Примета 20: беда, как луна, не приходит одна

Первое юлеля. Глубокая ночь

Таисия

Проснулась в середине ночи и первым делом потянулась к Эреру.

Жив.

Влила в него крупицы сил, скопившихся за несколько часов, и снова напоила. Подхватила плед и Шельму, шатаясь, вышла во двор. Пока забралась на крышу, вспотела и чуть не свалилась с лестницы от слабости, но потом растянулась в лучах Гесты и закрыла глаза.

Ладно… всё не так плохо. Наверное.

Ещё раз я проснулась, когда киса неожиданно прыгнула мне на живот. Я распахнула глаза и увидела, как она с урчанием поедает здоровенную лунную бабочку. Заметив, что я проснулась, киса начала тыкаться мне в лицо вибриссами. Щекотно… и так мирно!

— Ты от меня плотоядных бабочек отгоняла? — умилилась я и ласково потискала свою пятнистую защитницу.

За ночь я набралась сил и чувствовала себя почти сносно. Шельма же ускакала прочь и начала рыскать по крыше в поисках нормального спуска, потрогала лапой приставную лестницу, но ближайшая ступенька была слишком узкой и располагалась слишком далеко внизу.

Когда я спустила питомицу на землю, она с очень осуждающим видом засела в дальних кустиках. Бедненькая…

На утреннем небе алела полоска зари, но было ещё слишком рано, чтобы проснулись деревенские.

Поторопилась к Эреру и нашла его в том же состоянии — вроде бы удовлетворительном, но всё ещё бессознательном. Это пугало. По всем признакам он уже должен был очнуться…

Или он просыпался, пока меня не было?

А ведь ему тоже не повредит немного лунного света, но тащить его сначала во двор, а потом обратно никакого здоровья не хватит. Я села рядом, потрогала лоб. Температура чуть повышена. Не критично, конечно, но всё же.

Раны чуть подзатянулись и поджили, покрылись корочками. Хорошо.

На прикосновения он по-прежнему не реагировал. Плохо.

Напитала его целительской силой, напоила зельем из ложечки, а потом перевернула на живот и на всякий случай помассировала ноги, зад и спину. Сколько дней нужно, чтобы образовались пролежни? Ни я, ни Лана точного ответа не знали, однако тревога требовала каких-то решительных действий вот прямо сию минуту.

Перевернула своего пациента обратно на спину и попыталась пропальпировать живот. Бесполезно. Скорее пальцы себе сломаешь, чем что-то нащупаешь сквозь такие мышцы.

Нарисовала ещё одно диагностическое заклинание и получила ровно такой же результат, что и раньше. Открыла окно в спальне, чтобы немного проветрить, а потом заперла.

На этом идеи и варианты помощи кончились.

— Только не умирай, ладно? — тихо попросила я. — А то придётся копать здоровенную яму, а у меня опыта нет, яма кривая получится, некрасивая. И Шельма потом обязательно раскопает. Вот оно тебе надо? Так что лучше выздоравливай…

Он ничего не ответил, хотя я и не надеялась. Это только в низкокачественных мелодрамах такое бывает, а у нас мелодрама самого высокого качества. Когда только она уже закончится? Можно сразу к счастливой концовке перемотать? Джонни, сделай мне монтаж!

Шельма моего уныния не разделяла, она запрыгнула на кровать и принялась нюхать Эрера. Вдумчиво. Тщательно. Настойчиво. Даже в подмышку ему залезла, а я не стала её одёргивать — пусть знакомится. Может, она его разбудит щекоткой?

Тщательно закрыла двери и ставни, прилегла рядом с Эрером и положила руку ему на грудь, чувствуя, как мерно бьётся сердце. Отвратно он выбрал, к кому пойти за помощью. Наверняка были варианты получше, чем маркетолог с мутными воспоминаниями недоучки-лекарки.

Устало вздохнула и сама не заметила, как уснула…

Проснулась, потому что отчётливо почувствовала на себе чужой взгляд. Приоткрыла веки и с трудом сфокусировала зрение на ярком пятне окна. Из него торчали двое — староста и сосед, оба с любопытством изучали идиллическую картину: меня, Эрера и Шельму, лежащих в обнимку. За их спинами маячили другие деревенские, пока незнакомые.

А ведь я точно помнила, что закрывала ставни!

— Это не то, что вы думаете, — сипло пробормотала я, садясь. — Он просто пациент. Я переживала, что он может умереть, вот и контролировала сердцебиение. А потом уснула случайно, так как утомилась.

— А голый он чаво? — с любопытством уточнил Мистер Божий Дар.

— У него были раны по всему телу, — принялась оправдываться я, а потом сама на себя разозлилась.

Они мне кто? Да хоть оргия у меня тут с конями, нечего в окна заглядывать!

— А вам какое, собственно, дело до моей личной жизни? — строго спросила у обоих.

Почувствовав изменение тона, Шельма вдруг взяла и зарычала. Смешно зарычала, высоко и как-то немного по-детски, но всё равно впечатляюще. Я впервые осознала, что из неё вырастет большая, опасная хищница.

Видимо, та же светлая мысль посетила и головы по ту сторону окна, потому что староста вдруг затараторил:

— Дак мы по делу! Касабельно работы твоей.

— Сейчас выйду. Вход в приёмную с другой стороны, — ядовито прошипела я, и деревенских как ветром сдуло, а я осталась ругать себя последними словами.

Надо же — настолько быстро проколоться! Понятно, что это деревня — на одной стороне чихнёшь, на другой здоровья пожелают, но можно же было продержаться до момента, пока Эрер очнётся?

Надев одну из двух оставшихся юбок, собрала волосы в высокий пучок, плеснула в лицо водой и вытерлась грубым полотенцем, разгоняя сон и успокаиваясь.

Выйдя к деревенским, улыбнулась вполне искренне:

— Господа, у меня приключился внезапный ночной пациент, прошу вас об этом не распространяться. О чём вы хотели поговорить?

— А что за пациент такой? — с подозрением спросил староста.

— Просто пациент, — отрезала я, не желая вдаваться в подробности.

— Знакомец, что ли? — тут же сощурился сосед. — Уж не замуж ли ты намылилась?

— А позапрошлой ночью не из-за него ли грохот был? — не унимался дядька Мелест.

Вот ведь… внимательный и дотошный!

— Это я зелья новые опробовала, — уклончиво ответила я старосте.

— Взрывные, штоль? — хмыкнул сосед.

— Лечебные. Так о чём вы хотели поговорить? — строго спросила я у старосты. — О том, что пора винтовку мне вернуть?

Тот стушевался и отступил за спину Амезега.

— Вот, — выдвинул сосед вперёд свою дочку, которая приносила пирог. — Лунька тебе в помощь. Делов-то много, а она и по хозяйству обучена, и деньгам счёт знает. Ужно ты не откажи, возьми в подсобницы. А заодно покажешь, какие травы от чего помогают, как зелье супротив маститу варить. Только чтоб такое, без магий-шмагий. Простое. Но действенное, — выразительно зашевелил бровями Амезег.

Ощущение было, будто он не просит, а задание даёт, но сердиться на него невозможно, поэтому я даже начинать не стала. Да и кто откажется от бесплатной помощницы?

— Хорошо. Пусть будет так. Луня, оставайся. Сейчас мы с тобой составим список зелий и определим цены, а завтра разложим травы по ящичкам.

Луня разрумянилась и кивнула, а староста с соседом ушли довольные. Девушкой она оказалась молчаливой, но сноровистой и проворной. Пока я писала, она прошлась по дому веником, вымыла полы и принесла чистой воды.

— Может, ореховки поставить? — неуверенно спросила она, видя, что я не готовлю.

— Аппетита пока нет, — отозвалась я, пытаясь просчитать себестоимость зелий и учесть хотя бы небольшую надбавку за труд.

Больше помощница ни на чём не настаивала.

Закончив с черновиком прайса, я взяла большой чистый лист, красивым почерком написала названия и проставила цены. Луня замялась:

— Может, нарисовать чего? Читать-то не все умеют…

— А ты умеешь?

— Да, — серьёзно кивнула она и в доказательство прочитала несколько названий по слогам.

— Вот ты и будешь зачитывать в случае необходимости, — обрадовалась я. — Ты прости, но я понятия не имею, как можно лаконично и прилично нарисовать зелье от поноса или запора.

Луняша хихикнула и кивнула.

Весь день прошёл почти спокойно, я оказала помощь нескольким пациентам, периодически проверяла состояние Эрера и даже набросала план. Раз у меня теперь есть помощница, необходимо устроить диспансеризацию. Осмотреть всех жителей на предмет хронических и прочих заболеваний, узнать, сколько у меня на участке детей, стариков и особенно беременных. А то как начнут рожать, а я к такому счастью не готова…

Староста говорил, что в деревне живут две повитухи — мать и дочь. Это безмерно радовало, но интуиция всё равно подсказывала, что без меня в таком важном деле не обойдутся, хотя после мужиково-пальцевого пазла я не особо-то и боялась. Однако лучше самой сходить проконтролировать, чем потом в авральном режиме спасать от кровотечения или чего-то ещё.

С Луняшей мы хорошо поладили, она очень старалась быть полезной, а мне проговорить Ланины знания тоже было не лишним. Я достала справочник целебных трав, показала ей, и мы вместе прошлись по саду-огороду, обсуждая лечебные свойства растений. Решив не сильно забивать ей голову, я сначала сосредоточилась на противовоспалительных — огнецветнике, ветличке, ромашке и прочих.

Заодно и ботинок нашли. При виде него Луняша застеснялась, а я невозмутимо прокомментировала:

— Пациент потерял ботинки в процессе энергичного оказания ему помощи. Зато жив остался.

— А он кто? Маг? — с неожиданно горячим интересом спросила она.

— Маг, только очень сильно раненый, — кивнула я.

Шельма ходила за нами хвостом и периодически нападала на Луняшин подол, но та не сердилась, а смеялась. После обеда у забора собралась местная ребятня, и киса с предвкушением потрусила в их сторону.

До самого заката вокруг дома стоял на удивление умиротворяющий детский визг, прерываемый грозным кошачьим мявом.

Ещё бы Эрер очнулся — и было бы совсем хорошо.

Когда ночью кто-то принялся настойчиво стучаться в дом, я не удивилась. Может, кому-то из селян стало плохо?

Распахнула дверь, даже не предполагая, что снаружи может ждать опасность. Крепкий блондин-полуночник лет сорока придержал створку, а другой, помладше, беспардонно протиснулся внутрь, увлекая меня за собой и оттесняя могучими плечами к стене.

Ещё один прошёл мимо крыльца и завернул за угол дома, исчезнув из вида.

— Эстренская Служба Безопасности, особый отдел по работе с чужемирцами. У нас к вам есть несколько вопросов, госпожа лекарка. Только не вздумайте дурить, мы парни нервные, можем превратно понять. Очень уж устали искать Странника, раздраконь его зад, — оскалился младший и перехватил меня за запястье.

Второй незваный гость бесцеремонно прошёлся по избе, трогая и осматривая мои вещи. Шельма спрыгнула с постели и зарычала. Он быстрым движением перехватил её за шкирку и закинул в шкаф, заклинив ручки палкой от метлы. Она обиженно заскулила изнутри, однако я лишь обрадовалась тому, что ей не причинят вред.

— Что вам нужно? — нервно спросила я у младшего, сглотнув горьковатую слюну.

При первом знакомстве Эрер тоже произвёл впечатление отмороженного мудака, поэтому касательно новоприбывших выводы было делать рано.

— Поступил сигнал, что имели место взрывы предположительно магического происхождения, а также в деревне объявился незнакомый полуночник. А ну-ка хлебните, — протянул он мне флакон, и я уже знала, что это такое.

На этот раз эликсир правды оказался кисло-горьким, иным по составу. По телу волнами разошлось странное расслабление, но не я позволила ему взять над собой верх и отключить мозги.

— Как вас зовут?

— Таисия.

— Документы?

— У старосты, — ушла в глухую несознанку я.

— Только та справка?

— Других нет. Здесь староста самый главный, он всем заведует, спрашивайте у него.

— Ладно, это не имеет значения. Лучше расскажите, что произошло ночью тридцать шестого юнэля?

— Я сидела на крыше, а потом из портала прямо на меня вывалился мужчина без сознания, — осторожно ответила я, тщательно подбирая слова. — Он был ранен, я оказала ему помощь. Ну так я лекарка, оказывать помощь больным — моя обязанность.

— Он приходил в себя?

— Пока нет.

— Разговаривал во сне, бредил?

— Нет.

— Вы знакомы?

— Я же говорю, что он вывалился из портала и я его лечу, — широко распахнула глаза я, изображая не очень умную, но очень законопослушную девушку.

Врать здоровенному, одетому в немаркую униформу особисту я не могла, но повторять свои ответы снова и снова? Пожалуйста! Страх — прекрасный стимул, у меня, кажется, даже начало получаться бороться с эффектами эликсира.

Что они сделают с чужемирянкой и вражеским агентом на своей территории? Ничего хорошего! Ни за что нельзя признаваться в том, кто мы с Эрером такие и что мы знакомы.

— С чего вы решили, что он вывалился из портала? И откуда вы вообще знаете, что это такое? — он устало потёр висок, на котором вилась родовая печать.

Покрасневшие светло-голубые глаза уставились на меня с хищным любопытством, а я поняла, что облажалась. У них что, порталов нет? Или это запретная технология? Лана о них ничего не знала, но когда Эрер свалился с неба, возникнув из ниоткуда, я предположила…

— В небе возникла вспышка, из неё вывалился мужчина. Я предположила, что это портал. Никогда раньше их не видела, но читала о них в книгах. Извините, я ничего не понимаю в порталах и просто подумала…

Парень ощутимо расслабился. Светлое до белёсости лицо приняло почти дружелюбное выражение. Если бы не злые льдисто-прозрачные глаза в обрамлении тёмных кругов, можно было бы счесть этого полуночника приятным парнем. Он нависал надо мной, почти загнав в стену, и это вызывало протест и какое-то внутреннее отвращение, на удивление сильное.

— А сами чем тут занимаетесь?

— Лекарка местная, — сглотнула я. — Вот, зелья варю, людей лечу, никому вреда не причиняю. Недавно мужик один себе пальцы топором отрубил, так я приживила, — нащупав безопасную тему, я принялась в деталях рассказывать об операции, отчего особист поморщился и прервал меня:

— Покажите, где и как всё произошло.

— Так в приёмной прямо на столе и оперировала…

— Нет! Как выпал из портала вот этот, — махнул он головой в сторону спальни, где лежал бессознательный Эрер.

Особист перехватил меня за локоть, не оставив выбора. Пришлось вывести его во двор, подробно рассказать о произошедшем позапрошлой ночью и показать бочку, в которой хранились заляпанные ртутью вещи.

Старший из полуночников в этот момент хозяйничал в доме, и от этого на душе становилось гадко. Я запоздало обрадовалась, что винтовка осталась у старосты — от греха подальше.

Третий взобрался на крышу, достал несколько сверкнувших в ночной темноте артефактов и принялся изучать пространство. Какое-то время мы следили за его движениями, а затем особист, так и не отпустивший мой локоть, перевёл взгляд на меня и проговорил:

— Очень необычная у вас внешность. Полукровка?

— Да.

Особист неожиданно притянул меня к себе и принялся изучать височную печать. Далась она им всем!

— Гвал, — позвали его из спальни, отрывая от разглядывания, — иди посмотри.

Он всё ещё держал меня за локоть, поэтому в дом мы вернулись вместе. Самый старший из полуночников стоял у постели Эрера и держал его за запястье. Запустил по руке короткую магическую волну, и на коже вдруг вспыхнули десятки или даже сотни маленьких округлых узоров, похожих на печати.

— СИБовец, — хмыкнул Гвал и повернулся ко мне: — Он точно не очухивался и ничего не рассказывал?

— Точно, — заверила я, отчаянно переживая за Эрера.

Понятно же, что они теперь не отстанут. Как же так? Почему мне не удалось его спрятать хотя бы до тех пор, пока он не пришёл бы в себя?

— Да не стал бы он ей ничего рассказывать, за кого ты его принимаешь? — хмыкнул старший. — Максимум — туману бы напустил, очаровал и воспользовался бы. Девчонка симпатичная, почему нет? А как оклемался бы — свистнул бы все деньги и свалил обратно к имперцам. Вещи его где?

— В сарае. Он был весь в ртути, я всё убрала подальше, чтобы никто не отравился, — сдавленно пояснила я уже второму по счёту особисту.

— Вы их осматривали? Что-нибудь обнаружили? Оружие, артефакты, документы?

— Нет, ничего такого… я не лазила по карманам, просто запихнула испачканную ртутью одежду в горшок, залила кислым раствором марганца и замуровала в бочке с песком… — пояснила я, чувствуя, как пальцы Гвала впиваются в локоть всё сильнее и сильнее.

В проёме двери появился третий полуночник, видимо, закончил осматривать крышу.

— Какая поразительно умная и находчивая деревенская лекарка, — сощурился старший.

— Я книжки люблю читать, в них много чего интересного написано, — огрызнулась, стараясь не реагировать на отчаянные вопли Шельмы из шкафа. — Послушайте, это всё большое недоразумение. Мой пациент очень слаб и совсем не опасен. Если хотите, я уведомлю вас, когда он очнётся и сможет ответить на ваши вопросы… а пока он беспомощен, как новорожденный.

— Слышал, Гвал? СИБовец беспомощен, как новорожденный. Очнётся и будет отвечать на наши вопросы, — зло хохотнул старший.

Двое других полуночников поддержали его и несколько секунд дружно ржали. Звуки их хохота отталкивались от стен и противно звенели в голове. Отсмеявшись, молчавший до этого особист проговорил:

— Кстати, он очень напоминает напарника Ме́лена Роде́ллека, я его видел мельком. Только рисунок височный из-за свежего рубца не разобрать.

Старший присмотрелся и хмыкнул:

— Тогда и думать нечего. Роделлек не на один приговор дел натворил, и напарник тоже причастен.

— И что тогда? С собой заберём? — с любопытством спросил Гвал, отчего у меня похолодело в груди. — Пленным-то его нет смысла брать, напарника Роделлека всё равно никто обменивать не будет.

Не надо никуда Эрера забирать!

— Сбрендил? Зачем он нам нужен? Тут разберёмся и поедем дальше. У нас ещё десяток заявок по плану. Свой мобиль купи и в нём что хочешь катай, а в моём не позволю, — поморщился второй. — Пусть остаётся. Мы знаем, что это не Странник, остальное значения не имеет.

— Выведи девчонку и поставь ей печать о неразглашении, — распорядился старший, а затем повернулся ко второму подчинённому: — А ты забери горшок с вещами.

Оба кивнули. Гвал потащил меня прочь из комнаты, а в груди ядовитым ртутным озером собиралось отвратительнейшее предчувствие.

— Что вы хотите сделать? — сипло спросила я.

— Ничего такого. Просто небольшая предосторожность…

Он практически впечатал меня собой в стену, отрезая от происходящего в спальне. Мне стало дико страшно, когда дошло, что именно они собирались учинить.

— Зачем… он же ничего не сделал…

— А надо ждать, пока сделает? А если бы он очнулся и попытался вас изнасиловать?

— Пока что на насилие куда больше похожи ваши действия! — разозлилась я и попыталась отпихнуть Гвала от себя, но куда там!

Он весил раза в два больше и был на голову выше.

— Тебе, кажется, нужно показать разницу, — с усталой издёвкой отозвался тот. — А то ты явно не понимаешь, что такое настоящее насилие. Защищаешь вас, не спишь днями и ночами… Может, изволишь проявить не враждебность, а немного признательности, госпожа лекарка? Так сказать, порадовать служилого человека лаской и вниманием…

Он навис надо мной с таким глумливым выражением лица, что внутри всё вскипело от негодования. Щеки коснулось влажное дыхание, и я отчётливо уловила запах лука. Из-за зелья я не сдержалась и выплюнула:

— Вы омерзительны!

— Зато ты почувствовала разницу, — хмыкнул он, отступая. — Теперь к делу. Никому не говори о нашем маленьком визите, поняла?

— А если меня снова будут допрашивать?

— Никому, помимо присутствующих, — поправился он, затем дёрнул за руку, прошептал несколько слов и поставил мне на предплечье магическую печать. — В случае необходимости печать с тебя снимут.

Кожу обожгло вспышкой боли, а на глаза навернулись слёзы. Из спальни раздался приглушённый шум и несколько сдавленных вздохов, клеймом впечатавшихся в сознание.

Эрер… Как же так?

Спустя несколько секунд особисты исчезли из дома, за окном мелькнули фары, и мобиль отъехал прочь. Теперь об их приходе напоминал лишь обиженный мяв запертой в шкафу Шельмы.

Я кинулась к Эреру, но он не дышал, и сердце не билось.

Эти мрази просто прикончили его и ушли…