Глава 27

Дарен

Сначала с той стороны двери слышались негромкие голоса и шорохи — и Дарен представлял, как Тереза укладывает Милену под одеяло, поправляет подушку. Дочь о чём-то расспрашивала дону Коллин, но слов было не разобрать, потом обе захихикали. Некромант невольно улыбнулся, так ему стало тепло.

Когда юная целительница тихонько запела, тьер Мортенс едва не выдал себя: он вцепился в дверную ручку, а та начала проворачиваться. Того и гляди раздастся металлический скрип и всё испортит! Дарен приказал себе не двигаться и закрыл глаза. Мелодия была смутно знакомой, нежный бархатный голос Тессы убаюкивал, словно мягкое сонное заклинание.

Спи моя хорошая,

Девочка моя.

Словно гость непрошенный

Дождь стучит с утра.

Все надежды сбудутся

Только не грусти

Спи моя хорошая

И скорей расти...

Он мог бы стоять так целую вечность, забыв о привычном напряжении, о предельной концентрации. Закрытая дверь кабинета надёжно оберегала тех, кто ему дорог, от его прикосновений. Да, будь Дарен внутри, его неизбежно потянуло бы поцеловать сладко зевающую дочь, коснуться руки Терезы.

Воображение, которое не сдерживали никакие двери, нарисовало продолжение: вот он сжимает пальцы доны Коллин, притягивает её к себе, обнимает за талию. Она сначала доверчиво подаётся вперёд, её руки скользят по его груди, ему горячо даже сквозь рубашку. Сердце пускается в галоп, а Тереза вдруг замирает, упрямо упирается ладонями ему в солнечное сплетение и смотрит ему в глаза. «Точно можно? Ты уверен?» — спрашивает её пытливый взгляд. «Точно». — И он тянется к её губам.

— Проклятье! — беззвучно выругался Дарен и стиснул кулаки.

В ушах шумела кровь, и тьер Мортенс несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы восстановить пульс. Как он мог так размечтаться, он ведь на работе?! Он начальник отделения, а сам затаился в коридоре и подслушивает под дверью, словно подросток. Тем временем в кабинете всё стихло. Дона Коллин уже не пела, но, наверное, ещё сидела возле раскладушки Милены, чтобы убедиться, что та заснула.

Стараясь ступать бесшумно, Дарен отправился в зал скорой целительской помощи. Ничто так не помогает восстановить привычную холодность разума, как рабочая обстановка. Он деловито осмотрел пустующие койки, проверил флаконы с зельями и наборы инструментов первой помощи на передвижном столике. Медсестра Бекки, которую Дарен сначала и не заметил, сложила руки на груди.

— Тьер Мортенс, всё в порядке, я только что проверила, — осторожно сказала она.

— Да? А где же бинты?

— Да вот же они, в коробке!

Дарен с удивлением уставился на руны стерильности, чуть светящиеся магией. Похоже, концентрацию он умудрился потерять. Как можно было не увидеть коробку, занимающую едва ли не треть стола?

Рядом в ящичке сверкали заполненные виталиты, и тьер Мортенс коснулся пальцем отполированной грани одного из них. Внутри кристалла шевельнулся сгусток энергии, готовый устремиться к целителю. Дарен отдёрнул руку, чтобы случайно не растратить ценный заряд.

Виталиты изготавливали в гильдии Свободных магов, но заряжать их мог любой маг с потенциалом выше семёрки. Любой, кроме некроманта. Подобные тьеру Мортенсу могли лишь забирать энергию кристаллов, а при определённых условиях — и живых существ. Дарен усилием воли отогнал ужасные воспоминания. Его магия слишком опасна, он не должен расслабляться ни на миг!

В этот момент двери распахнулись, впуская оборотня Гарра, который буквально на плечах тащил пациента с окровавленной головой. Тьер Мортенс щёлкнул пальцами, добавляя яркого света в зале — магические светильники вспыхнули, точно маленькие солнца. Тогда же в зал вбежала и Тесса.

— Катался с горки на роликовой доске и въехал в дерево, — доложил санитар. — Друзья привели.

— Череп не повреждён, но возможно сотрясение, — тут же отреагировал тьер Мортенс. — Клади его на койку.

Парень лет шестнадцати оказался полукровкой: при человеческой внешности он был широк в кости, имел зеленоватый оттенок кожи, а из-под разбитых губ выглядывали орочьи клыки.

— Я не увидел его. Дерево, — выдохнул он. Кровь из раны залила ему лицо и перепачкала волосы.

— Зачем же вы катались в темноте? — укоризненно спросила Тесса, обрабатывая глубокое рассечение в верхней части лба.

— Там были фонари, кажется.

Тьер Мортенс тем временем проверил диагностическим заклинанием руки и ноги пострадавшего — всё цело. Повезло мальчишке, можно сказать, отделался лёгким испугом. Дона Коллин быстро стянула края раны, провела пальцами, с которых струились потоки магии, над мелкими ссадинами.

— Голова кружится? Тошнит? — Дарен задавал вопросы, а сам готовился подавать доне Коллин бинты.

Бекки усмехнулась и пожала плечами — если начальник желает выполнять её работу, кто ему запретит?

— Немного, — признался парень. — А главное, доска сломалась. Пополам!

— Это вовсе не главное! — сердито оборвал его тьер Мортенс. — Останешься здесь до утра. Если завтра будешь в порядке, отпустим домой.

— Доктор, я не могу! Мать меня убьёт, если я не приду ночевать. В полночь я должен быть дома!

— Нет, тебе пока нельзя ходить, — остановил его Дарен. — Лежи, нужно время для восстановления. Дайте ему успокоительное, Тереза.

Он вышел в приёмный покой, где кучковалась стайка мальчишек из восточного района. Все одеты в обноски, но у каждого в руках — роликовая доска, расписанная яркими красками. Самый мелкий, эльфёныш с кольцом в ухе, смело тряхнул чёлкой и выступил вперёд.

— Скажите, а Шегг выживет?

— Не знаю, — развёл руками Дарен. — Мы его вылечим, но он утверждает, что мать его убьёт. Так что бегите к матери Шегга и передайте, что её сын останется ночевать в больнице святой Агаты.

— Она не поверит! — бойко сказал эльфёныш. — Подумает, что Шегг напился эля или пошёл к девчонкам.

— Я дам вам записку, только смотрите передайте!

Тьер Мортенс подошёл к стойке, оторвал листочек из блокнота для рецептов, черкнул пару слов и поставил магическую печать больницы. Мальчишки дружно закивали, пообещав исполнить наказ доктора, и, хмуро переглядываясь, вышли прочь. Когда Дарен вернулся в зал скорой помощи, юный Шегг уже засыпал под воздействием успокоительных капель.

Время до полуночи прошло довольно спокойно: был ещё один пациент с переломом руки. Подвыпивший горожанин возвращался домой из трактира и споткнулся о камень. Обычно пьяным ничего не делается, кости чаще ломают трезвые, но тут не повезло.

Соединив лучевую кость магией, Дарен передал пациента Тессе, чтобы наложила гипс и очистила его организм от алкоголя. После этого незадачливому гуляке выдали обезболивающие пилюли на три дня и отпустили домой. Настало время обхода: дежурный врач должен был проверить палаты по всей больнице.

— В терапевтическом обычно спокойно, а пациентам тьера Вилара выдают на ночь снотворное, поэтому начнём с хирургического, после него проверим кардиологию и неврологию, — сказал тьер Мортенс, но сам направился в первую очередь к кабинету — проверить дочь.

Милена сладко спала, раскинувшись на подушке. На столе мягко сиял магический светильник.

— Всё хорошо, — сказала Тереза и коснулась рукава начальника.

Дарен почувствовал, но вида не подал. Пациенты помогли ему опомниться от наваждения, и терять самообладание вновь он не собирался. Ну и что, что за окнами темно и они с Терезой вдвоём?

В палатах было тихо, почти все пациенты спали. Тьер Мортенс направлял Терезу, но сам не вмешивался: в следующий раз юной целительнице придётся дежурить одной. Она измеряла основные жизненные показатели, делала пометки в журналах, которые лежали на посту медсестры в каждом отделении. Иногда приходилось применять диагностическое заклинание, чтобы уточнить, как работает сердце или лёгкие, что происходит в желудке или печени.

— У вас разошёлся шов, — шёпотом сказала Тесса одной из пациенток хирургического отделения. — Вы, наверное, не только вставали с постели в туалет, но и разгуливали по коридору?

— Ох, нет, я просто много смеялась, — всё ещё хихикая, сказала гномиха средних лет. — Подруги передали мне такую смешную книгу! Вот шов и не выдержал.

— Смех — это прекрасно, но всё же будьте осторожнее, — сказала дона Коллин и потёрла ладони одну о другую, прежде чем начать применять магию. — Не двигайтесь, я укреплю ваш шов.

— Хотите почитать? Вам-то, наверное, можно смеяться!

— Тише! Не разговаривайте, иначе ничего не получится.

Поправив шов после удаления аппендикса, Тереза всё-таки взглянула на обложку книги, лежащей на тумбочке у кровати. На обложке был изображён рослый красавец-дракон, обнимающий хрупкую человеческую девушку — явно сказка для взрослых девочек.

— Там написано, что девушка попала к нам через портал из другого мира, представляете?

— Я отберу у вас книгу до утра, если не соизволите спать, — нахмурилась дона Коллин.

— Ладно-ладно, сейчас буду спать, честное слово. Ещё пару страничек!

— Нет, почитаете завтра!

Со всей строгостью погрозив пациентке пальцем, Тереза осмотрела двух других женщин — те мирно спали. В другой палате потребовалось снизить давление пожилому оборотню, в отделении неврологии — дополнительно обезболить ногу работнице фабрики. Тьер Мортенс незаметно помогал целительнице, такая уж у него была натура — не мог стоять совсем без дела, когда коллега работала.

— Вот и закончили. — Он посмотрел на часы, закреплённые на халате. — Всего час ночи. Может, выпьем кофе, пока ещё кто-нибудь не влетел головой в дерево?

— С удовольствием, — согласилась Тесса.

В ординаторской Тьер Мортенс распахнул холодильный шкаф, почти не надеясь там ничего обнаружить. Каково же было его удивление, когда он увидел блюдо с кусочками яблочного пирога и миску свежей малины, прикрытую салфеткой!

— Ничего себе, откуда такие вкусности? — поинтересовался Дарен. — Это вы испекли пирог?

— Нет, это Мэри, у неё вчера был день рождения. Она взяла выходной, если помните, но с утра заскочила, чтобы угостить нас пирогом. Доставайте, я тоже ещё не пробовала.

— А ягоды?

— Принесла одна из пациенток в благодарность. Я сварю кофе?

Тьер Мортен поставил на стол блюдо с пирогом и миску с малиной и властно указал Терезе на диван.

— Моя очередь. Отдохните пока, никогда не знаешь, какие сюрпризы принесёт ночь.

Дона Коллин улыбнулась, и Дарен поскорее отвернулся, чтобы не дать вновь разгуляться воображению. Засыпал кофе в медницу, прикоснулся к плитке и активировал драконий камень.

— Как продвигаются поиски няни? — спросила Тереза, пока он помешивал варево ложечкой.

— Пока безуспешно. Сначала кандидатки приходили, теперь вообще тишина. А вы, дона Коллин, с кем оставались в детстве?

— Сначала с мамой, а потом… — Она тихо вздохнула. — Пришла эпидемия, серый мор. Мама умерла.

— А ваш отец?

— Я ничего о нём не знаю. Думаю, магия досталась мне от него, ведь у мамы не было дара.

— Может быть, он ещё жив, — задумчиво проговорил Мортенс и снял медницу с плитки.

— Это не имеет значения, за все годы отец ни разу не появился в моей жизни. Значит, ему было всё равно. Меня взяли к себе тётя и дядя, я выросла в большой семье. Правда, жили мы очень скромно, ведь у них пятеро своих детей. Когда я поступила в Академию Пламенного сердца, они очень обрадовались. А ваши родители?

— Они тоже умерли из-за мора, — вздохнул Дарен. — Целители и маги в столице, конечно, сдерживали эту напасть, но в наш район она всё-таки просочилась и унесла много жизней.

Он разлил кофе по кружкам, осторожно поставил одну перед Тессой и уселся рядом на диван. Целительница потянулась за ягодкой малины, и Дарен придвинул миску чуть ближе.

— Ваши родители тоже были некромантами?

Дона Коллин сунула малину в рот, а сама продолжала разглядывать начальника, словно на его лице появилось что-то новое. Дарен привычно сдвинул брови — и она улыбнулась.

— Только отец, в нашей семье дар передавался по мужской линии. Пока не родилась Милена.

— Вы уже знаете, что она унаследовала вашу магию?

— Скорее всего. Её дар ещё не пробудился, но предчувствия редко обманывают некромантов. У моей жены Лианы не было дара, а магия, вы же понимаете, стремится к сохранению и продолжению. Если бы у нас родился сын, то… Ладно, лучше расскажите, где вы проходили практику, Тереза?

Дарен подхватил с блюда кусок пирога и откусил сразу треть, жмурясь от удовольствия. Домашний пирог Мэри оказался восхитительным. Он сделал глоточек кофе и вздохнул: как хорошо.

— Вы угадали тогда, в доме престарелых. Но ещё были травмпункт и родильный дом, так что мы не только перебирали пилюли, как вы соизволили выразиться в первый день.

— Всё-то вы запомнили, дона Коллин, — усмехнулся он.

— Да, у меня хорошая память! Кстати, когда вы помогали фрее Вайлэриан, что это было за заклинание?

— Из запрещённых некромантских практик, — спокойно ответил Дарен. — Королевская медицинская комиссия не просто лишает лицензии за применение подобных методов. Они подают в суд, и нарушителю грозит заключение.

Он не заметил, как расстояние между ними сократилось. Тесса смотрела на него широко распахнутыми глазами, но в них не читалось ни страха, ни отвращения.

— Вы знаете, что я никому не расскажу. Я своими глазами видела, как вы исцелили умирающую.

— Суть проста: воспоминание блокируется магией и не оказывает прежнего влияния на сознание, вот только в исполнении всё это сложно. Можно повредить нейронные связи, лишить пациента всей памяти или разума. Поэтому я попросил вас помогать, и вы отлично справились.

Тереза опустила ресницы, словно о чём-то размышляла. Дарен невольно прошёлся взглядом по её светлым волосам, изящной шее, ключицам, что виднелись в распахнутом вороте халата. Грудь целительницы вздымалась чуть чаще, чем следовало бы — и он уловил биение её сердца.

— Жаль, что такое ценное заклинание запрещено и его нельзя применить ко всем, кого мучают плохие воспоминания, — промолвила она. — А вы как думаете, тьер Мортенс?

— Есть много других лекарств, — прошептал он. — И они вовсе не запрещены. Что с вами? Вы как будто бы волнуетесь?

— Нет-нет, всё в порядке, это просто кофе ударил в голову. — Тесса вскинула ресницы и пронзила его взглядом.

Дарен не успел понять, что хотят сказать её отчаянные серые глаза, потому что в следующий миг Тесса обхватила его за шею и накрыла горячими губами его губы. А он, повинуясь внезапному порыву, стиснул её в объятиях и ответил на поцелуй.

Забыв об осторожности, забыв обо всём на свете, он запустил пальцы в её причёску, одним движением распутал тугой пучок и несколько долгих мгновений целовал Тессу так, словно это был первый и последний поцелуй в его жизни.