Примета 18: кто ночью родился — тот всю жизнь будет хворями маяться

Тридцать шестое юнэля. После полудня

Таисия

Сказать, что дальше всё пошло как по маслу — солгать. Бедная женщина больше суток мучилась у меня на топчане, пока наконец не получилось воздействовать на чёртов камень — и не одним из пяти приготовленных по рецепту зелий, а совершенно новым, которое я сделала скорее от отчаяния. Оно, правда, норовило растворить не только камни, но и стенки желудка, однако с этим я худо-бедно справилась. Выдохнуть, правда, не успела — у порога уже стояли три новых пациента. Мужик с позвоночной грыжей, девушка с мигренью и малыш с глистами.

Божечки-кошечки, как я обрадовалась глистам! Кто бы только знал! Это же так просто — напоила зельем, выдала пару порций на семью, наказала перемыть и перестирать все вещи в доме. И всё!

Если бы кто-то в прошлой жизни мне сказал, что я приду в восторг от глистов…

Болевой синдром у девушки с мигренью тоже получилось снять, но углубляться в причины я не стала, мы договорились, что она вернётся с повторным приступом, и уже тогда я буду разбираться досконально.

Мужик с грыжей — дело иное. Что я должна была сделать? Боль-то убрать несложно, но проблема же не в ней… Полуденники работали от зари до зари, целыми днями гнули спину, ухаживая за скотиной и выращивая злаки, овощи, фрукты. Какой позвоночник выдержит подобную нагрузку?

Я уложила пациента на кушетку и села рядом, прикрыв воспалённые глаза. Поспать так и не получилось — всю ночь и утро провозилась с почечным камнем, чтоб его! А когда время перевалило за полдень, к медкабинету потянулась новая струйка страждущих, а у меня ни магии, ни моральных сил, ни физических почти не осталось.

— Мне ужо полегчало, — попытался слинять из-под целительской длани мужик, но я не отпустила.

— Пожалуйста, полежите спокойно, пока я думаю, как вам помочь, — попросила я, и он подчинился.

Вот что за люди? Если не больно, это ещё не значит, что ты здоров. Может, не торопиться с применением обезболивающего заклинания? Так жалко же…

Прикрыв глаза, я мысленно принялась перебирать варианты. Что с грыжей делали в моём мире? Удаляли хирургически, а на позвоночник устанавливали титановые пластины, однако такой вариант не подходил категорически.

Нарастить немного хрящевой ткани я смогу, такое заклинание есть, главное не сбиться и не направить его мимо — а то ведь понарастёт всякое вокруг, точно резать придётся. Нужно сходить за накопителем, вправить грыжу, а потом…

Разбудило меня кряхтение. Мужик, видимо, устал лежать на животе и теперь возился в попытках устроиться поудобнее.

Неплохо я так программу лечения обдумала — на час точно вырубилась, судя по углу, под которым в окна светил Солар.

Пациент поймал мой взгляд, и я невозмутимо отчиталась:

— Программа вашего лечения готова. Подождите немного, сейчас я вернусь.

Удалилась с гордо поднятой головой — отчаянно делала вид, что так и было задумано, но мужик попался добрый, бранить меня не стал, а посочувствовал и сам вздремнул, так что никто в накладе не остался.

С грыжей поступила так — сняла воспаление, осторожно вправила её, заклинаниями усилила хрящи и мышцы, а пациенту наказала сделать на поясницу широкий кожаный ремень-корсет и сурово потребовала носить его во время работы, особенно при поднятии тяжестей. Кроме того, почаще есть холодец и регулярно отдыхать. Он покряхтел, но обещал новый режим соблюдать и вернуться ко мне через пару недель. Я прекрасно понимала, что не решила проблему, а отсрочила её, но ничего лучшего на данном этапе не придумала.

Пока образовалось затишье, быстренько поела и принялась за обустройство нового места работы. Спать уже не хотелось, да и время было обеденное — всё равно ведь не дадут!

У старого целителя нашёлся совершенно потрясающий аптекарский шкафчик, в котором завалялись некоторые бесценные сокровища, например, баночка с марганцовкой. Мне не терпелось разложить свои травы по ящичкам и прикрепить на них аккуратные бумажные ярлычки, но пока что требовалось навести порядок в приёмной и организовать всё так, чтобы было удобно.

Следующих пациентов встретила как образцовая лекарка: в чистом передничке расставляя в шкафчиках зелья. Часть требовалось хранить в холодильном ларе, и я вытащила маленький в приёмную, а большой целиком выделила под еду — всё же это удобнее и логичнее. Прикупить бы ещё один, отдельно для мяса…

В мечты о насущно-бытовом ворвалась колоритная пара — рослый статный парень лет двадцати и его сухонькая невысокая матушка. До чего умильная картина! В приёмную они зашли небольшими шажками, а потом сели на стулья для посетителей и принялись разглядывать меня.

Я церемонно устроилась за массивным столом напротив них, припоминая, что в арсенале Ланы есть отличное средство против артрита.

— Ясного дня! На что жалуетесь? — ласково спросила я.

— Ясного!.. Да вон у нас рука то́кает, — ответила милая женщина.

— Рука то́кает? — вскинула брови я, пытаясь понять, что имеется в виду. — У обоих? Одна и та же?

С одной стороны, я вроде бы просила приходить только в случае срочной необходимости, с другой — испытывала глубокую благодарность к новому пациенту за то, что он не кровил и не был покрыт чирьями.

— Да нет же, у сынка токает, — отмахнулась матушка.

— Покажите руку и расскажите, что значит «токает»? Болит? Стреляет?

— Да́влик, сыми рубаху, — скомандовала она. — Я сейчас покажу, где токает. Дёргает прям возле плеча, как с утра проснулся — так и оно. Того.

Она помогла парню снять рубашку, а затем принялась тыкать ему в плечо.

— Погодите, я сама, — отстранила деятельную матушку и нарисовала на смуглой коже диагностическое заклинание, согласно которому парень оказался абсолютно здоров.

— Вы руку отлежали? — спросила я, заглядывая ему в лицо.

Он неуверенно пожал плечами и вопросительно посмотрел на мать. Может, немой?

В этот момент в приёмную ввалился бледный, как полотно, забрызганный кровью мужик. Одна кисть была обмотана окровавленным полотенцем, которое он прижимал к ране здоровой рукой. Следом за ним вбежала женщина, держащая в алых блестящих руках нечто странное…

Не знаю, каким чудом не хлопнулась в обморок, когда до меня дошло, что это пальцы.

И этот мужиково-пальцевый пазл они явно притащили мне!

Пошатнувшись, я резко втянула воздух с характерным запахом сырого мяса и вцепилась в столешницу, чтобы не рухнуть под ноги собравшимся.

— Давайте я обезболю, — прохрипела срывающимся голосом и шагнула к перекошенному пострадавшему.

— А мы как же? — вдруг запричитала матушка. — Мы первые пришли! У нас приём!

Я в этот момент уже нашла место, наименее забрызганное кровью, и рисовала на коже мужика обезболивающее заклинание. По-хорошему, нужно было делать это на руке, а не на шее, но разворачивать полотенце было страшно до чёртиков.

— Позже, — сдавленно ответила возмущённой матушке и отодвинула её в сторону.

Сама принялась доставать на стол инструменты и быстро их обеззараживать. Искалеченную руку уложила на обработанную поверхность каменной столешницы, сделала глубокий вдох и взялась за уголок полотенца.

На меня в этот момент пристально смотрели четыре пары глаз. Две с мольбой, одна с возмущением, а последняя — с любопытством.

— Выйдите наружу, — не своим голосом попросила я у матушки и её Давлика, но те не сдвинулись с места. Тогда я перевела взгляд на женщину, держащую в руках кровавую ношу, и скомандовала: — Положите пальцы сюда и освободите помещение от посторонних.

К счастью, она повиновалась.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, убеждая себя, что без моей помощи мужик лишится трети руки, значит, нужно собраться с силами и поднапрячься…

Обуздав подкатывающую дурноту, решительно откинула полотенце в сторону и принялась изучать рану.

— Я это… топором ухнул… — ошалело пробормотал мужик и нервно сглотнул.

Я изо всех сил стиснула зубы и взялась за работу. Сначала остановила кровотечение, затем промыла, вытащила мелкие осколки и щепки, вернула на место безымянный палец, отрубленный лишь частично — он висел на лоскуте кожи и тонкой полоске мышц. Осторожно приставила его к ладони, влила в рану магию и для верности сшила шёлковой нитью, убедившись, что кость хорошо состыкована. Затем принялась за средний и указательный пальцы, которые принесла жена.

В ушах шумело. Я старалась не думать о том, что делаю, и целиком довериться памяти Ланы. С Шельминым ранением же справилась — лапа у неё отлично работает! Дрыгается во сне и чешет ухо, как здоровая.

Тут, конечно, другое дело, на ладони нервов больше и они тоньше, но лучше плохо работающие пальцы, чем никаких. Опять же, подвижность можно восстановить со временем…

Человеческую мозаику я собирала так долго, что от напряжения заломило спину. Соединить все крупные сосуды, мышцы, кости, сухожилия, кожу — очень кропотливая работа, особенно когда на тебя встревоженно смотрит пациент. Кроме того, в местах сращивания ткани ещё очень нежные — любое неверное движение может их повредить, и они разойдутся.

Мысленно пообещала себе в следующий раз усыпить пострадавшего, а то он смотрит на меня и трясётся, чем только сильнее нервирует.

Сил в мужика влила немеряно — преимущественно из накопителей. Так много, что не осталось почти ничего — даже на обезболивание магии не хватило, пришлось допаивать зельем. Закончив, поняла, что переборщила, но это скорее от испуга и по неопытности. В следующий раз буду экономнее.

Крепко замотала ладонь пациента от кончиков пальцев до середины предплечья, чтобы избежать отёка, наложила лангету, зафиксировала и дрожащими окровавленными руками передала сопровождающей его жене флаконы с обезболивающим и противовоспалительным.

— Зелье давать каждые два-три часа. Повязку не снимать, руку вниз не опускать, держать на перевязи. Завтра утром ко мне. Рукой не шевелить, лучше лечь спать, снотворное сейчас найду. Если случится что-то экстренное, то приходите в любое время.

Она молча кивнула и, получив третий флакон, увела всё ещё бледного и испуганного мужа с собой.

Я осталась одна посреди испачканной кровью приёмной, а на пороге уже ждали другие пациенты, взбудораженные зрелищем, и председательствовала среди собравшихся матушка с сыночкой-корзиночкой или, вернее, с сыном-корзином. Всё ж таки столь крупный парень на корзиночку никак не тянул.

Устало пройдясь по всем диагностическим заклинанием, сняла у женщины мышечный спазм и сбила давление у благообразного старичка. Инфарктами-инсультами дело не пахло, так что разберусь позже, в рабочем режиме.

— Приём возобновится через час, мне необходимо сделать уборку помещения и поработать с артефактами. Приходите, пожалуйста, позже, — попросила я. — А токающая рука может подождать до утра — ничего угрожающего жизни в ней нет.

Больные спорить не стали, тем более что некоторые видели и успели обсудить отрубленные пальцы и пятна крови на крыльце. Когда все разошлись, я вернулась в приёмную, закрыла за собой дверь и вдруг подумала: а ведь за всё время операции я не то что не заблевала задний двор, но даже ни разу не икнула!

Шельма уже пробралась внутрь и с интересом нюхала алые капли на полу.

Только этого ещё не хватало!

Я решительно оттеснила кису обратно в дом, набрала ледяной колодезной воды и принялась отмывать кровь — сначала с себя, потом со стен, а потом с пола, сама удивляясь тому, что не испытываю почти ничего. Слишком устала.

Аппетита тоже не было. Через силу запихнула в себя несколько ложек ореховки с мёдом, даже не помышляя о том, чтобы притронуться к мясу или колбасе. Когда вернулась в приёмную, обнаружила сидящего на лавочке возле дома соседа. С козой.

Если это ещё один Божий Дар, то я такого счастья, пожалуй, могу и не вынести.

— Ясного вечера, — осторожно поздоровалась я. — Что у вас?

— Да коза! — раздосадованно ответил он, поднимаясь.

Козу я и так видела. Она, правда, чуток напоминала антилопу, но кто я такая, чтобы придираться к анатомии местных копытных?

— Она заболела?

— Ну да! А чего б я здоровую козу к тебе попёр? — искренне изумился Амезег. — Мастит у неё.

Мастит! Ура!

К глистам прибавилась ещё одна болезнь, растопившая моё сердечко своей некровавостью.

— От мастита зелье специальное есть! — обрадовалась я.

— А так? Магией нельзя? — недовольно спросил сосед, явно памятуя об экономии.

— Для вас — зелье бесплатно! В благодарность за дрова, покраску и пирог. Магии у меня почти не осталось. Пальцы отрубленные заживляла, сами понимаете…

Сосед повеселел и важно кивнул, а я почувствовала неимоверное облегчение — вот и получилось достойным образом воздать ему за всю причинённую доброту. Несчастная коза жалобно заблеяла, когда мы влили в неё полфлакона снадобья, но Амезег дело явно знал — поставил козу между ног, сам одной рукой схватился за рог, а второй потянул её за белую бородку, чтобы открыла рот.

Заклинание показало, что в остальном коза вполне здорова и рога с копытами отбрасывать не собирается. Я отдала соседу флакон и наказала напоить болезную завтра в это же время второй порцией. Если не поможет — вести ко мне. Выдохнув, уже хотела уйти к себе, как на горизонте снова показались матушка и сын-корзин.

Те же лица, акт второй.

— Таська! — позвала она издалека, явно торопясь застать меня на пороге.

Боялась, что я спрячусь от неё в доме? Честно скажу: эта соблазнительная мысль промелькнула, но я убедила себя, что выше этого.

— Не Таська, а Таисия, — строго поправила я.

— Давлик-то совсем плох! Аппетиту нету!.. — запричитала она, указывая на пышущего здоровьем парня. — И плечо у нас так и токает!

Несколько часов назад Давлик был абсолютно здоров, но я всё равно потратила силы на ещё одно заклинание, показавшее тот же результат.

— Он обычно весь пирог съедает, а сегодня вечером только половину осилил!

— Он здоров. Может, пирог был не очень вкусный? — я не удержалась от ехидного вопроса, за что получила оскорблённый взгляд. — Вы сами себя хорошо чувствуете?

— Я-то хорошо, но вот Давлик…

— Здоров, — заверила я.

— Но плечо…

— Не отвалится.

— А аппетит…

— Восстановится.

Мы с матушкой уставились друг на друга.

— Мелест совсем совесть потерял, требует, чтоб мальчишка в поле пахал, а он ещё совсем подросток.

Подросток ростом выше меня на голову и весом с центнер смотрел на нас большими телячьими глазами.

— Так вам нужен медотвод от работы! — наконец догадалась я, и на лице матушки расцвела надежда.

— Ну конечно… Куда ему с мужиками-то? У них шутки дурные да разговоры похабные! А Давлик не такой, он мальчик домашний! Да и здоровье у него шаткое, в детстве болел много! Родился ночью, а всем ведомо, что это к постоянным хворям по жизни!

Вот что за бред? Хоть одна ХОРОШАЯ примета у полуденников вообще есть? А эта — явно никудышная, ведь «шаткое» здоровье Давлика так и пыхало во все стороны. Если б можно было с него немного нацедить, то всем бы досталось — и старичку, и мужику с отрубленными пальцами, и даже козе.

— Подождите здесь, а я переговорю с Давликом один на один, — решила я.

— Нет, это как же! Один на один с девицей? — взвилась мать с таким лицом, будто я первым делом собираюсь стянуть с её драгоценного Давлика штаны и нахально сорвать его цветок невинности самым насильственным образом.

— Я в первую очередь целительница, — отрезала я и повернулась к самому Давлику: — Пожалуйста, зайдите в мой кабинет.

— Нет, один он не пойдёт!

— Ну-у-у ма-а-ам, — вдруг басовито проблеял он молодым бычком и резво потрусил в сторону приёмной.

Пока матушка хватала воздух ртом, мы коварно пробрались внутрь и даже заперлись изнутри. Разумеется, в дверь тут же раздался ожесточённый стук, но мы его проигнорировали.

— Вы ей скажите, что я здоров, — замялся парень. — Я с мужиками пойду. С мужиками, чай, интереснее.

— Это да. Но мама твоя по-своему права. В мужских компаниях шутки бывают… не самые добрые.

— Пущай, — беззаботно махнул он рукой. — Пошуткуют да успокоятся. Не могу я с мамкой ужо, сил нет. Это я к старосте ходил, просил к кузнецу меня взять, но тот подмастерьев не берёт покамест. Но я хоть в поле готов! — заверил Давлик, раскрасневшись от собственной храбрости.

— Хорошо. Идём.

Я отперла дверь и вышла на крыльцо, вытеснив с него возмущённую матушку.

— Плечо у Давлика токает от недостатка нагрузки, — строго сказала я. — И аппетита нет по той же причине. Двигаться ему нужно активно, на свежем воздухе. Так что пусть выходит на работу, вы только шляпу или панаму ему выдайте, да про бутылку с водой не забудьте. В поле жарко, нужно больше пить и следить, чтобы голову не напекло. Всё понятно?

Матушка поджала губы и кивнула, но я её явно не убедила. Наверняка будет ещё Давлику своему мозги компостировать, но это уже их проблемы. Лишь бы оба были здоровы!

Распрощавшись с последними пациентами, я вернулась в дом и расслабленно выдохнула. Солнце склонилось к горизонту и стремительно краснело, а с лугов во дворы возвращалась скотина, и деревенским стало не до меня.

До заката на приём больше никто не пришёл, и когда на село опустилась прохладная, напоенная запахом разнотравья ночь, я задумчиво оглядела хозяйство. Хотелось полежать в лучах луны и хотя бы немного восстановить силы, но где?

Не на грядки же ложиться?

Достав из сарая лестницу, приставила её к крыше. Захватила одну из подаренных Эрером книжек, чашку со сладким отваром и плед. Подхватила свою питомицу, взобралась на сланцевый скат, сняла юбку, закатала рукава рубашки и подставила лицо и тело живительным лунным лучам, чувствуя, как медленно восполняется резерв. Шельма мурлыкала рядом со мной, также напитываясь магической силой — чем старше она становилась, тем явственнее проступала её магическая сущность.

До чего же здорово! С крыши вся деревня была как на ладони. В голубоватом ночном свете тёмные искрящиеся крыши казались застывшими в ночи языками тёмного пламени. Словно когда-то здесь бушевал пожар, но по велению мага всё окаменело и замерло навсегда.

Наконец-то тишина и покой…

Взяв в руки любимую книгу Эрера, открыла первую страницу. По желтоватой бумаге разлился лунный свет и стёк по краям, собираясь лужицами на руках и пледе. Пока ещё полная Геста щедро заливала энергией и сиянием всё вокруг.

Зачитавшись, я отключилась от мира настолько, что, когда он взорвался над головой, растерялась и замерла, глядя, как небо прямо надо мной изгибается и с треском исторгает из себя нечто огромное — только руки успела выставить. На них оно и обрушилось всей тяжестью.

Меня придавило к крыше и едва не стащило с неё, но я упёрлась в сланцевую кладку и удержалась. От шока даже заорать не успела, а потом захлопнула рот и прикусила язык, потому что на мне лежал Эрер, израненный настолько, что я скорее почувствовала его присутствие, чем узнала.