуночи

Эрер Прейзер

Дом старосты стоял тёмный и тихий, но безопасника это не смутило. Беречь чужой сон — не его работа, тем более что старосту напрямую касалось то, что Эрер собирался сказать.

На громкий стук Рустек вышел на крыльцо, заозирался и опасливо двинулся к калитке.

— Да? — неприязненно спросил он, глядя на Эрера.

— В теле Ланы действительно находится чужемирянка. За проявленную бдительность вам полагается награда: тысяча арчантов. Вот чек, правда, обналичить вы его сможете только через месяц. Таковы правила. Пока что извольте вести за чужемирянкой наблюдение. Она находится под домашним арестом, и я рассчитываю на то, что вы сообщите в СИБ, если она вдруг сбежит.

— Понял, — угрюмо кивнул староста, принимая чек.

— И ещё одно, господин Рустек. Чужемирянка рассказала мне о том, как с ней обращались, и мне это совершенно не понравилось. Не люблю, когда женщин пытаются принуждать к взаимности. Начиная с этого момента девушка находится под моей защитой, и я вас предупреждаю: ещё хоть одно оскорбительное действие или слово в её сторону, и я не только аннулирую ваш чек, но и попрошу налоговую перепроверить все выплаты с каждого жителя Армаэса за три последних года. Знаете, провести такую хорошую, вдумчивую сверочку. А потом приду к вам в гости с флаконом эликсира правды и хорошенько расспрошу о вашем прошлом. Как говорится, человек ещё на свободе не потому, что безгрешен, а потому, что им пока не интересовался СИБ. Ясненько?

Староста зло хмыкнул:

— Не волнуйтесь, вашблагородье, никто ни слова вашей чужемирянке больше не скажет.

На том они и распрощались. Эрер двинулся в столицу, решив уже оттуда отправить копию рапорта в Кервальскую ячейку.

Обратная дорога прошла гладко, хотя и пришлось бороться со сном. Эрер не помнил, когда последний раз высыпался — с началом охоты на Странника все безопасники Империи работали денно и нощно, многие бессемейные даже спали в комнатах отдыха, чтобы не тратить драгоценное время на возвращение домой.

А Прейзер сегодня потратил больше семи часов на дорогу туда и обратно… И хотя от столь интересного знакомства в обычное время он не отказался бы и даже с удовольствием поболтал бы с забавно негодующей хорошенькой чужемирянкой о её мире, сейчас на это не было времени.

В кабинете его уже ждали напарники. В команде, которую по СИБовской традиции называли звездой, их было трое, и сколько бы руководитель столичной ячейки полковник Скоуэр ни пытался укомплектовать их звезду ещё двумя магами, они старательно отвергали любых кандидатов.

— Как раз обсуждаем, какие заявки отрабатывать дальше, — деловито поприветствовал капитан Блайнер. — Как твои успехи? Зря cкатался?

— Не зря. Бабуся не в себе, а вот девчонка действительно оказалась чужемирянкой, но опасности она не представляет, съезжу к ней на днях ещё разок для контроля. Рапорт по обеим заявкам сдам к утру.

— Девица-чужемирянка? — заинтересовался Ме́лен Роде́ллек, здоровенный светловолосый северянин. — И как она?

— Из себя я её так и не вывел. Не расплакалась, истерику не устроила, даже в пирожки не плюнула. Представьте, она лесного леопарда приручила, и эта маленькая пятнистая хулиганка пыталась откусить от меня кусок.

— Надеюсь, речь всё же о чужемирянке? — с невинным видом уточнил Мелен.

— Нет, о её питомице. А у вас что?

— У меня сплошные пустышки, но хоть быка опрашивать не пришлось, — обречённо вздохнул Мелч, которому недавно выпала честь доказывать подозрительному селянину, что Странник не вселился в его племенного быка. — И даже собак в этот раз никто не натравил. Скукотища. На последней заявке пришлось ехать на фабрику — подчинённые договорились подсидеть начальника, подсунули ему на подпись парочку дурных приказов и собирались выставить полоумным чужемирцем. Ничего экстраординарного — обычный дружный коллектив, вызвавший у меня острый приступ идиосинкразии.

— Обострение идиотизма? — с невинным видом уточнил Эрер.

— Только представь, что всё это время у нашего Мелча идиотизм был скомпенсированный, а теперь обострился, — притворно ужаснулся капитан Блайнер.

— Неучи, — фыркнул Мелен. — Так и признайте, что недостаточно образованны, чтобы понимать речь умного человека.

— Того самого умного человека, который вот буквально на днях в момент особенно яркого просветления своего острейшего ума назначил свидание в одном и том же месте одновременно двум дамам и был нещадно обруган и оцарапан обеими? — поддел капитан.

— Между прочим, одна потом эти раны обработала и залечила. Я бы даже сказал — зализала.

— То-то морда у тебя какая-то воспалённая и припухшая. Я думал, с похмелья, а оно вон что. Ты бы поосторожнее… Мало ли что ещё лижут твои неразборчивые в связях дамочки, — не удержался от шпильки Эрер.

Напарник вечно подкалывал его на тему отсутствия личной жизни, а он не оставался в долгу и не упускал случая высмеять её чрезмерное наличие у крайне любвеобильного северянина.

— Ладно, давайте к делу, — прервал перепалку капитан Блайнер.

— Что на этот раз подкинуло вигильное население столицы? — с мученическим вздохом спросил Мелен.

— У нас три заявки. Классический заговор против императора, мелькающие огни в заброшенном доме и говорящая нога.

— Говорящая нога? — удивлённо поперхнулся Эрер.

— Ну… с одной стороны, спасибо, что не задница, — протянул северянин. — Хотя… это было бы даже интересно.

— Да, вы бы друг друга поняли, — широко улыбнулся Эрер.

— Мелч, тогда ногу ты возьмёшь? — посмотрел на северянина капитан.

— Нет — мой лапидарный ответ. У меня уже есть две, полный комплект, куда мне третья? Пусть Эрер съездит, там наверняка какой-нибудь псих, они подружатся, а я предпочту классику.

— Нет, пусть с ногой болтать отправляется Мелчик, он же у нас полиглот, вот пускай и ищет с ней общий язык, — отозвался Эрер, насмешливо глядя на капитана. — А на заговор против императора поеду я. Давно на заговор не ездил, аж с прошлой недели. Чую, император в опасности, пора его, бедолаженьку державного, спасать.

— До говорящей ноги можно пешком дойти, а вот на заговор действительно надо ехать, это на северной окраине столицы, — сверился по карте Десар Блайнер. — Кстати, мелькающие огни там рядом.

— Значит, ты иди ногу убалтывай, а мы с Эрером пока спасём Империю, — протянул северянин, мечтательно почёсывая здоровенной пятернёй светлые заросли на груди. — Отличимся. Банк сорвём…

— Ага, медальки от Скоуэра получим, — саркастично хмыкнул Эрер. — Карамельные. Но я с Мелчиком согласен — на ногу лучше идти тебе, Десар. Ты ж у нас дипломат и переговорщик, кому, как не тебе, вести беседы с говорящей ногой.

— В таком случае велик риск, что мы нашего капитана потеряем. Как разведут там с ногой голеностопные дебаты, устроят пяточную полемику…

Десар лишь фыркнул:

— Уверен, что нога — куда более интеллектуальный и интересный собеседник, чем вы двое. Ладно, берите заявки и идите. Артефакты связи у всех заряжены?

Эрер кивнул сразу, так как всегда все артефакты держал под контролем, а вот Мелен Роделлек принялся шарить по карманам, наконец нашёл свой, проверил и кивнул.

— Мелчик, арбалетики возьмём? — заговорщически спросил Эрер.

— Когда тебе уже надоест меня бесить? — вздохнул тот. — Твоя манера коверкать слова вызывает у меня изжогу, фрустрацию и желание напиться.

— Дружочек, желание напиться у тебя вызывает решительно всё, — довольно улыбнулся Эрер. — И как только ты извинишься, я сразу прекращу.

— Мне не за что извиняться, — огрызнулся северянин, поднимаясь во весь немалый рост. Даже среди высоких атлетичных безопасников он выделялся габаритами.

— Тогда поехали, Мелчик, покатаемся на мобильчике, поглядим на огоньки, — нарочито ласковым голосом протянул Эрер, с улыбкой наблюдая, как у напарника дёргается глаз. — Спорим, там будет нечто интересненькое?

— Ставлю пятисотку, что дети устроили там базу и балуются страшными историями, — оживился вдруг тот.

— В том районе одни полуденники живут. Кто ж из них детей по ночам гулять отпустит? — резонно засомневался Десар. — Ставлю пятисотку, что там ничего нет. Просто блики, а бдящему соседу со страху померещилось.

— Бдящему или бздящему… Кстати, дети могут быть беспризорниками, — парировал Мелч.

— Вряд ли, — не согласился Эрер. — Пожалуй, я поставлю пятисоточку, что там организовали притончик какие-нибудь бандитики.

— Ставки приняты, призовой фонд полторы тысячи арчантов. Может, кто-то хочет поспорить на то, оправдается ли заговор против императора? — весело спросил капитан, и все трое дружно заржали над его предположением.

В столичной ячейке СИБа имелся призовой фонд в сто с лишним тысяч арчантов на случай, если наводка на заговор против императора действительно окажется заговором против императора. Каждый год все оперативники докладывали туда ещё по сотне арчантов сверху — как раз для того, чтобы агенты не ленились ездить на такие проверки.

Это вовсе не значит, что заговоров против императора не было — таковые пусть нечасто, но случались, просто находили их по совсем иным заявкам и признакам.

На памяти Эрера куш ещё никто не срывал, но старожилы утверждали, что текущий призовой банк копится с прошлого заговора, так что всё честно.

— Ладно, посмотрим, кто из нас прав на этот раз, — кивнул им Десар на прощание.

— Как только выяснишь, сразу же сообщи нам, что там за говорящая нога, и ни в коем случае не соглашайся на пересадку, даже если она будет очень настаивать, — напутствовал на прощание северянин.

Выйдя из здания СИБа, напарники направились к мобилю.

— Это что за палка? В лесу нашёл? — хмыкнул Мелч, убирая на заднее сиденье простенькую винтовку с деревянным цевьём и прикладом. — И по чему ты собрался из неё стрелять? По трупам? Боюсь, все хоть немного живые сто раз успеют расползтись, пока ты перезарядишься. Откуда ты её взял?

— Это я у чужемирянки конфисковал. Винтовка даже не фабричная, кустарная поделка, надо сначала проверить её. Пусть заодно деревенские немного успокоятся, конфликт поутихнет, и тогда я верну. Не хотелось бы, чтоб лекарка кого-нибудь пристрелила в сердцах. Кроме того, оружие у многих в сёлах есть, охотников полно. В огнестрельном бою она будет в меньшинстве, вот и не стоит его затевать. А в рукопашную к ней близко не подойдут, побоятся. Меры я предпринял. Пусть посидит безоружная, пока селяне переваривают новости, это для её же блага.

— Ты ж сказал, что она спокойная, и ты так и не вывел её из себя.

— Но это не значит, что я не старался, — ухмыльнулся Эрер.

— Плохо старался. Надо было мне ехать, я умею женщин выводить на эмоции.

— Ты только приставать к ним умеешь.

— Неправда, чаще всего они сами ко мне пристают, потому что я большой и красивый, — справедливо заметил Мелч. — А так как я ещё и добрый, то никому из страждущих не отказываю. Давеча у меня состоялась приятнейшая встреча с пятидесятипятилетней дамой. Учитывая, что она почти в два раза старше, это была практически благотворительность. Надеюсь, когда мне самому стукнет пятьдесят пять, добро вернётся ко мне в виде сговорчивой двадцативосьмилетней красотки. И вообще, может, я всю жизнь мечтал покувыркаться с чужемирянкой?

— Уставом запрещено.

— Что запрещено? Мечтать? — фыркнул Мелч.

— У тебя редкий дар свести любой разговор к сексу.

— Вот не надо этих инсинуаций! — оскорбился северянин. — Ещё к еде и выпивке.

Эрер ухмыльнулся, закладывая вираж, чтобы выехать на дорогу, ведущую к северной окраине Кербенна.

— Сначала заговор, — решил Мелч, доставая атлас. — Хотя можно и на обратном пути…

— Нет уж, давай сначала спасём императора, а то уже середина ночи, а мы его пока ни разу не спасли. Небось, звезда майора Лысаля уже три заговора раскрыла ещё на закате.

— Так их больше, — вздохнул северянин. — Поворот не пропусти. Помнишь дело булочника? Езжай к его лавке.

Дело булочника Эрер помнил прекрасно — он тогда только поступил на службу и готов был рыть землю носом, правда, не столько от любви к работе, сколько от испепеляющего душу желания занять себя хоть чем-то.

Когда в один из дней почтенный муж и отец вдруг начал вести себя несколько иначе, чем обычно, жена поначалу даже обрадовалась — кому после стольких лет брака не хочется новизны? А тут тебе и комплименты, и конфеты, и огонь в спальне, который давно поутих.

Вот только муж забыл одну «крошечную» деталь — что у их первенца когда-то был близнец, случайно задохнувшийся в младенчестве. При детях эта тема никогда не поднималась, но в момент ностальгии жена возьми и спроси: «Каким бы был наш второй мальчик?». А муж о нём и не вспомнил. Всплыли и другие детали — то булочнику требовалось заглянуть в рецепт, который он знал наизусть, то он случайно путал закваску, то тесто у него получалось недостаточно сдобным.

Встревоженная супруга сначала пригласила целителя, чтобы проверить память благоверного, а потом пришла в СИБ, и началось расследование.

И вот что интересно — по всем канонам полуденник никак не мог быть чужемирцем — не было в нём ни капли магии, а значит, чужой дух не смог бы задержаться в его теле. Тем не менее на допросе булочник юлил и путался.

Всё оказалось и сложно, и просто одновременно. Никаким чужемирцем булочник не был, а вот чужаком был. Два разлучённых в детстве брата-близнеца случайно встретились в столице и решили на время поменяться жизнями. Самое забавное, что у них даже имена совпадали. Нищая мать, родив двоих, оставила одного, а второго отдала в зажиточную семью, попросив назвать мальчика в честь её деда.

Так и росли они в разных городах, даже не подозревая друг о друге, пока не встретились случайно.

Надо сказать, что ничем хорошим обмен для них не закончился — когда аферу раскрыли, оба разругались с жёнами и напились до такой степени, что их выставили из таверны. Зимой. В мороз. В метель. По свету до дома они так и не дошли, а ночью на улицах становится безлюдно. Утром их замёрзшие тела обнаружил дворник, очищавший тротуар от снега.

Это дело научило Эрера тому, что даже к самым невероятным событиям магия может быть совершенно непричастна.

Мелч указывал дорогу, и вскоре напарники добрались до окраинных трущоб на севере Кербенна — самой бедной и преступной его части.

— Я уже трепещу… Люди, живущие в таком дерьме, действительно способны на многое, — брезгливо тряхнул Эрер ботинком.

Улица была завалена мусором и нещадно воняла, и даже ночная прохлада оказалась не в состоянии унять этот смрад. Прейзер сморщил выдающийся нос и достал из кармана платок. Не ртом же дышать — тогда вся эта мерзость ещё и привкус на языке оставит.

Зато Мелчу отвратительные запахи были нипочём — могучий северянин рассекал висевшую в воздухе завесу вони, как пароход рассекает туман. Впрочем, для него нечувствительное обоняние — практически залог выживания, так что всё логично.

Стучаться в дом заявительницы пришлось долго, наконец на пороге показалась дёрганая, уставшая женщина с двумя рыдающими младенцами на руках.

— Служба Имперской Безопасности. От вас поступил сигнал…

— Да-да, — закивала она, пытаясь укачать детей. — Вон тот сосед всё время чего-то бормочет об императоре и чужемирце, который хочет его убить.

— А что конкретно вы слышали? Какие слова?

— Ой, тут разве услыхаешь что конкретное? Так, бродит и бормочет чего-то… А ещё он раньше писарем работал, мож, чего и услыхал? Я намедни лунную тень свою во сне видала, ох, не к добру это!

— Спасибо за наводку! Мы проверим, — кивнул Эрер.

— Эй, погодите! А награда? — женщина неожиданно прытко сбежала с крыльца, не переставая укачивать капризничающих детей.

— Награда вам положена в том случае, если информация подтвердится, — терпеливо пояснил Мелч, повторяя эту фразу в сотый или даже тысячный раз. — Сначала проверка.

— Ага, ушлые какие! А потом поди докажи, был-то заговор или нет! — возмутилась она, отчего дети на её руках заревели ещё громче. — Сосед, между прочим, ползунки ворует! Кто за них заплатит, а?

— Мы не раздаём награды по факту одного лишь вызова, — столь же терпеливо добавил Эрер.

— Жулики имперские! Только и горазды, что порядочных людей по ночам будить!

Выразительно плюнув себе под ноги, полуденница скрылась в доме, бабахнув дверью на прощанье.

— Обожаю нашу работу, — беззлобно хмыкнул Мелч ей вслед.

— Напомни, почему мы ею занимаемся? — вздохнул Эрер.

— Ради возможности что-нибудь подорвать, расстрелять или утопить за казённый счёт. А, ну и жалование вроде тоже платят…

Дойдя до жилища «подозрительного соседа», оперативники брезгливо переглянулись. Назвать груду гниющих досок домом язык повернулся бы не у всякого. Забор был частично повален, так что ждать у калитки смысла не было — они подошли сразу к висящей на одной петле входной двери и громко постучались. Когда она распахнулась, Мелч сдавленно прошептал:

— Клянусь задницей Тана́ты, такого даже я не ожидал.

Перед оперативниками стоял тощий мужик с лихорадочным взглядом. На голове у него было подобие сделанной из детского ночного горшка короны, а по левому плечу почти до самого пола спускалась толстая светлая коса, сплетённая из… ползунков?

Чья-то старательная, но не очень верная рука спилила у горшка дно и выточила неровные зубцы, на центральном из которых ещё остался нарисованный эмалью зелёный цветочек. Ни дать ни взять королевский изумруд.

— Ваше Величество? — сдавленно спросил Эрер, изо всех сил стараясь не заржать.

Мелч отчаянно закашлялся, пытаясь замаскировать сдерживаемый смех.

Повелитель детских горшков и ползунков оглядел визитёров и строго спросил:

— А вы кто такие будете?

— Мы агенты Службы Имперской Безопасности, прибыли по заявке о готовящемся покушении на Его Императорское Величество. Расследуем.

— Проходите! — потребовал Повелитель горшков.

Всё внутреннее пространство дома было завалено исписанной аккуратным каллиграфическим почерком бумагой. Её стопки заполонили столы, полки, шкафы и грудились даже на полу.

— К счастью, я всё предусмотрел! — уверенно заявил хозяин, блестя воспалёнными глазами. — Мой двойник на троне пока справляется. Но Странник… Странник пришёл по мою душу. Однако я хорошо спрятался, вы слышите? Только нужно передать новые распоряжения моему двойнику, иначе Странник обо всём догадается! Догадается обо всём!

Он заметался по дому в поисках каких-то бумаг, и Эреру стало искренне его жаль.

Оперативники обошли помещение и выслушали совершенно потерявшегося в своих галлюцинациях бывшего писаря. Он искренне считал, что является императором и скрывается от недоброжелателей в дебрях самого нищего района столицы, управляя страной при помощи писем.

Выяснив, что ни следа чужемирцев ни в доме, ни в голове у несчастного нет, оперативники покинули его и некоторое время ехали в тишине, пока Мелч торопливо составлял отчёт.

— Уведомление в городскую лечебницу для душевнобольных я написал… Думаешь, ему смогут помочь?

— Даже если нет, хотя бы будет жить в сухом и чистом месте. А почерк у него действительно красивый. Даже немного обидно, что пропадает такой талант.

— Мог бы книги переписывать, сейчас снова в моде рукописные. Одна знакомая мне сказала…

— Сделай в уведомлении приписку, пусть какой-нибудь роман красиво перепишет, подаришь потом своей знакомой, а ему пришлёшь деликатесов в благодарность.

— Забавная идея, — хмыкнул Мелч. — Интересно, а как он пишет любовные письма? А то мне вечно некогда…

— Не наглей.

«Дом с мерцающими огнями» стоял на отшибе, отделённый от жилой улицы пожарищем. Видимо, в своё время пламя его пощадило, лишь облизало забор, и теперь тот мрачно отгородился от незваных гостей непроницаемой угольной чернотой. Все ставни были закрыты, а в запущенном дворе стояла тишина.

— Сомнительно, чтобы кто-то увидел огоньки сквозь такие окошки, — протянул Эрер.

— Если там ничего нет, то Десар окажется патологически прав. Так что работаем и ищем беспризорников.

Мрачный заколоченный дом казался абсолютно пустым, но к его задней части вела довольно свежая тропинка. Упиралась она, правда, прямо в стену, что несколько сбивало с толка.

Эрер, обожавший загадки, принялся обследовать брёвна магией.

Ничего…

— Там однозначно что-то есть, — протянул он. — Смотри, тут даже натоптано именно в том месте, где мы стоим.

— Не люблю констатировать очевидное, но это глухая стена. Двери и окна заколочены. Смотри, — Мелч указал на свежие доски, наискосок прибитые к одному из окон, и даже подёргал. — Крепко сидят. Только если подорвать… Давай подорвём? Я прямо чувствую острую служебную необходимость…

— Рано.

Хорошенько обыскав стену, напарники задрали головы вверх.

— А что это за штырь такой удобный? — ухмыльнулся Мелч.

— Подсади меня.

— А чего я тебя?

— Потому что ты меня раздавишь.

— Раздавишь тебя, как же! — возмутился Мелч, но сложенные замком руки подставил, а потом безропотно позволил напарнику встать себе на плечи.

Эрер зацепился за торчащий штырь и ловко подтянулся, опёрся о стену и заглянул в незаколоченное чердачное окно.

— Вряд ли это детишки…

Он уцепился за деревянный наличник, а Мелч снизу подстраховал и упёр ногу напарника в одну из щелей между брёвнами. Освободив одну руку, Эрер потянул на себя раму, но она не поддалась, зато в лунном свете удалось разглядеть чьи-то вещи — выключенные фонари и кучи тряпок на полу. Одна из них вдруг зашевелилась, бахнуло, и стекло перед лицом Эрера со звоном разлетелось на осколки.

— По нам стреляют! — то ли возмутился, то ли восхитился Мелч и, как гранату, метко закинул в окно ослепляющий артефакт, Эрер едва успел зажмуриться.

Вспышкой высветило каждую трещинку чердака заброшенного, но очень даже обитаемого дома, а изнутри послышались крики и топот.

— Я тебя подсажу, — напарник с азартом вцепился в ногу Эрера и действительно подсадил прямо в разбитое окно.

Не то чтобы Эрер об этом просил, но выбора теперь не осталось. Он на лету сгруппировался, в кувырке влетел внутрь, высаживая собой остатки стекла, зато успел выпустить веером молнии и прикрыть голову, поэтому осколками его посекло совсем немного.

Кубарем прокатившись по грязному полу, Эрер вскочил на ноги и пинком обезоружил парня, что корчился от боли в углу чердака. Молнии не только вызывают судороги и лишают контроля над телом, но и причиняют в процессе некоторый дискомфорт. Бонусом. Парень обмочился и затих, закатив глаза, но Эрер знал, что он жив.

В это время на первом этаже что-то взорвалось, дом тряхнуло, и по лестнице вверх друг за другом влетели двое громил. Первого Прейзер сложил ударом в живот, а второго пришиб магией. Щит выставить не успел. Третьим в лестничном проёме появился маг и шарахнул огнём, Эрер едва успел увернуться и прикрыться вторым амбалом.

Тут снизу азартно заорал Мелч:

— Куда же ты, родимый?

Не успевший подняться на чердак маг вытаращил глаза и рухнул на лестницу, как подкошенный, а потом его утянула вниз крепкая волосатая рука. Раздались стоны и повизгивания, после чего всё затихло.

Эрер как раз успел связать двух полуденников-громил и проверил третьего, но тот пока не очнулся. В доме настала благодатная тишина, лишь изредка нарушаемая немелодичным постаныванием.

— А знаешь, у них тут артефакторная мастерская, — с довольным видом выглянул из лестничного проёма Мелч. — Я вызываю дознавателей.

— Давай, — сказал Эрер, садясь сверху на самого чистого по виду громилу. — Нет, ну надо?.. опять рубашку порвал. Ещё и кровью залил… Кстати, подростков-беспризорников среди вас нет? — деловито спросил он у лежащего под ним полуденника.

Тот хотел было отмолчаться, но получил способствовавший красноречию пинок и сдавленно простонал:

— Не-е-ет…

— Это хорошо, тогда весь банк мой.

Сдав добычу дознавателям, Мелч с Эрером умылись из стоящей в багажнике канистры с водой.

— Все плечи мне заляпал, — пожаловался северянин, безуспешно пытаясь отряхнуть с них грязь.

— Это погончики. Какой генеральчик, такие и погончики, — стянул с себя испорченную рубашку Эрер, заклеил царапины кусками липких бинтов из аптечки и надел чистую.

— У тебя для меня запасной рубашки нет? — с надеждой посмотрел на напарника Мелен.

— А ты её сюда клал?

— Ну… нет.

— А с чего бы ей тогда тут быть? — вкрадчиво спросил Эрер.

В этот момент засветились и зазвенели артефакты связи.

— Парни, нога и правда говорящая. Когда освободитесь, приезжайте сюда, — раздался в динамике голос Десара Блайнера. — Кажется, тут сейчас будет интересно.