Глава 31

Дарен

Когда лучи восходящего солнца настойчиво проникли в окно кабинета, Дарен поднял голову от научных статей и потёр глаза. Вот теперь он был бы не прочь вздремнуть, но до начала рабочего дня оставался всего час. Милена, утомлённая переживаниями за подругу, крепко спала на раскладушке. Тихо постучавшись, Марта приоткрыла дверь.

— Доброе утро, тьер Мортенс. Принести вам кофе?

— Благодарю, я, пожалуй, выйду прогуляться на несколько минут. Присмотришь за Миленой?

— Конечно, о чём разговор!

Дарен заглянул к Терезе, убедился, что всё в порядке, и, кликнув на помощь санитара, самолично переправил целительницу в хирургическое отделение. Уладив перевод с тьерой Бернси, которая уже была на месте, Мортенс вышел на крыльцо больницы.

Улицы в столь ранний час были немноголюдны. Сонный извозчик набивал трубку, поджидая первых пассажиров. По тротуару бодро трусила белая болонка с ярким бантиком на голове, за ней, опираясь на палку, шествовала престарелая, но очень стильно одетая хозяйка в широкополой шляпе.

У доходного дома, где располагалась закусочная «Сытый свин», топталась троица городских стражей. Местные блюстители порядка никогда не стремились ввязываться в разборки бандитов, они часто появлялись лишь тогда, когда виновников побоища простыл и след.

Тьер Мортенс повернул за угол и вышел на торговую улицу: здесь уже шевелились лавочники, расправляя тенты над прилавками и выкладывая товар. Остановившись у двери парикмахерской, возле которой было прикреплено зеркальце в медной рамке, Дарен взглянул на своё отражение. Всё-таки — что Тереза в нём нашла? Он старше её на несколько лет. Щёки посерели от щетины, под глазами тени от бессонной ночи, волосы взъерошены. Ещё и некромант, чей дар сегодня разрешён, а завтра могут вновь объявить запретным!

Аптекарь, протиравший витрину, узнал заведующего отделением скорой помощи, приветливо поздоровался. Дарен ответил, но задерживаться не стал — он пытался взбодриться, хотя ноги сами собой разворачивали его обратно в больницу. К мирно спящей дочери, к раненой Терезе и коллегам.

— Эй, любезный тьер, да-да, вы, — окликнула Мортенса пухленькая цветочница. — Возьмите васильки! Только что сын принёс, ещё и роса не сошла. Совсем недорого.

Дарен сунул руку в карман, вытащил серебрушку и завладел букетиком. Синие, как летнее небо, цветы были бережно стянуты простой бечёвкой. Зачем он это сделал, спрашивается? Опять крыша едет?

— Вы куда, а сдачу взять?

— Нет, не надо, — помотал головой тьер Мортенс, чувствуя, что сердится на себя.

Он решительно стиснул упругие стебли цветов в ладони и направился на работу. Ладно, ничего страшного. Тереза больна, у неё серьёзное ранение, а цветы для больной коллеги — это долг вежливости, да! И вообще, он её начальник, имеет полное право.

«Сначала ночное дежурство, потом поцелуй, потом цветы — похоже, ты не просто хочешь извиниться, Дарен», — коварно шептал ему внутренний голос. Как хорошо, что никто не встретился Мортенсу по дороге. Сознательно минуя возможные взгляды коллег, он сразу направился в хирургическое отделение, куда недавно перевезли Тессу.

К счастью, две другие койки в палате были свободными. Тьер Мортенс огляделся, нашёл на одной из тумбочек пустую банку, налил в неё воды из умывальника и поставил букет возле постели доны Коллин. Очень вовремя управился, потому как её ресницы дрогнули — и она проснулась.

— Как ты себя чувствуешь? — Позабыв формальности, Дарен склонился над Терезой.

— Сейчас утро? — слабо улыбнулась она и выпростала из-под лёгкого одеяла левую руку.

— Да. Ты долго была без сознания, потом спала. Не делай резких движений, дай ране затянуться.

Она поморгала, оглядывая палату, и снова посмотрела на Мортенса.

— Цветы? Откуда они взялись?

— Э-э, я не знаю, наверное, Бекки принесла. Или Марта. Ты ведь всё-таки ранена.

— Врёте, — прищурилась Тесса и на ощупь нашла его ладонь. Дарен привычно дёрнулся, когда их пальцы соприкоснулись. — Вы вообще не умеете врать, тьер Мортенс. По глазам видно правду.

— Ладно, — сдался он и легонько стиснул её пальцы, а после — убрал руку. На всякий случай. — Я принёс.

— Много крови из меня вытекло?

— Достаточно, чтобы мы все перепугались, особенно Милена. Болит рана?

— Не знаю, послушно лежу и боюсь пошевелиться!

— Тоже врёшь, ничего ты не боишься! Кто позволил тебе лечить пациентов в момент, когда тебе самой требовалась неотложная помощь? Вам, дона Коллин!

— Я целительница с дипломом, мне не нужно разрешения, чтобы помогать людям, — заявила она.

Дарен подтянул стоящий рядом стул и опустился на него. Проверил пульс и давление. Не дотрагиваясь до повязки, провёл поверх неё диагностическим заклинанием — температура тканей была в норме. Если бы начиналось воспаление, он бы почувствовал. Тереза попросила воды, и он вышел на несколько мгновений и вернулся со стаканчиком. Помог ей напиться, чуть придерживая голову.

— Если ты заметила, я прикасаюсь к людям только при крайней необходимости, — зачем-то объяснил он, уже окончательно переходя на «ты», словно так было правильнее.

— Вчера, когда мы с Мартой шли на обед… — начала было Тереза, но осеклась и замолчала.

Дарен понял: фельдшерица хотела рассказать коллеге его с Лианой историю, но не успела из-за того, что появились бандиты. Сейчас его самоотверженная целительница не захотела выдавать Марту.

— Спрашивай, — выдохнул он и сцепил пальцы в замок. — Ну же?

— Что случилось с твоей женой Лианой? — прошептала Тереза, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Тьер Мортенс ответил не сразу, но Тесса не торопила его, терпеливо ждала, когда он решится.

— Была вспышка серого мора, больница переполнилась в считаные дни, — полушёпотом проговорил он и прикрыл глаза. Помимо его желания перед внутренним взором вставали те изнурительно долгие смены, бессонные ночи, полные тяжёлых стонущих и умирающих больных. — Все силы целителей были брошены на отделение скорой помощи. Не хватало ни рук, ни медикаментов.

— Знаю. В то время я училась на втором курсе. Старшие ребята не вылезали из больниц…

— Лиана была дома с дочерью, я запретил им появляться у меня на работе. Боялся, что заразятся.

— Она не послушалась? — едва слышно, не желая перебивать, а лишь стремясь помочь, спросила Тесса.

— Послушалась. Это я виноват! — Он зажмурился и провёл пальцами по векам, будто бы хотел стереть то ужасное воспоминание. — Может быть, ты слышала о том, что некроманты способны переступить грань? Когда заканчивается резерв, мы можем исцелять за счёт собственной жизненной силы, преобразуя её в магическую энергию.

— Убивая себя, — кивнула целительница и затаила дыхание.

— Однажды выдалась особенно трудная ночь. Закончились все виталиты, все зелья и эликсиры, а пациенты всё прибывали и прибывали. У меня не было выхода, я вытащил столько, сколько смог. Не помню, как добрался до дома — кажется, уже рассвело. Лиана, она…

— Ты довёл себя до полного истощения и едва не умер?

— Я бы не умер. Наверное. Она бросилась мне на шею, обняла, а я прижал её к себе, потому что соскучился. И пока я наслаждался теплом родного человека, пока целовал её в висок и вдыхал запах её волос, я совсем забыл о том, что должен контролировать свой дар! Лиана не издала ни звука, лишь вздрогнула в моих руках и начала оседать на пол.

Дарен перевёл дух и сглотнул. Его взгляд потемнел от воспоминаний, словно он и сейчас видел безжизненно лежащее на пороге дома тело молодой жены.

— Мой истощённый дар, словно оголодавший зверь, выпил её жизненную силу до дна. За какие-то мгновения! Сначала я подумал, что Лиане можно помочь, что она всего лишь потеряла сознание. Я делал всё, что мог: искусственное дыхание, массаж сердца, посылал в неё разряды магии, но это было бесполезно. Она умерла, точнее — я её убил!

— Нет-нет, ты не виноват! — шёпотом вскричала Тереза, но Дарен спрятал в лицо в ладонях и замолчал.