Глава 8

Повозка свернула на небольшую поляну, где в десятке шагов от озера было выложено камнями кострище, и медленно остановилась. Вечер принес прохладу, а от воды тянуло свежестью, но настроение все равно оставалось подавленным. Новые факты и встреча со странными фанатиками давали о себе знать: я была совсем без сил.

– Сейчас сварим кофейку, и жизнь наладится. Еще если кусок мяса с булкой проглотить… М-м-м… – Терн, словно не ощущая напряжения, вылез из повозки, тут же принявшись собирать ветки для костра. Рубер же занялся лошадьми, только пофыркивая в сторону веселого приятеля.

– Я схожу к воде умыться, – тихо буркнула в сторону мужчин, помня, какой конфуз у нас получился на одной из первых стоянок, когда меня застукали с задранными юбками по колено в воде.

– Пусть сперва Жар воду проверит. Это вам не ручей. В некоторых озерах чего только не водится, – предостерег Терн, вешая над разгорающимся огнем котелок.

Мне ничего не оставалось как, сжав в недовольстве губы, ждать Харана. Огонек расседлывал своего коня, считая это дело наипервейшим из всех на привале. Может, он был в чем-то и прав, без лошадей нам никуда не добраться, но я тоже устала от этого дня. И изо всех сил мечтала освежиться.

– Харан, – видя, что мужчина и не думает поторопиться, позвала его. Но в мою сторону и не обернулись. Пришлось чуть придавить свою гордость, и все же подойти к нему ближе. – Харан, я бы хотела умыться.

Меня удостоили внимательным, нечитаемым взглядом. Мгновение между нами висела тишина, но потом Харан все же кивнул.

– Идемте, донья.

Я шла позади мужчины, разглядывая его прямую, какую-то упрямую спину, и пыталась понять человека передо мной. Выходило, что Огонек куда сложнее, чем я могла себе представить. И что оснований для этого похода у него ничуть не меньше, а то и больше, чем у меня самой. Каково это – отвечать за целое войско? Знать, что их можно вернуть к жизни и не иметь способа с этим справится?

– Я хочу извиниться, – тихо произнесла, зная, что мой голос достаточно хорошо различим в наступившей тишине ночи.

– За что же? – с различимой усмешкой уточнил Харан, приседая у кромки черной воды.

– Это было грубо с моей стороны: упрекать вас в нечестности. Я не имела права на это. Просто была сильно удивлена, когда поняла, кто вы на самом деле.

– Забудьте. Это такие мелочи. Нам с вами еще так много времени предстоит провести вместе в дороге, что подобные ситуации рано или поздно все равно будут происходить.

– И все же я чувствую себя виноватой.

– Хорошо. Если вам угодно, извинения приняты, – мужчина не обернулся, но я заметила легкий кивок. Затем Харан опустил ладонь в воду, пошевелив пальцами.

Какое-то мгновение он так и сидел, не двигаясь, а словно к чему-то прислушиваясь.

– Хорошее озеро, безопасное.

Мужчина быстро, с фырканьем умыл лицо, прежде чем подняться.

– Только пока не ходите, я принесу лампу. Мало ли что в темноте может случиться.

– Я не стану купаться при вас, – буркнула, недовольно сложив руки на груди.

Только теперь Харан повернулся. В темноте на дне его глаз вновь что-то сверкало. А может, это просто отсвет костра, что горел в десятке шагов на поляне за негустыми деревьями?

– Я обещаю не подглядывать и сидеть к вам спиной, донья. Но одной купаться в темноте в озере не позволю. Даже то, что в нем не водится никакой гадости, желающей вас слопать, не означает, что ничего не может произойти.

Я недовольно сжала губы, но ничего не ответила. Странное желание постоянно, по любому поводу, спорить с этим мужчиной меня удивляло и саму, но справиться с ним никак не выходило.

– Ждите на берегу, – с улыбкой велел Харан, направляясь в сторону костра.

– Так я даже полотенце не взяла! И чистую сорочку! – вспомнив о самом главном, бросилась вслед за ним, расплетая тугие косы. От мысли, что удастся искупаться в чистом, освежающем озере кожа мигом покрылась мурашками.

**

Прижимая к груди мягкое, пушистое полотенце, почти не утратившее запаха мыла, я танцующей походкой возвращалась к озеру за Хараном. Мужчина, как какой-то мистический проводник в иной мир, высоко держал над головой фонарь, высвечивая коряги и ветки под ногами в наступившей темноте.

– Я попрошу вас не ходить на глубину, – произнес он таким тоном, словно мы в городской ресторации, и мне не рекомендуют блюдо из каракатиц.

– Конечно, – тут же согласилась я. Сейчас была готова пообещать ему все что угодно, только бы искупаться.

– Тогда я буду здесь, – мужчина качнул лампой в сторону поваленного бревна в десяти шагах от озера. – Достаточно далеко, чтобы вы не чувствовали себя неловко, но довольно близко, чтобы вас спасти, если что-то пойдет не так.

– Вы же проверили, что там все безопасно? Что мне может еще угрожать. Кстати, как вы это делаете? А переставьте лампу на свою сторону бревна, пожалуйста.

Я тараторила с такой скоростью, что Эн непременно поджала бы губы от неудовольствия, но внутреннее возбуждение, бурление в крови, были сильнее правил этикета.

– Как прикажете, прекрасная донья, – тихо, с нечитаемыми эмоциями в голосе произнес Харан и переставил фонарь на свою сторону, наполняя берег озера тенями.

Удовлетворенно вздохнув, я еще раз глянула в сторону костра, но тот был плохо виден из-за зарослей. Потянув завязки на верхней юбке, я повела бедрами, дожидаясь, когда тяжелая ткань соскользнет на землю.

– Так вы мне ответите, как вы узнали, что озеро безопасно? – мне не нравилось, что мужчина сидит молча. Это ощущалось куда более странно, чем если бы он просто пялился на мое разоблачение. По крайней мере, я так полагала.

– В основном, опыт, – словно бы нехотя, отозвался Огонек. – Я еще в детстве понял, что могу ощущать чужое присутствие по исходящему от него теплу. Плохо работало только со змеями и скорпионами. Очень уж они сильно перенимают температуру воздуха. А все существа, что теплые сами по себе, их можно почувствовать.

Я уже стояла в одной нижней рубашке до середины бедра, раздумывая, снимать ли ее, но так и не взялась за подол, слушая рассказа Огонька.

– А вдруг там, на дне, какая-нибудь водяная змея? Она же холодная, – перебирая босыми ногами по каменистой земле, тихо спросила, кинув подозрительный взгляд на черную гладь озера.

– Лора, это в детстве я не мог «увидеть» змею. Теперь я могу вам сказать, сколько рыбы прячется под корягами этого пруда. Купайтесь, давайте. Вам не одной хочется смыть с себя дорожную пыль.

– Бу-бу-бу, – тихо бурча под нос, я шагнула к воде и едва не застонала от удовольствия. Теплая, она лизнула уставшие ноги, словно лаская.

Зайдя по бедра, я резко присела, довольно охая, когда вода прошлась по телу вверх. Только рубашку успела с хихиканьем поймать в последний миг. Воздух в ней взвился пузырем, подкидывая ткань.

– Вы так довольно фыркаете, что я едва сдерживаюсь, чтобы не присоединиться, – долетел с берега веселый голос Харана, заставив меня замереть на месте.

– Ну, уж нет. Озеро пока мое. Так что потерпите как-нибудь, – светским тоном велела я, все еще сражаясь с сорочкой.

– Как прикажете, донья.

– Вот вы вроде бы вежливые слова говорите, а мне от них хочется вам по лбу стукнуть.

– Не дотянетесь.

– О, да вы меня дразните! – с напускным возмущением воскликнула я, прежде чем окунуть в воду голову. Нужно было промыть волосы, пока такая возможность представилась.

– Это уж точно, – с недовольством, едва слышно буркнул Огонек. Кажется, я все же умудрилась зацепить его чем-то. Пусть это и не было мне нужно, но внутри затеплилось что-то удовлетворенно-женское. Я давно заметила, что это в крови у всех прекрасных дев, но понимание не спасало: ни один приятный или интересный мужчина не должен находиться в равновесии рядом с женщиной. Он должен волноваться, нервничать, злиться или, на крайний случай, ревновать. Исключительно веселья и удовлетворения женской сути для.

Пока я не могла определить, какие эмоции испытывает Харан, но голос звучал весьма интересно и многообещающе.

– А как вы думаете, нам… – я не собиралась останавливаться. Хотелось копнуть глубже. Достать до самых ярких эмоций этого слишком уж сдержанного мужчины, раз удалось нащупать хоть какой-то отклик. Но нога неожиданно напоролась на острый камень, и вместо окончания фразы я громко и недовольно вскрикнула.

– Лора? Вы в порядке? – я видела, как тень Харана увеличилась. Мужчина поднялся со своего поста, но не повернулся в сторону озера.

– Да. Просто оцарапалась ногой обо что-то на дне, – шипя, словно кошка, попыталась успокоить мужчину и замерла.

Вода вокруг изменилась. Она посветлела, наполнившись какими-то огнями. Словно сотни мелких голубых светлячков, огни вдруг принялись кружить вокруг меня, поднимаясь все выше. Расходясь в стороны и пугая до дрожи, они теперь походили на настоящий хоровод из искр.

– Харан! – резко и отчаянно, не зная, что именно стряслось, позвала я. Ноги отказывались двигаться, будто проросли в это илистое дно. – Харан!

– Что за демоны… не двигайтесь, Лора.

Со стороны берега послышался плеск, а через несколько мучительно долгих мгновений меня легко подхватили на руки и прижали к груди. Стоя в воде по середину бедра, Харан с интересом посматривал на затухающие огоньки, а я прислушивалась к ровному стуку его сердца, стараясь повыше поджать ноги. Чтобы даже случайно не коснуться воды. В таком положении на этих руках мне было куда спокойнее.

– Хм. Не бойтесь. Наверное, ваше мыло с какими-то травами, что разбудили силу этой воды. Озеро довольно старое, кто знает, какие сущности в нем обитают.

– Вы сказали, что там ничего нет! – возмущенно воскликнула я, обвив мужскую шею для надежности рукой и заглядывая за спину Харану. Пока он нес меня к берегу, озеро медленно возвращалось к обычному своему спокойному состоянию. Голубые огни таяли, словно снежинки, упавшие в воду.

– Да. Но я не учел, что у вас среди вещей могут оказаться такие интересные смеси. Эм… донья, мне невероятно нравится этот вид, и я даже готов игнорировать мокрую рубашку, но воспитание требует обратить на ситуацию ваше внимание…

Я непонимающе глянула в лицо мужчины. Под светом лампы оно было хорошо различимо, как и смешинки в глубине его глаз. Как и пляшущие язычки пламени, в природе которых я пока не разобралась. Но все еще думая об огоньках в воде и саднящей ноге, я не могла понять, чего Харан, собственно, хочет.

– Что?

Вместо ответа мужчина только демонстративно опустил глаза. Вниз. Прямо на мою обтянутую тонкой и мокрой сорочкой грудь.

Взвизгнув, я почти что выпрыгнула из объятий мужчины, судорожно прикрываясь руками и едва не поскользнувшись на пыльной земле.

– Перестаньте, донья. Я ничего не видел, – Харан опустил взгляд ниже, но почти мгновенно вскинул голову на темное небо. Однако я видела улыбку, что скользила по его губам.

– Как вам не стыдно? – зло шипела я, укутываясь полотенцем. На груди мужчины, на рубашке и брюках, были явно различимы темные мокрые пятна.

– Лора, вы уж простите, но стыдиться мне точно нечего. Я только что спас даму в беде. Согласитесь это достойно благодарностей, а не порицания.

– Вы… вы… – я возмущенно булькала, словно закипевший кофейник, но ничего путного выдать не могла. Скорее всего потому что Харан был прав! Я испугалась, а он меня подхватил до того, как произошло что-нибудь непоправимое. И не его вина, что в этот злосчастный момент я была в одной мокрой сорочке.

Глядя на широкую спину отвернувшегося мужчины, я почти успокоилась. Он прав. Во всем прав. Ну, кроме причины появления этих огоньков. Но тут я ему признаваться не собиралась. Хватит того, что нога неприятно саднила.

– Спасибо, – тихо и твердо произнесла, чтобы мужчина точно услышал.

Широкие плечи заметно дернулись.

А затем Харан ответил со странной задумчивостью в голосе:

– Необычная вы девушка, донья. Я все же ждал скандала, а не благодарности.

– Если вам так уж хочется поругаться, – мое настроение почти вернулось к обычному благодушию, так что я тихо хмыкнула, натягивая сухую сорочку и следя за мужчиной краем глаза, – то только попросите. Я не жадная, могу устроить вполне приличную взбучку, как и любая истинная донья. С битьем посуды, криками и десятком неприличных слов, за которые моей няне будет стыдно.

– Как-нибудь непременно. А пока идите к огню. Ужин уже готов.

Стряхнув пыль с юбки и поправив куртку, я подхватила мокрую сорочку и полотенце в охапку. Но прежде чем двинуться в сторону повозки, еще раз посмотрела на озеро. Ссадина зудела, но искры уже потухли полностью, так что поводов для волнения вроде бы и не было. Вот только я все равно не могла игнорировать легкое чувство тревоги.

– Уж извините, но свое мыло я вам не дам, – изображая веселье, фыркнула я напоследок. Очень уж удачно Огонек сам придумал объяснение произошедшему.

– Даже если уговаривать станете, не соглашусь. Мне жизненный опыт не позволяет пахнуть розами и гибискусом, – легко рассмеялся мужчина. – За такие проделки в Бессменной тьме могли и в бочку со смолой окунуть.

– И чем же вам полагается пахнуть? – с неподдельным интересом уточнила я.

– В моей армии всегда варили мыло с агавой и углем. Обеззараживающее и отлично отбивающее запах мужских вонючих ног.

– Вы про черное мыло? Хотите сказать, именно по этой причине у Бессменной тьмы черный доспех? – я никогда не задумывалась об этом, но мысль показалась довольно трезвой.

– Если бы. Скорее, в наше мыло стали добавлять уголь именно потому, что форма у солдат черная. Так сказать, для усиления.

Я только покачала головой. А какая легенда была бы замечательная.

После ужина забравшись в свою повозку, уместившись среди одеял и подушек, я почти мгновенно провалилась в сон. Вот только отдохнуть, как положено, мне так и не удалось. Среди ночи меня разбудила чья-то рука, зажавшая рот.