Примета 25: дождь не в пору — к тревоге и спору

Четвёртое юлеля. Глубокая ночь

Таисия

Нам не особо повезло — вскоре начался дождь и смыл многие следы, однако я надеялась, что хотя бы пересаженные кустики привянут и послужат достаточным намёком. Зато сад-огород поливать не пришлось, а сделать это было пора ещё вчера.

После того, как мы закончили, Эрер проветрил сарай и уничтожил все следы блейза, пока я мылась. Искупавшись сам, он вернулся в дом и вдруг спросил:

— Ты не против, если я разберу холодильный ларь?

— А ты соберёшь его обратно? — с подозрением уточнила я.

— Конечненько. Заодно постараюсь улучшить конструкцию и энергоёмкость, если получится, — воодушевился он.

Во мне боролись два чувства: нежелание утратить один из двух ларей и надежда на компетенции Эрера. Победило второе, усиленное стыдом за ошибочные предположения касательно его исчезновения. Я принялась варить зелья про запас, а он убрал в большой продуктовый все флакончики из маленького ларя, водрузил его на стол и принялся изучать.

Я краем глаза наблюдала за работой Эрера. Взяв чистые листы, он не просто раскручивал и разбирал артефакт, а схематично зарисовывал все детали и последовательность сборки. Выглядело так, будто он не только знает, что делает, но и крайне в этом хорош. В какой-то момент я залюбовалась, едва не упустив своё зелье — оно почти закипело, хотя по рецепту требовалось всего лишь прогреть до полного растворения солей.

Развернулась к добытчику трупов и отвлекателю внимания спиной и сосредоточилась на работе. Всё же зельеварение мне нравилось — медитативное занятие, одновременно простое и при этом занимающее мысли. Так увлеклась, что даже не заметила, как Эрер подошёл сзади.

— Ты не возражаешь, если я дам несколько подсказок? Нас в академии обучали выпаривать концентраты иначе.

Я растерянно обернулась: не ожидала, что он не только будет следить за моей работой, но и разбирается в ней лучше меня.

— Конечно, почему нет? — ответила я. — Ты уже закончил?

Кинув взгляд на обеденный стол, увидела несколько листов со схемами и целёхонький холодильный ларь, возможно, даже холодящий.

— Да, сейчас всё разложу по местам. Большой тоже хочу разобрать, интересно посмотреть, отличается ли конструкция.

Эрер встал ещё ближе, и шею сзади обдало горячим дыханием, взволновавшим куда сильнее, чем я готова была признать.

Когда его ладони накрыли мои, направляя и показывая, я вообще мысленно отключилась от процесса, сбитая с толку своими ощущениями. Безумно хотелось откинуться назад, опереться спиной на его грудь, потереться попой о его пах, а дальше…

Вот именно, что дальше?

Он — агент СИБа, а я чужемирянка, нарушившая предписание. И пусть предписание дебильное, но dura lex sed lex. Как только Эрер вспомнит, кто я такая на самом деле, он уйдёт. Один раз уже ушёл, ясно дав понять, что служба и устав для него важнее. Второй раз через подобное унижение я проходить не хочу, поэтому мне не стоит забываться. Это он ранен и ничего не помнит, а вот я прекрасно знаю, что в здравом уме и твёрдой памяти он от каких-либо отношений со мной отказался.

Делать одно и то же, упорно ожидая получить разный результат — признак не самого большого ума.

Эти мысли отрезвили, и наконец удалось сосредоточиться на том, что пытался показать и объяснить Эрер. Его способ действительно был проще и быстрее.

— Спасибо за ценный совет, — чуть охрипшим голосом поблагодарила я. — Ты голоден?

— Да, ужасно, — признался он.

— Тогда можешь начинать готовить, — с невинным видом улыбнулась я, давая понять, что у меня тут не санаторий с названием «За тебя всё сделает Таисия», а очень даже строгорежимный объект на полном самообслуживании и самохвостопокусывании, Шельма не даст соврать.

Эрер тихо фыркнул мне в ухо, но возражать не стал и занялся едой. Я же с нахальным видом полной праздности уселась за стол и наблюдала, как ловко он двигается, орудует ножом, а потом с видом кулинарного фокусника запекает мясо искрящейся электричеством рукой.

Вау!

Если бы он ещё рубашку при этом снял и делал всё с голым торсом, я бы дала ему чаевые. И, возможно, не только чаевые.

Шельма тоже впечатлилась, но скорее тем, что тиранящий её маг одним ловким движением сделал из сырого кусочка мяса поджаристый, ароматный стейк. Может, киса у меня не особо ловкая и немного хулиганистая, зато не глупая — мгновенно усвоила, что от грозных пальцев Эрера лучше держаться подальше.

— У тебя талант! Просто обалденно вкусно, — искренне похвалила я, попробовав мясо.

Рот наполнился солоноватым пряным соком, а глаза сами закрылись от удовольствия.

Всё же могилокопание — очень трудозатратный и голодовозбудительный процесс.

— Нравится? Отличненько, — улыбнулся Эрер.

Еда была такой вкусной, что времени на разговоры я больше не тратила. Нет, ну как у него настолько шикарно получается? И, главное, быстро. Пять минут — и всё готово.

— Жалко, музыки нет, — вздохнула я, подавив зевок.

Время уже близилось к концу ночи, и организм намекал на то, что пора принять горизонтальное положение. Желательно в компании. Снаружи молотил дождь и выл ветер, создавая в тёплом доме атмосферу уюта и ощущение полной отрезанности от остального враждебного мира.

— Мне, наверное, лучше сегодня на чердаке передневать, — поднялся из-за стола Эрер. — Вчера я тебя разбудил, когда пришёл спать.

— Не надо на чердаке, — ещё раз зевнула я. — Вдруг там холодно и ду́ет? Вряд ли в такую ночь кто-то будет ездить на допросы.

— Ошибаешься. Службе всё равно, какая на улице погода, — ответил Эрер.

— Как скажешь, но мне не хочется, чтобы ты промок, продрог и заболел… Ты ещё не восстановился после ранения.

Эрер подошёл ближе и посмотрел на меня, растянув губы в нахальной улыбке:

— Ты так настаиваешь, что я могу подумать, будто тебе нравится со мной спать…

О, я могла бы ответить! Ещё как могла бы… но не успела. За окном мелькнул свет фар, Эрер мгновенно подобрался и шепнул:

— Антидот.

Пока я его искала и опрокидывала в себя омерзительно горькую жидкость, в дверь постучали, а мой непредатель исчез.

Я двинулась к входной двери и обнаружила за ней ту же самую неприятную троицу полуночников.

Что ж… те же лица, акт второй. Надеюсь, третьего не будет.

— Ночи, госпожа лекарка, — буркнул старший, бесцеремонно протискиваясь внутрь.

За последние дни манер у них явно не прибавилось.

— Ясной ночи, — саркастично пожелала я, заметив, что их прилично намочило по пути от машины к моей двери.

Видимо, не взяли с собой зонтик. Третьему и вовсе пришлось идти по тропинке вокруг дома, и я мысленно пожелала ему намокнуть до нитки. Впрочем, злорадства поубавилось, когда я вспомнила, что мне сейчас самой идти и показывать им могилу безымянного блейза.

— Собственно, мы по делу. Хлебните-ка, — он протянул мне знакомый флакон, и я опрокинула его в себя, злясь на судьбу.

Ничего полезного в подобных зельях не было, а если принимать их слишком часто, то можно словить приступ острого бреда или паранойю. А я — самодостаточная женщина, бредить и параноить прекрасно могу и без чьей-либо помощи, мне в этом плане стимуляторы не требуются, всё и так от природы простимулировано.

Я хотела отдать флакон старшему особисту, но тут Гвал шагнул вперёд, беспардонно ухватил меня за локоть и притянул к себе:

— У нас есть к вам вопросы, госпожа целительница.

Сама не знаю, как выпустила Шельму из внимания, но в этот момент она вдруг маленькой пятнистой молнией рванула из-под стола и вцепилась в брючину обидчика.

— Шельма, фу! — заорала я, и каким-то чудом она послушалась.

Замерла возле моих ног — шерсть дыбом, пасть оскалена, уши прижаты к голове, а тяжёлый хвост отбивает по полу ритм несостоявшегося боя — бум, бум, бум. Я демонстративно вырвала свой локоть из хватки Гвала и прошипела ему в лицо:

— Не смейте меня трогать! Что вы вообще себе позволяете?

Наклонившись, подхватила кису на руки, и та тут же принялась с мявканьем жаловаться на то, что ей не разрешили подрать нахального белобрысого особиста.

— Вот такие они невоспитанные, руки распускают, — согласилась с ней негромко, но так, чтобы эти самые они услышали.

Заперла Шельму в спальне и вернулась к незваным гостям, держась подчёркнуто на расстоянии.

— Вы пришли меня за руки хватать, или у вас всё же есть достойная причина для визита? — строго спросила у старшего.

Он ни капли не смутился и даже улыбнулся, словно показывая, что ничего особенного не произошло.

— Расскажите, ваш покойный пациент не доставил хлопот?

— Доставил, — честно ответила ему. — Мне пришлось копать огромную яму и хоронить труп. Две ночи копала, все руки в мозолях, — показала им ладони и посмотрела с упрёком.

— А чего деревенских не попросили? — встрял Гвал.

— Так вы же запретили мне кому-либо рассказывать о произошедшем. Как бы я объяснила наличие трупа у себя дома? Нет, мне плохая репутация не нужна. Совесть моя чиста, как лекарка для спасения пациента я сделала всё возможное, остальное — ваша злонамеренная воля.

— Чего это «злонамеренная»? Мы вообще-то за безопасность страны радеем, — оскорбился Гвал, но старший его одёрнул:

— Оставь, эти целители вечно словно под чужой луной родились. Покажите, где вы похоронили тело.

Я накинула куртку, натянула капюшон и надела старые Ланины сапоги, надеясь, что сильно ноги не промочу. Напрасно, кстати. Дождь снаружи лил такой, что я мгновенно промокла насквозь, а в сапоги натекло по ногам. Волосы облепили лицо, по спине катились струйки, а одежда стала неимоверно тяжёлой и холодной.

Мстительное удовольствие доставляло лишь то, что особистам приходилось куда хуже, они даже подняли огненный магический купол, но тот не был предназначен для защиты от таких потоков воды, и его нещадно заливало. Дождь с яростным шипением нападал на пылающий щит, и вскоре обе фигуры заволокло паром. Третий особист шароблудился где-то на участке или торчал на крыше.

Я нарочно не торопилась. Медленно дошла до сарая, взяла там фонарь и лопату, затем неторопливым прогулочным шагом направилась к дереву. Посаженные мною цветочки выглядели довольно уныло, зато место захоронения всё же угадывалось. Я воткнула лопату в сырую землю и сказала:

— Труп закопан тут. Вы можете удостовериться сами. Только будьте терпеливы, когда я закончила рыть яму, она была мне по самую макушку.

К одиноко стоящей лопате никто кидаться не стал, драки за право эксгумировать блохастого волка-блейза не случилось. А жаль! Особисты осмотрели место, заглянули между корнями дерева и обошли его по кругу.

— Почему тут?

— А где ещё? Красивое место, подходящее. И не пришлось слишком долго тащить труп. Это, кстати, очень сложно оказалось. Он хоть и костлявый, но жутко тяжёлый. Еле доволокла досюда.

Мои слова звучали уверенно и убедительно, и даже волнения почему-то не было. Где-то за мокрой пеленой ливня скрывался Эрер и держал особистов на прицеле, в это я верила на все сто сорок шесть процентов, а потому не боялась ничего. Изнутри грела убеждённость, что он не позволит случиться чему-то плохому. Наверное, именно поэтому я набралась храбрости и с вызовом спросила у Гвала:

— Ну так что, будете копать или вы горазды только грозить беззащитным женщинам насилием?

— О чём это она? — обернулся к нему старший, а сам бледноликий особист недовольно сжал челюсти, отчётливо порозовев.

Уши так и вовсе заалели, будто его за них оттрепали.

— О том, что ваш напарник припёр меня к стене, глумливо разглядывал, дышал на меня смрадным дыханием, домогался, а когда я возмутилась и назвала это насилием, пригрозил показать разницу между его действиями и настоящим насилием. Это было настолько мерзко, что меня едва не вырвало. Я понимаю, что он не виноват в том, что некрасив и плохо пахнет, но у меня вся эта ситуация вызвала сильнейшее отвращение.

Старший посмотрел на Гвала с явным неодобрением, а я упивалась маленькой местью. Вот так-то! Нечего прижимать к стенам беззащитных лекарок!

Рыть могилу под дождём никто из троицы так и не стал. Удивительно, но факт. Ещё раз подробно расспросили о произошедшем, но я умудрилась выкрутиться, осторожно подбирая слова и выражения. Отвечая, порой кидала презрительные взгляды на Гвала, и в какой-то момент он не выдержал и отошёл в сторону. Надеюсь, у него там случились преждевременные роды совести.

Я же в этот момент в красках описывала и сложности могилокопания, и тяготы труповолочения, и трудности никомунерассказывания.

Старший кивнул, а затем задал по-настоящему опасный вопрос:

— Больше ничего необычного не случалось?

Моим первым порывом было выложить ему всё о том, как я спасла Эрера, и я едва сдержалась.

— Шельма команду новую выучила, — сдавленно выговорила, борясь с собой и стуча зубами от холода и стресса. — Пациенты попадаются хорошие. Благодарные. Это ли не необычное?

— А что-то ещё?

— Могилу вот копала первый раз в жизни. Или вы думаете, что это для меня обыденное занятие? Впервые зелье варила сосудорасширяющее. Если вас интересуют конкретно порталы и выпадающие из них маги, то ничего подобного больше не происходило.

— А незнакомый кто появлялся?

«Да тут вся деревня незнакомая!» — чуть не заорала я, но вместо этого сказала:

— Из полуночников — нет, а полуденники вас вроде бы не интересуют…

— Потому что полуденники не бывают Странниками, а мы ищем именно его, — пояснил старший офицер и устало потёр лицо. — Ладно… Если что-то необычное заметите, обязательно сообщите. Странники крайне опасны, будьте осторожны.

Неужели особисты мне поверили?

Они ещё раз перепроверили крышу, а затем попрощались и ушли, а я осталась стоять у крыльца под дождём, провожая их взглядом и утирая заливающие глаза струйки дождя. Наконец-то всё сложилось так, как я хотела, и от неожиданного счастья наворачивались слёзы облегчения. Если бы не дикий холод, я бы так и осталась стоять, глядя вслед покидающим меня неприятностям.

Мокрую одежду я простирнула и развесила сушиться в бане. Набрала воды и поставила её греться, а затем смыла с себя ощущение беспомощности и ожидания подвоха.

Распаренная и чистая, вернулась в дом и застала там Эрера, уже растопившего печь, приготовившего рассветник и баюкающего переволновавшуюся Шельму на руках. Переодевшись в длинную зимнюю рубашку, надела шерстяные гольфы — после того, как продрогла под холодным дождём, захотелось одеться потеплее, несмотря на летнюю пору. Нужно всё же купить штаны, юбки носить я никогда не любила, а теперь к подолам ещё и Шельма цеплялась.

— Ты умничка, отлично справилась. Завидная выдержка, — похвалил Эрер, когда я вышла к столу.

Я широко улыбнулась, и настроение у меня оставалось прекрасным ровно до тех пор, пока Эрер не сказал:

— Теперь, когда ЭСБэшникам ты более не интересна, я могу уйти.

Кусок мяса застрял в горле, и я закашлялась, хотя чего-то подобного и стоило ожидать.

— А ты куда-то торопишься? — осторожно спросила я.

— Нет, просто не хочу быть обузой. Пока что я занимаюсь лишь проеданием твоих запасов и причинением неудобств.

— Это не так, — мягко запротестовала я. — Но если ты стремишься уйти как можно скорее, то насильно удерживать тебя никто не станет.

— Ну… не настолько стремлюсь, чтобы ринуться прямо в лёгкий дождичек за окном, — хмыкнул Эрер, и снаружи сначала сверкнуло, затем громыхнуло, а потом забарабанило с новой силой.

— Оставайся столько, сколько захочется. Но если не терпится уйти, то Луняша принесла карту, чтобы ты скопировал, можешь взять винтовку и деньги. Если получится — вернёшь. Если нет — я не обеднею, заработаю ещё.

На этом мы оба замолчали, а над столом всё же повисла странная, напряжённая неопределённость, пропитанная запахом лекарственных трав. В голове роились вопросы: когда он уйдёт? куда пойдёт? как перейдёт границу? не станет ли ему плохо по дороге?

Закончив с очень ранним рассветником или очень поздним ужином, я заварила травяной сбор и добавила в него ягод. Поставила большую кружку перед Эрером, а сама села на подоконник. Комната наполнилась кисло-сладким ароматом, и Эрер сделал несколько глубоких вдохов, с наслаждением втягивая носом вьющийся над кружкой пар.

Снаружи ветер бросал на стекло капли воды, и их рваный танец почему-то умиротворял. Эрер погасил свет и устроился напротив, положив себе на колени мои стопы, осторожно гладя щиколотки.

— Я очень благодарен за всё. За спасение моей жизни, за еду, за доброту. Ты — удивительная девушка.

— Спасибо. Ты тоже был добр ко мне, хотя я ни о чём тебя не просила. Просто взял и привёз кучу всего — книги, продукты, посуду и ингредиенты для зелий.

— Думаю, я сделал это не просто так. Думаю, у меня была… причинка, — улыбнулся он, беря мои стопы в ладони и беззастенчиво стягивая с них плотные гольфы.

— Да? И какая?

— Думаю, я пытался произвести впечатление на понравившуюся девушку, — ответил он, плавно надавливая большими пальцами на подушечку стопы, отчего по телу прокатилась волна расслабляющего удовольствия.

— Вряд ли. Ты сам решил, что между нами ничего не будет.

Умелыми, сильными, но при этом восхитительно приятными движениями он принялся массировать сначала одну ногу, а потом другую. Я молчала, боясь спросить, что это значит. Стопы наливались теплом, а в теле растворялись тревога и усталость, замещаясь негой и ленивой истомой.

Пальцы Эрера скользнули чуть выше, к икрам, я следила за плавными движениями из-под опущенных ресниц и не знала, что делать — останавливать или поощрять.

— Почему ты часто ходишь по дому в одной рубашке? — низким полушёпотом спросил он, подбираясь к моим коленям.

— Пробовала ходить в двух — не очень удобно оказалось, — отшутилась я.

— Ты же понимаешь, насколько эротично и провокационно это выглядит?

— Ты ходил по дому в одном покрывале, и, если мне не изменяет память, я к тебе не приставала.

— А жаль, — едва слышно фыркнул он. — Я бы не стал сопротивляться и отказываться.

Эти слова отрезвили.

— Стал бы, если бы не потерял память, — глухо ответила я. — Ты уже отказывался.

— Вот как? — он выгнул бровь и вместо того, чтобы отпустить мои ноги, поставил одну себе на грудь, а вторую принялся целовать, начав со свода стопы и плавно продвигаясь всё выше.

Я растерялась, смущённая и заворожённая его действиями. Стопа в плену его ладоней уже горела от поцелуев, и я опустила вторую, скользнув подушечками пальцев по его груди и животу до самого паха. Замерла, ощутив под тканью возбуждение Эрера, а затем погладила подушечкой стопы. Он тут же накрыл её рукой и прижал теснее, требуя более агрессивной ласки.

Во мне вспыхнуло ответное желание, на этот раз ничего общего со скукой не имеющее. Я хотела именно Эрера — с его сумасшедшей улыбкой, мягкими кошачьими движениями и проницательным взглядом серо-зелёных глаз. Он плавно сместился и придвинулся ближе. Его ладони теперь скользили по моим бёдрам с внутренней стороны, доходили практически до самого края белья, но останавливались там и возвращались к коленям.

Инстинкты требовали податься навстречу, потереться о него всем телом и прижать к себе. Притяжение было настолько сильным, что закружилась голова. Хотелось поддаться ему, почувствовать вкус поцелуя и ни о чём не думать.

Ощутить Эрера на себе, в себе, для себя.

— Ты хочешь продолжения? — хрипло спросил он, нависнув прямо надо мной.

Жар его кожи согревал даже на расстоянии, дыхание пахло ягодами, а глубоко затаившиеся в глазах лукавые искорки обещали, звали, интриговали.

Но смогла бы я простить мужчину, которому отказала и который воспользовался бы моей амнезией, чтобы получить доступ к телу? Хотела ли я разрушить карьеру Эрера? Хотела ли близости с ним, находящимся в неведении?

— Нет, — едва слышно прошептала я.

Он замер, удивлённый. Я ждала реакции. Всё, что случается после слова «нет» — ответственность мужчины.

В затуманенном желанием мозгу вдруг всплыли слова мамы, которая говорила, что по-настоящему мы узнаем мужчину только после того, как отказываем ему, и видим его истинное лицо только после того, как расстаёмся с ним.

Он хмыкнул, отстраняясь:

— Значит, я неверно считал твои реакции.

С грацией огромного ягуара он перетёк с подоконника на пол и двинулся на выход.

— Эрер, там дождь… Лучше останься дома…

— Извини, конфетка, ты слишком сладкая, чтобы мне не отказала выдержка. Я предпочту дневать на чердаке.

Он ушёл, а я кусала губы, старательно убеждая себя, что поступила правильно. Как бы он отреагировал, если бы вспомнил, что я — нарушившая правила чужемирянка?

В любом случае у Эрера есть все шансы вылечиться и вернуться на работу, и я не хочу быть тому преградой. Если он решит вернуться ко мне, когда будет в здравом уме и твёрдой памяти, то я его приму. А пока — честнее и правильнее дать ему самому выбирать.

И потом — что для него есть в этой несчастной деревне? Амбициозному, образованному магу быстро станет здесь скучно, а на территории другой страны оставаться ещё и опасно. У него своя жизнь — интересная, полная приключений, погонь за преступниками и каких-нибудь невероятных сражений.

А здесь что? Коза заболеет, марч тряпку схарчит, Шельма в колодец свалится — вот и все события. Может, кто-то из деревенских по пьяни подерётся или переспит, это будут обсасывать ещё как минимум полгода. В бабушкином селе именно так всегда и происходило, и хоть Довар был иным миром, но люди в нём оказались на удивление схожими с земными.

Да и потом, я уже не девочка, прекрасно понимаю, что лучше один раз переболеть неподходящим мужчиной, чем мучиться рядом с ним всю жизнь.

Эрер не то чтобы неподходящий — тянет меня к нему, как мартовскую кошку к валерьянке, да и в остальном он показал себя достойным человеком.

Но какое будущее может у нас быть?

Мне нужно прятаться и не высовываться, а ему — возвращаться обратно на службу, к родным, друзьям и своим воспоминаниям. Остаться в Эстрене он не сможет, а я не смогу уехать из неё. Кроме того, из-за нашей запретной связи пострадает в первую очередь он.

Хорошо, допустим, Эрер вылечится и захочет остаться со мной. Допустим… только допустим, что он решит отказаться от карьеры и оставит привычную жизнь. Не пожалеет ли он потом? Через пару лет, когда страсть утихнет, не начнёт ли корить себя за опрометчивость? Не отдалится ли от меня, скрывая свою боль? Сможет ли быть счастливым одними лишь отношениями? Вряд ли.

Судя по его поведению, Эрер из тех мужчин, которым нужно реализоваться в какой-то профессиональной сфере, и я не хочу отнимать у него эту возможность.

Не хочу никаких жертв с его стороны.

Пусть уходит.

⊰──────⊱ ★ ⊰──────⊱

Продолжение ждёт вас. Правда, во втором томе.