Примета 17: хвалить день раньше вечера — к неудаче

Тридцать пятое юнэля. Через два часа после рассвета

Таисия

Утром я проснулась от решительного стука во входную дверь со стороны медкабинета. Стука настолько громкого, что даже в спальне его было отчётливо слышно, а встревоженная киса вздыбила шёрстку и показала поломанные зубки, рыча.

К приёму гостей я была пока не готова, но их это волновало мало, они настойчиво ломились в дом, чтобы предстать пред моими заспанными очами.

Быстро одевшись, босиком вышла в медкабинет и открыла дверь.

На крыльце стоял пожилой крепкий мужик с кустистыми седыми бровями и залихватской кудрявой прядью, которая, судя по задумке, должна была прикрывать лысину, но не очень хорошо справлялась с возложенной на неё ответственной миссией, романтично трепеща на утреннем ветру.

— Ну, будем знакомы. Я сосед твой, Амезе́г. Как говорится, друзей выбираешь ты, супругу выбирает тебе отец, а сосед даётся тебе богами.

Я сразу поняла, что боги не пожадничали — одарили так одарили. Мистер Божий Дар времени не терял и сразу перешёл к делу:

— Тебе чего надо? Сын мой, вон, дров натаскал, в поленницу заложил, чтоб на первое время хватило. Жёнка моя пирог тебе испекла. Луня, поднеси, — властно скомандовал он, и из-за его спины показалась круглолицая девушка лет шестнадцати, торжественно вручила мне блюдо с ароматным пирогом, поклонилась моему дому и спряталась обратно за отцовскую спину. — Ежели кто хоть одно плохое слово об тебе скажет — сразу ко мне иди, поняла?

— Доброго утра, — я попыталась выковырять немного дружелюбия из сонного организма. — Спасибо за пирог. И за дрова…

— Не за что. Надо тебе чего? — вдруг сурово спросил он, и я не сразу поняла, что это он так душевно предлагает помощь.

— Стены побелить, — растерянно заморгала я.

— Сейчас всё будет, — важно кивнул он. — Ты иди пока пирог ешь. И энту свою живность заодно покажи. Правда, штоль, леопард лесной?

Воинственная живность сама выглянула из-под подола и была оттуда бесцеремонно вынута и, несмотря на бурное сопротивление, осмотрена и потрогана за все части тела. В этот момент к нам подошёл дядька Мелест.

Те же лица и староста, акт второй.

— Амезег… Ясного утра. Вижу, ты уже новой лекарке покоя не даёшь.

— Хах, покоя! Девчонка осталась одна, без еды, без посуды, без дров, среди обшарпанных стен. Слава Солару, нашёлся человек неравнодушный. Но ничего, Таська, мы сейчас всё устроим.

— Не Таська, а Таисия, — строго поправила я.

В этот момент откуда ни возьмись у крыльца нарисовался парень с ведром побелки и здоровенной кистью в руках. Я действительно так и не поняла, откуда он вылез. Может, щель какая в заборе есть? Секунду назад никого не было, и вот он уже прокладывает путь в дом прямо мимо нас с Шельмой. С невозмутимой улыбкой во всё холёное креольское лицо!

Я даже моргнуть не успела, как он поклонился порогу и начал красить стену в медкабинете. Секунду спустя к нему присоединился второй парень. Братья были похожи, как два яйца от одной курицы.

Занятая этим зрелищем, я пропустила пару реплик диалога между соседом и старостой, а обстановка тем временем успела накалиться.

— Ужно без твоей помощи обойдёмся, — рявкнул дядька Мелест. — Что у меня, ведра побелки не найдётся? Как-то я без тебя справился и нашёл для села лекарку, пока ты на печи пролежни налёживал!

— Это я-то пролежни налёживал⁈ — взвился Амезег. — Да пока тебя не было, мы дальнюю заимку расчистили, взборонили, да под орешник подготовили. А всё потому, что никто не лез под руку с советами да наставленьями!

— Дак ежели б не мои советы, с твоей тощей задницы штаны давно спадать бы начали! — зычно гаркнул староста, а я поняла, что влипла.

Ни с Мистером Божьим Даром, ни со старостой, к которому я испытывала искреннюю благодарность, ссориться было нельзя, а значит, нужно изображать Швейцарию.

— Господа, ну что вы с утра пораньше… — попыталась урезонить их.

— Погоди, Таська, не до тебя теперича, — отмахнулся сосед.

— Таисия, — снова поправила я, но этим двоим дела до меня не было никакого.

— Кто придумал в золу с навозом птичий помёт добавлять? Ты ли? — недобро сощурился староста.

— Хах! Ужно сам придумал-то! Стибрил чужую мыслишку из книжки! — насмешливо отбрил сосед.

— Дак ты б хоть одну книжку прочитал, мож, хоть какой толк от тебя для села и вышел бы!

— Некогда мне читать и на мобиле разъезжать, у меня дела поважнее есть! Если б не я, плодожорка все поля поела бы. Кто три дня и три ночи вот энтими руками её на дальнем поле давил, пока ты в городе прохлаждался? — Амезег затряс у старосты перед носом тёмными, мозолистыми ладонями.

Тот зло огрызнулся:

— Я новый участок в собственность оформлял, чтоб бюрокранты к нам потом претензиев не имели! Ежели оно так просто, то чего ж ты сам не поехал⁈ А! Неграмотный ты, вот и остаётся только, что гусениц по полям ловить.

Видимо, удар пришёлся ниже пояса, да ещё и нанесённый при свидетелях… Мистер Божий Дар пружинисто выкинул тяжёлый кулак вперёд, но староста на удивление прытко отскочил в сторону.

— А НУ ХВАТИТ! — рявкнула я так, что аж в ушах зазвенело. — Иначе оба отсюда уйдёте с кровавым поносом!

От неожиданности, драчуны замерли и уставились на меня.

— Я Таисия, а не Таська, это во-первых. Дом ещё и снаружи в побелке нуждается, это во-вторых. Чтобы никому не было обидно, я за одолжениями буду обращаться к вам по очереди, это в-третьих. Где-то по-соседски, — кивнула я Амезегу, — где-то по-дружески, — кивнула старосте. — Вы оба для меня очень важны, и я благодарна, что дядька Мелест меня в село привёз. Теперь к делу. Господа, у вас медицинские жалобы есть? — сурово спросила я.

Оба замешкались и переглянулись.

— Ну… колено того… ноет… к дождю, — поделился сосед.

— Прекрасно! — обрадовалась я. — Вот как заноет, так и приходите, благо тут совсем рядышком. Спасибо за помощь! — от всей души поблагодарила я, намекая, что божьей милости на сегодня хватит. — А я пойду зелья варить и вещи разбирать. Ещё раз спасибо за пирог и за помощников. Дядька Мелест, можно вас на две минутки?

Я утянула старосту за собой и увела в сарай, подальше от чужих ушей.

— Мы с вами обговорили, что медкабинет откроется через два дня, первого юлеля, и будет работать с полудня и до вечера. Вы объявление уже сделали?

— Как не сделать? Сделал. И справку о том, что у тебя доку́менты сгорели, сделал. Всё честь по чести, как договаривались.

— Спасибо. Если в селе есть тяжёлые больные, пусть приходят сегодня. Боюсь, что сил на всех и сразу у меня не хватит. Я вчера зарядила накопители, которые нашла в доме, но этого мало.

— Так я вот тебе принёс накопитель, наполненный мальчишкой местным, Па́тром.

— Спасибо! — приняла я его. — У меня ещё есть несколько штук, которые я с собой привезла, но они небольшие. Много в деревне магов?

— Так двое. Один уехал в Академию учиться, всем селом собирали. Инженером будет, маготехником. Второй — брат его, Патр — мелкий ещё, но силёнок немножко есть, вот он накопители-то заряжает и для магомобиля, и для чего другого. Ну и ты третьей будешь.

— Ясно. А они, получается, тоже полукровки?

— Ну как… давняя история, но мелькнули у них в роду маги, вот дар-то и проявляется иногда. Из пятнадцати детей только двое с даром, остальные — нормальные, — доверительно поделился староста, а потом спохватился: — Дак я ж разве хоть слово супротив магов говорю? Нет, ты не думай, я не из этих заскорузлых стариков, что только и горазды полуночников ругать. Нужна магия! Мобили нужны, радиолы, холодильные лари и цельные хладокомнаты! У нас в селе такая только одна, но пользы от неё поболе будет, чем от десятка таких старых пердунов, как Амезег. Я за прогресс! Глядишь, скоро и поля можно будет с маголётов жукобойкой поливать…

— Жукобойкой? — уточнила я.

Оказалось, что это местный пестицид со сложным составом, который я так и не запомнила, но вроде бы ничего опасного для человека он не содержал.

— Кстати, что там насчёт моей винтовки? Не хотелось бы оставаться в доме без защиты.

— Та скажешь тоже! — протестующе махнул староста. — У нас очень мирная и безопасная деревня, а про винтовку я запамятовал. Принесу чуть позже.

— Ладно, договорились. Вы тогда предупредите, пожалуйста, селян, чтобы раньше полудня ко мне не приходили. Я по ночам зелья варю, лунный свет собираю и артефакты им напитываю, отнеситесь с пониманием, пожалуйста.

— Дак разве ж кто против? Ты только ежели чего требуется, говори. И Амезега сильно-то не слушай. Он, небось, сыновей к тебе сватать будет. Ты это… не поддавайся сразу. Присмотрись. Говорю же, есть у нас в деревне один парень с даром, который маготехник. Ты к нему для начала приглядись. Хлопец он видный, высокий, плечистый. Твой ровесник.

— Дядька Мелест, мы с вами о чём договаривались в дороге? — строго спросила я. — Что в мою личную жизнь вы не полезете ни с советами, ни с рекомендациями. Так?

— Та разве я чего? — сразу же пошёл на попятную он. — Я так, для информанции тебе говорю.

— Спасибо, я учту, — ласково откликнулась я.

Старшие сыновья самого старосты уже были женаты, о чём он теперь, кажется, немного жалел.

Не мои проблемы!

Я пошла заниматься разбором вещей. Три ящика с саженцами и лекарственными травами так и ждали внимания со вчерашнего вечера, поэтому я вооружилась лопаткой и отправилась делать садово-огородную рекогносцировку.

Видов растений у покойного лекаря оказалось предостаточно, причём часть из них Лане были знакомы лишь понаслышке. На отдельной делянке росли горные северные травы, а в небольшой стеклянной теплице за сараем — южные, в том числе редкая звёздная капель и семена льда — травка с крошечными полупрозрачными цветочками, похожими на малюсенькие льдинки. К счастью, лучанник тут тоже нашёлся. Повезло!

Найдя подходящее местечко, высадила привезённое с собой и полила. Земля в новом селе была не такая чёрная и жирная, как в Армаэсе, но её щедро удобряли, и поэтому урожаи снимали неплохие. Зато на склонах предгорья росли винные ягоды и чай, пользующийся большой популярностью во всём мире.

Не успела я закончить, как со стороны медкабинета раздался стук, аккомпанируемый подвыванием. Бросив лопатку, кинулась на звук, уже понимая, что ничего хорошего меня там не ждёт. На крыльце скрючилась женщина, её под руки держали двое подростков.

— Маме плохо! Живот болит! — вытаращился на меня один.

— Заводите и усадите её на кушетку. Сейчас вернусь, — я попыталась уйти, чтобы смыть землю с рук, но второй мальчишка, помладше, вцепился в меня мёртвой хваткой.

— Не уходите!

— Мне нужно вымыть руки! — сунула ему под нос покрытые землёй ладони, но это его ни капли не смутило.

В глазах стоял шок, и стало понятно, что отпускать меня он не собирается, а дойти с таким довеском до умывальника вряд ли получится.

Я вдохнула безысходность, выдохнула смирение и принялась за дело — нарисовала грязными пальцами на груди у женщины диагностическое заклинание, а потом сразу же — обезболивающее.

Дело обстояло… плохо. Причём для меня не лучше, чем для пациентки, потому что она страдала, а я понятия не имела, как ей помочь.

В протоке почки встал камень, срочно требовалось его как-то оттуда удалить, но проводить полостную операцию я точно не собиралась, и дело даже не в антисанитарных условиях — магия вполне компенсирует отсутствие дезинфекции. Дело во мне. От одной лишь мысли о том, чтобы уложить на стол и разрезать живого человека, мне становилось так дурно, что темнело в глазах. Как всегда, накатила нервная икота, и я чуть не расплакалась от обиды на бестолковый организм. Да сколько можно-то?

И так паршиво, ещё и это!

Мой замечательный план побега имел один существенный недостаток: пришлось быть целительницей, которой я назвалась! Ну почему им в деревню не требовались маркетологи, а?

Если я не научусь справляться с эмоциями, то подведу людей, которые на меня рассчитывают, к тому же останусь без крова и средств к существованию в чужой стране. А в Лоарельскую Империю вернуться уже не смогу — там за нарушение предписания и незаконное пересечение границы меня ждёт тюрьма.

Строго икнув на пациентку и её детей, я сказала:

— Подождите, я вымою руки и вернусь.

— Мне уже лучше, — с облегчением отозвалась женщина. — Боль как рукой сняло! Вот что значит магия! Каков Мелест молодец, что вас привёз. Ну, мы пойдём! А то рассветник не готов… Ореховку-то я запарила, да в печку не успела поставить. Как горшок в руки взяла, так меня и скрутило…

— Никуда вы не пойдёте, — нахмурилась я. — У вас серьёзное заболевание, камень в почке. То, что я сняла болевой синдром, ещё не значит, что вы здоровы.

— Да что вы такое говорите, — пропустила она всё сказанное мимо ушей. — Я теперь расчудесно себя чувствую, никакого сидрома!..

— Сядьте на место и не двигайтесь! — скомандовала я и повернулась к детям: — А вы идите домой и приготовьте рассветник, чтобы ваша мама не переживала из-за ерунды.

— Нет-нет… пойду я… Дочки-то нет, одни сыновья, кто ж им приготовит-то? — взволнованно спросила пациентка.

— Слыхала, чё мамка сказала? Вот ещё удумала ты… Готовить! — выразительно хмыкнул старший подросток. — Это дела бабские! А ты мне тут не указывай, что делать! Ещё бабы мной не понукали! — с вызовом посмотрел он на меня.

Зря он так, конечно. Но ничего, сейчас я ему сделаю экстирпацию молочного мозга через ноздри, коренной сразу и вырастет.

— Слушай меня внимательно, мальчик, — сощурилась я. — Никто в моём доме со мной так разговаривать не будет, это во-первых. Если тебе не жалко твою маму как человека, то хотя бы прикинь пользу, которую она приносит, а также кто будет домашние дела делать вместо неё, это во-вторых. И последнее. Больной не ты, а она. Врач не ты, а я. Значит, молча делаешь, что тебе сказано, или проваливаешь отсюда, пока я тебе энурез не устроила.

— А чё такое энурез? — испуганно спросил тот, что помладше, я повернулась к нему и загробным голосом ответила:

— Тебе лучше не знать.

— Ты, Таська, много на себя не бери, — не внял гласу разума подросток. — Мать сказала, что ей уже легче, значит, пущай идёт готовит. А ты своё дело молча впредь делай, поняла? Тебя люди наняли, чтоб ты работала, а не лясы точила.

Я взяла засранца за руку и шибанула по нервным окончаниям так, что он взвыл и разом потерял желание перечить.

— Скажи, ты как на свет появился? Батя твой на стену кончил, но мухи тебя всё равно выходили?

— Чё? — не понял он.

— Или всё же мать тебя родила, выстрадала, выкормила и вынянчила?

— Ну да…

— Значит, прояви уважение. И отца своего позови. И старосту заодно.

Старший не двинулся с места, зато младший просочился в дверь и исчез. Я повернулась к пациентке и серьёзно сказала:

— У вас тяжёлое заболевание, если ничего не предпринять, то вы можете остаться без почки. Если учесть, что хирург из меня никакой, то некроз почки означает долгую и мучительную смерть. Могу попробовать сварить зелье, которое растворит камень, но ингредиенты дорогие и делать его долго. Всё это время вам лучше быть под наблюдением. Как только заклинание обезболивания спадёт, вам снова станет плохо. Либо вы можете поехать к более опытному целителю в столицу или куда-то ещё. Решение за вами. Я понятно объясняю?

— Да, — кивнула она, виновато посмотрев на сына. — Ты уж не спорь с магичкой-то… Мало ли чего… Иди, сынок, вреда она мне не сделает. А я тут останусь. Куда мне в столицу ехать-то? Уж как-нибудь здесь…

Я изо всех сил не соглашалась с её решением, но подумала, что попробовать стоит. В конце концов, это наверняка не первый и не единственный такой случай, нужно брать волю в кулак и учиться лечить и такое, причём лечить консервативно, а не оперативно.

Если ваш хирург падает в обморок от одной мысли об операции, советую не экономить на профилактике и делать зарядку.

Уложив пациентку на один из свободных топчанов, я пошла искать информацию в интернете позапрошлых веков — в бумажных справочниках. Благо у меня их теперь имелось аж три штуки. Правда, информации по камням в почках в них было столько, что зачитаться не получилось. Рецепты пяти возможных снадобий я выписала на листочки, мысленно поблагодарив Эрера за подаренный канцелярский набор.

Не имея понятия, какое именно снадобье поможет в данной ситуации, я выбрала те, состав которых показался самым дельным и логичным.

Принесла листья свежего танатника и растёрла их в кашицу — он расширит сосуды и ускорит кровоток. Напитала кашицу магией и смешала с эликсиром огнецветника, снимающего воспаление. Добавила побольше лимонной кислоты — судя по записям, она помогает растворять самые частые виды камней. Если повезёт, получится раздробить или уменьшить камень в размерах, а дальше он проскочит сам.

План, надёжный, как китайские трусы, потому что точного состава камней я не знала и действовала наудачу. Приготовила два зелья, проверила. Вроде ничего не напутала… Если реакция начнётся, то попробую усилить её магически.

Пока я возилась, из проходной комнаты раздался тихий всхлип.

— Болит?

— Нет, — шмыгнула носом пациентка.

Я на всякий случай проверила — обезболивающее заклинание ещё действовало, а вот воспаление только усилилось.

Когда несколько часов спустя зелья были готовы, я по очереди напоила ими пациентку, дав каждому всосаться и с помощью заклинания диагностики контролируя процесс. Воспаление сошло пусть не до конца, но достаточно быстро, а вот второе зелье на камни никак не подействовало. Как и третье…

Чёрт!

— Полежите пока, — распорядилась я и отправилась в избу психовать и готовить другой состав.

Тем временем на пороге нарисовались муж и староста в компании обоих подростков. Я кратко обрисовала им ситуацию, а затем сказала:

— Если у вас, господа, есть проблема с моей половой принадлежностью, то прошу сообщить об этом сразу. Терпеть женоненавистнические высказывания я не собираюсь ни за какие деньги.

Отец семейства повернулся к старшему сыну и отвесил ему смачный подзатыльник. Вообще-то я категорический противник физических наказаний, но в данном случае сочла это болезненным, но целительным воздействием на подрастающий организм, чем-то наподобие вакцины от хамства. Опять же, коренной мозг не вырастет, пока из головы не вытряхнуть молочный, а подзатыльник явственно способствовал последнему.

— Вы не подумайте, госпожа целительница, — заговорил он, почесав в затылке, — что у нас в семье заведено баб обижать. Нет уж. Сынок мой, правда, на год ездил к дядьке жёнкиному сапожному делу учиться — так, видать, там и нахватался дури всякой. Но ничего, я его быстро обратно вразумлю. Я его на хозяйстве оставлю, пусть сам покорячится, материнских забот хлебнёт полной ложкой. И пусть только попробует чего спалить да не успеть — я ему задам! А вы уж будьте добреньки, позаботьтесь о жёнке моей. Вот, — он неуклюже сунул мне в руку свёрнутую банкноту. — Сынки сказали, что зелья нынче дороги, но это ничего. Вы снадобий не жалейте, мошна у нас не пустует.

Староста наблюдал за происходящим молча, а потом подошёл к нахальному парнишке и отвесил ему ещё один подзатыльник. Это уже было лишним, но принцип ревакцинации придумали не просто так, поэтому я кивнула и честно предупредила обоих:

— С таким заболеванием я ещё не сталкивалась, поэтому не факт, что смогу справиться. Деньги пока заберите, я позже посчитаю, во сколько обошлись зелья. Мы с дядькой Мелестом договорились, что услуги мои бесплатны, а вот за снадобья нужно будет доплачивать в зависимости от их сложности. Ценники я вывешу, пока ещё не успела. Но вы, господа, всё же готовьтесь к тому, что пациентку придётся везти в столицу. Если ей станет хуже, то другого выхода не будет, потребуется операция. Сама я за такое дело не возьмусь, потому что риски слишком высоки.

Мужчины серьёзно кивнули и ушли, за ухо уведя старшего сына с собой, а средний притулился возле крылечка и посмотрел на меня заискивающе:

— Батька меня за посыльного оставил. Вы, ежели чего, говорите. Я сбегаю. Одна нога тут, другая там.

Почему-то в голове возник образ раскинутых по деревне ног, не прикреплённых ни к какому телу, но я быстро его отогнала.

— Спасибо!

Пациентка, видимо, жадно прислушивалась к разговору, а когда я вошла в проходную, окликнула меня:

— Госпожа целительница, вы уж не серчайте на первенца моего… Так-то он неплохой парень…

— Воспитание детей — дело ваше, и я не в праве в него соваться. Могу сказать только одно: за парня, который так со своей матерью разговаривает и обращается, я бы замуж никогда не пошла. А теперь попробуйте вздремнуть, мне нужно приготовить другие зелья.

— Эти не подействовали? Но я чувствую себя хорошо… — взволнованно зашептала она.

Я не изучала врачебную этику и не знала, как правильно общаться с пациентами, поэтому решила, что буду давать ответы, которые хотела бы услышать сама. Честные.

— Пока что лекарства не помогают с главной проблемой и снимают только последствия. Но мы ещё не все варианты исчерпали, так что отчаиваться рано.

Уйдя в основную часть избы, я снова принялась за работу, на этот раз приготовив зелья по оставшимся трём рецептам. Пациентку, имя которой я так и не удосужилась спросить, было жалко и очень хотелось ей помочь.

Как назло, то ли от волнения, то ли от неуверенности всё валилось из рук, и когда я случайно уронила уже почти готовое зелье на пол, и оно разлетелось по деревянному полу вместе с осколками колбы, мне захотелось разрыдаться и сдаться. И даже антидепрекуся под рукой не оказалось.

Я вышла в огород, нашла там Шельму, отряхнула от земли и вжалась лицом в пятнистый мех, глотая слёзы обиды. Ведь не просила я быть целительницей! Разве это справедливо? Может, не стоило сбегать?

Киса трогательно обняла меня большими, толстыми лапами и заурчала. Коснувшись её побледневшего шрама, громко шмыгнула носом и заставила себя посмотреть на ситуацию с другой точки зрения: я уже спасла две маленькие жизни, вылечив Шельму и того малыша от укуса паука. Да, быть целителем — тяжёлый труд, и он даётся мне сложнее, чем другим, но я делаю хорошее дело. Люди ко всему привыкают, вот и я привыкну к виду ран.

Отпустила Шельму, умылась и вернулась в избу.

Рано опускать руки!