Примета 19: загорать на крыше — к проблемным осадкам

Тридцать шестое юнэля. После полуночи

Таисия

Первое, что я сделала почти инстинктивно — влила в Эрера целительскую силу, но этого оказалось мало. Его жизнь буквально утекала у меня из-под пальцев, и я на мгновение растерялась, не понимая, что предпринять, а потом сжала челюсти и начала действовать.

Тратить магию не обезболивание не стала — он всё равно без сознания. Самые крупные и серьёзные раны были на голове и шее — под челюсть, в скулу, висок и край уха вошли осколки странного стекла, и я принялась вынимать их… но они таяли в руках!

Что это за дичь⁈

От страха сковало горло, я торопилась поскорее вытащить все осколки и кидала их в чашку с недопитым отваром. Руки окрасились серебром, и я с ужасом поняла, что это ртуть!

Из растревоженных ран хлынула кровь, и я едва успевала останавливать кровотечение. Вынимая осколки один за другим, вслух молилась всем богам, чтобы внутри не оставалось капель смертоносного металла. В какой-то момент совершенно потерялась в этом серебристо-алом хаосе, залитом светом луны.

Осколков было много, некоторые — совсем крошечные. Часть вонзилась в нагрудник, и я рисковала порезаться о них сама. Не знаю, каким чудом мне удалось вытащить самые крупные и сцедить немного крови из ран, чтобы как-то их очистить. Самым страшным оказалось ранение в висок — я понятия не имела, чем такое грозит, а выглядело оно так плохо, что хуже некуда…

Зато Эрер дышал! Сердце билось! И хотя внутри у меня всё просто съёжилось от страха, сдаваться я не собиралась. Порвала юбку и кусками стёрла ртуть с кожи, влила в бессознательное тело остатки сил и поняла, что этого мало…

Под локоть носом ткнулась Шельма, и раздражение вспыхнуло во мне ярким фейерверком, но тут же стихло, когда я поняла, что она пытается поделиться магией. Положила руку ей на лоб и впитала всё, что смогла. Этого оказалось достаточно, чтобы купировать кровотечения и выдавить из ран ещё несколько капель ртути.

Нужно было раздеть Эрера и проверить, не осталось ли на теле незамеченных повреждений. Мелкие осколки могли прошить плотную ткань тёмной униформы насквозь.

Я в панике скатилась по приставной лестнице вниз и побежала в дом, на ходу хватая то, что могло пригодиться — самый здоровенный горшок с крышкой, инструменты, полотенца, зелья для промывки ран, снадобья для поддержания сил, воду, уксус, марганцовку…

К моему возвращению Эрер едва дышал, а частота пульса упала до критической. Не то чтобы он потерял так уж много крови… Скорее виновата рана на виске… Я спешно принялась сращивать ткани, понятия не имея, правильно ли поступаю. Диагностическое заклинание помогало слабо — давало смазанную картину. Либо магия Эрера фонила слишком сильно, либо мои способности оказались слишком слабыми, либо банально не хватало опыта, ведь магов Лана никогда не лечила. К счастью, в отличие от глубоких внутренних повреждений, поверхностные раны я могла видеть глазами, так что занялась в первую очередь ими.

Одежду пришлось срезать — особенно намучилась с жёстким нагрудником. Шельма постаралась помочь: вцепилась в обувной шнурок, развязала и растрепала его, а потом с рычанием стащила со стопы сам ботинок и сердито скинула с крыши.

К горлу подступил истерический смех: ситуация была настолько нелепой и страшной, что я не знала, как реагировать.

— Фу! Там может быть ртуть! — предупредила я, хотя большая часть осколков впилась в верхнюю часть тела.

Киса послушалась, но ненадолго. Пока я старательно промывала от ртути и мелких костных осколков рану на виске, она всё же стащила с Эрера второй ботинок и уронила его с крыши. От этого звука я вздрогнула. Луна давала много света, и я почти безостановочно вливала его в распластанное на крыше тело, с ужасом представляя, что буду делать на рассвете — без сил, без накопителей, без опыта…

Однако до рассвета было ещё далеко — меня ждала самая сложная и выматывающая ночь в моей жизни.

Такое ощущение, что дело было не только в ранах, потому что даже когда они затянулись, жизнь из Эрера всё равно медленно утекала, и приходилось прилагать огромные усилия, чтобы восполнять эту потерю целительской силой.

Пока пыталась придумать, как помочь, обтёрла его и своё тело раствором марганцовки с уксусом, ведь он окисляет ртуть.

К моменту, когда ситуация более-менее стабилизировалась, я готова была выть на переместившуюся в другую часть небосвода луну. Конёк крыши теперь создавал тень, и не было больше никакого смысла держать Эрера здесь, но как его снять? Несмотря на внешнюю худощавость, весил он очень много, а падения с крыши точно не пережил бы.

По идее нужно было позвать на помощь соседей, вот только я прекрасно понимала, что о случившемся сразу же доложат в местный аналог СИБа, и тогда… как они поступят с чужим агентом на своей территории? И не начнут ли задавать неудобные вопросы мне?

На их месте я бы обязательно поинтересовалась, почему агент секретной службы вывалился из портала рядом со мной и как мы связаны.

Нет, присутствие Эрера необходимо скрыть, иначе мы оба окажемся в опасности. Раненый, он даже не сможет дать отпор или спрятаться, если его захотят устранить.

Голова работала отвратно — я пыталась придумать, как спустить тело с крыши… и ничего! Ни одной стоящей идеи!

Затолкала в горшок чашку с растаявшими осколками, испачканные куски юбки и бинты, которыми смывала опасный металл с кожи. Закрыла плотной крышкой и спустила вниз, поставив в сарае. Нужно будет залить крышку воском и закопать где-нибудь подальше. Или как утилизировать чёртову ртуть в этом мире?

Почти обнажённый Эрер белым пятном выделялся на тёмном сланце. Я приволокла крепкий на вид половик, постелила на землю и посмотрела вверх. До края крыши я не дотягивалась, а влезть на лестницу и попытаться удержаться на ней с дополнительным весом — затея безнадёжная.

Забралась наверх и сдвинула лежащее на спине тело так, чтобы свисали ноги. Оставила сверху Шельму, чтобы она помогала — всё же спихнуть что-нибудь с высоты киса любила, умела и практиковала, просто обычно это были книжка, пирожок или пучок трав, а не целый агент Службы Имперской Безопасности.

Наконец я встала ровно под Эрером и потянула его обнажённую ногу на себя. Тело поползло медленно, но сверху азартно поддавала лапой Шельма. Игра в «скинь с крыши мужика с бьющим молниями пальцем» ей очень нравилась, в отличие от меня. Ноги у Эрера оказались ужасно длинные и заканчивались тем местом, в которое я как-то не планировала упираться лицом! Этот момент я совсем не продумала, поэтому резвее потянула на себя, пока он наконец не сполз почти до лопаток и не рухнул на меня всей массой.

Я думала, будто готова выдержать его вес, вот только Эрер оказался невероятно тяжёлым! Я кое-как смягчила его падение и даже уложила… ладно, уронила, но мягко и не головой!.. на постеленный коврик. Рана на шее при этом разошлась и закровила, но я решила заняться ею уже в доме.

Пока тащила Эрера внутрь, думала, что у меня лопнут живот или щёки. Последние так налились кровью от перенапряжения, что стало аж страшно. В ушах тоже шумело, а в спине что-то подозрительно хрустнуло, но я всё же доволокла своего надсмотрщика до спальни и каким-то дивом даже втянула на постель. Не иначе как с божественной помощью Луноликой.

На постели Эрер почему-то выглядел даже хуже, чем на крыше. Бледный, как простыни, весь в старых шрамах и свежих ранах, заляпанный кровью. Принесла воды и принялась оттирать его, заодно проверяя, не пропустила ли какие-то раны. Когда дошла до белья, на секунду засомневалась: а вдруг у него ранение в паху?

Крови на белье нет, но… Надо проверить или так оставить? И если я проверю, то… ну всё остальное тоже проверю, а если учесть, что он мне нравится, то… домогательство какое-то получается. С другой стороны — раз он мне нравится, то не практичнее ли проверить сразу? А то я сейчас постесняюсь, а у него потом ничего работать не будет, сама пострадаю…

Снимать с него бельё или нет?

Божечки-кошечки, да что за мысли-то? Он же едва живой! Да и с чего бы между нами должно хоть что-то сложиться? Он же ясно дал понять, что ничего не будет.

А вдруг он передумал? Или его предали сослуживцы? Если так прикинуть — почему он выпал из портала именно ко мне? Разве у них в СИБе целителей нет? Наверняка есть! Однако он появился у меня, потому что знал: я помогу и никому рассказывать об этом не стану, ведь мне тупо не с кем трепаться.

Нет, с ним произошло нечто странное, и не факт, что Эрер вернётся на службу… Может, он, наоборот, пытается от неё сбежать?

Воодушевлённая этими мыслями, я раздела его полностью и чуть-чуть — самую малость и строго по лечебной необходимости! — поразглядывала.

Какой же он всё-таки… интересный. Тело поджарое, сухое, тренированное. Видно каждую мышцу, каждую впадинку, каждую вену. Кожа тонкая, светлая и гладкая. Широкие плечи, развитые мышцы спины и груди, а вот талия и бёдра очень узкие, отчего верхняя часть тела кажется ещё шире. Руки и ноги словно выточены из мрамора — твёрдые на ощупь, с отчётливым рисунком мускулатуры. На боку — небольшое родимое пятно. Словно кто-то пересадил кусочек кожи от меня к нему.

Волос на теле почти нет, и это мне почему-то ужасно понравилось. В общем-то, всё понравилось, что я успела рассмотреть в деталях. Всё, кроме того, что обладатель этого провокационно обнажённого тела находился без сознания.

— Эрер? — тихонько позвала я, гладя его по плечу.

Никакого ответа.

Зашив для надёжности раны на шее и скуле, в который раз осмотрела всё его тело на предмет даже самых крошечных повреждений и убедилась, что мгновенная смерть ему не грозит.

Вышла на улицу, собрала все вещи Эрера, остатки юбки и плед, на котором сидела, хотя на него ртуть вроде не попала. Испачканное едва удалось утрамбовать в горшок, но я всё же справилась. Залила крутым раствором марганцовки и уксуса, крышку примотала к горшку верёвкой — для верности. Нашла в сарае пустую бочку, насыпала внутрь песка, в середину поставила горшок, а затем заполнила под самую крышечку и сверху тяжёлый камень положила для верности. Из вещей у Эрера остались только один военный ботинок и трусы — хоть сейчас отправляйся на подиум, на показ мужского белья. Хотя… на приличных показах мод у мужиков всё же по два ботинка, но я никак не могла найти второй.

На эту сторону дома теперь падала густая лунная тень, и как я ни старалась нашарить пропажу в зарослях лечебных трав, ничего не получилось. А может, Шельма этот ботинок уже где-то зарыла.

Ладно, чёрт с ним! Эрер пока ещё с постели не вставал, зачем ему целых два ботинка? Времена нынче непростые, пусть довольствуется одним.

Взяла ведро, развела раствор ещё и в нём, с сожалением отмечая, что марганцовки осталось совсем мало, и ушла подальше от дома — на дорогу, ведущую к селу. Вымыла руки и ополоснулась прямо в рубашке, надеясь, что никому вреда не нанесу.

Ртуть опасна в первую очередь своими испарениями, а испаряться эта гадина начинает при комнатной температуре. Запоздало сообразила, что нужно было нацепить что-то типа маски на лицо, только… поздно уже.

Вернувшись к себе, помылась обычной водой, переоделась в чистое и проверила своего пациента. Он дышал вполне уверенно, но в себя так и не пришёл. Ох!

Рана на виске мне не нравилась совершенно. Диагностическое заклинание всё ещё не давало полной картины, и я склонялась к тому, что дело в недостатке моих магических способностей. Зато базовые функции организма были в порядке: Эрер дышал, сердце билось, внутренние органы работали, пусть и замедленно. Но ранение в голову — серьёзная штука.

К счастью, у меня имелся приличный запас восстанавливающих зелий. С ложечки напоила своего проблемного пациента, а потом залпом опустошила флакон сама.

В слегка посвежевшую голову вдруг пришла мысль, что после того, как очнётся, Эрер может упечь меня в тюрьму за нарушение предписания СИБа.

Я осторожно погладила его по скуле. Почему-то казалось, что он не станет поступать непорядочно. Но разве он согласится утаить моё преступление?

Как же всё сложно! Может, кто-то поциничнее оставил бы его умирать и тем обеспечил себе безопасность, но я не могла. И дело не только в том, что дар обязывал, просто было где-то в глубине души паршивое ощущение, что без Эрера мир станет… хуже.

Ладно, война план покажет. Главное — все пока живы. Остальное — не так важно.

Я прикрыла глаза и тут же провалилась в сон, согретая с одной стороны горячим телом Эрера, а с другой — мурчащей Шельмой.

Ох, как же плохо мне было на следующее утро!

Чтобы встать, пришлось натурально проводить сеанс экзорцизма себя из кровати.

Ртутью я всё-таки надышалась и словила классические симптомы отравления тяжёлыми металлами — тошноту, слюнотечение, одышку, потливость, металлический привкус во рту и дикую слабость.

Благодаря дару, конечно, не умирала, но ощущение было такое, будто я очень к этому близка. Эрер пожаловаться не мог, но вид имел бледно-поганочный, из чего я заключила, что ему тоже досталось.

Когда в полдень пришёл пациент с уже не отрубленными пальцами, я мысленно всё прокляла. Мужик при виде меня аж затрясся и решил, что это из-за него мне настолько плохо, а потому принялся извиняться дрожащим голосом, противно дребезжащим у меня в голове, и сколько я ни пыталась его остановить, он всё равно не унимался. Даже стыдно стало за свой кикиморо-болотный видок.

Его жена принесла несколько банок янтарно-прозрачного растительного масла и коробку домашних козинаков.

— Честное слово, не стоило. Я бы сделала это для любого пациента, — заплетающимся языком проговорила я.

Помочь магией мужику я не могла — нечем было, едва наскреблось на два заклинания, которые я честно поделила между ним и Эрером, даже себе ни одного не оставила.

Ткани кисти отекли, несмотря на повязку, стали плотными и горячими на ощупь, но диагностика показала, что об отторжении речи не идёт. Сделала перевязку, снабдила пациента восстанавливающим зельем и отправила домой до вечера.

Разумеется, следом на крыльце появилась матушка сына-корзина с полным ненужных подробностей рассказом о том, что тот никак не может пойти в поле, ибо у него несварение желудка, и поэтому он послал её за лекарством. Я подозревала, что парень просто искал повод отвлечь чересчур заботливую маменьку, но зелье всё равно дала. Молча.

Хотела прикорнуть за столом, но тут показался Мистер Божий Дар с козой.

— Ясного дня. Ей хуже? — обречённо спросила я, с сочувствием глядя на парнокопытную страдалицу.

Мне тоже было хуже, но никто меня лечить не собирался.

— Ясного, так это другая! — удивлённо ответил сосед. — У коз мастит — дело частое. Я за зельицем.

Отдала ему сразу три флакона и отправила восвояси.

— Хорошая ты девка, Таиська!

Ну… хоть не Таська и на том спасибо.

Весь день, стоило мне на секунду прикрыть глаза, как на пороге показывался очередной пациент. Я щедро раздавала зелья, морщилась от любых громких звуков и мечтала о том, чтобы поскорее настала ночь, но день всё тянулся и тянулся бесконечной жвачкой, размякшей на жаре.

Вечером матушка с сыном-корзином пришли снова, на этот раз с раной.

— На Давлика петух соседский напал! — с трагическим придыханием чуть не прорыдала она.

Сам Давлик явно стеснялся происходящего, но руку с царапиной длиной сантиметра три всё же показал. Я щедро плеснула на рану антисептика и поставила диагноз:

— Жить будет.

— Но это колотая рана…

— Клюнутая рана, — на автомате поправила я. — И она совсем не смертельная. Через неделю и следа не останется.

— Так ему этот… как его… медовый отвод на завтра нужо́н! Куда же он в поле… Раненый! — с надрывом запричитала она, а я подумала, что за убийство некоторых людей должны не в тюрьму сажать, а награждать медалью. Или хотя бы грамотой.

Раненый переминался с ноги на ногу, пряча глаза.

— До завтра царапина затянется.

— А если не затянется? А если туда зараза попадёт? А если воспалится?

— Вот когда воспалится, тогда и приходите, — припечатала я, чувствуя, что выросла профессионально — одной этой фразой запросто обеспечила бы себе трудоустройство терапевтом в любой районной поликлинике.

Сколько горячего возмущения во взгляде получила в ответ! Однако к тому моменту я настолько обессилела, что мне было просто всё равно. Я даже не сердилась на эту несчастную женщину, нечем было сердиться.

Наконец все ушли, я напоила Эрера зельем и упала на постель рядом с ним. Он дышал редко, но ровно, и я не знала, что ещё могла сделать для него. Попросить отвезти к другому целителю? А не нарисую ли я этим мишень на его спине? И переживёт ли он дорогу? По виду он стабилен, но тряска однозначно не пойдёт ему на пользу.

Закрывая глаза и проваливаясь в муторный, душный сон, я могла только надеяться, что эту ночь он переживёт.