Глава 1

Настоящее время

– Мама, мама, смотри, дядя устал! Ему пьохо?! Давай поможем дяде, мамочка!

Виктор не нуждался в помощи. Он взял слишком быстрый темп – хотел успеть закончить пробежку, пока набережная не заполнилась людьми.

Уперся руками в колени, пытаясь восстановить дыхание. Несколько недель перерыва – и все, никакой формы.

Откуда здесь взялась эта девочка, в такое раннее время, когда вся нормальная малышня еще сопит в подушку?

– Доченька, дядя сейчас отдохнет и побежит дальше. Не нужно ему мешать. – Женский голос как будто флешбек. Теперь она и здесь его будет преследовать?! Что за хрень?

– Мамочка, он не бежит. Пойдем, спьосим! Ты же сама говоила, что нужно людям помогать!

Пальмовский выпрямился. Прикрыл глаза, мечтая, чтобы весь этот разговор ему только почудился.

– Настя, стой! Ну, куда же ты, Настя! – топоток детских ног по каменному покрытию, за ним – мягкие взрослые шаги, все с большей скоростью.

– Дядя. Тебе пьохо? – Кто бы ни была эта Настя, характер у нее оказался настойчивым. Она уже дергала Виктора за штанину.

– Простите нас, пожалуйста… – Он сначала увидел светлую макушку, склоненную к ребенку. И голос опять. Его невозможно было спутать. И другого такого же не существовало. Пальмовский точно знал!

– Доброе утро, Аля. – С каким-то злорадным удовольствием он рассматривал, как меняется выражение лица женщины.

– И тебе… не болеть, Виктор. – Аля выпрямилась, теперь смотрела ему прямо в глаза. И разница в росте этому нисколько не мешала. – Я так понимаю, ты и без нашей помощи прекрасно справишься?

Она потянула девчушку, так и державшуюся за его штаны, в свою сторону. Девочка упорно держалась за ткань, еще и дергала изо всей силы.

– Мама, ты его знаешь, да? – Про помощь девчушка, очевидно, забыла. Её теперь снедал новый интерес.

– Да, малыш, немного. Отпусти дядины штаны, так делать некрасиво. – Мягко улыбнувшись девочке, Аля попробовала расцепить ее пальчики.

– Пускай держится. Мне так легче, намного. – Он еще плохо понимал, что делает и зачем. Сначала говорил, потом соображал. Знал только одно – ни черта он их сейчас не отпустит!

– Вот! Видишь, я же говоила! – Малышка обняла его за ногу обеими руками. – Надо людям помогать!

– Виктор, пожалуйста, объясни ребенку, что ты и сам отлично справишься. Она же тебя не оставит в покое, а потащит к доктору!

– А мне нужен доктор, да. – Идти с прицепившимся к ноге малышом – такое себе удовольствие. Диспозицию нужно было менять. – Тебя как зовут, красотка?

– Настя. Анастасия, вот.

– А как твоя фамилия, Настя? – Заметил, как лицо Али перекосилось. Ну, кто говорил, что будет легко? Никто не обещал. Не нужно было так далеко и так надолго от него прятаться.

– Пьосто Настя. – Девчушка насупилась недовольно.

– Почему «просто»? У всех есть фамилии. И у тебя должна быть…

– Я – пьосто Настя. А ты кто?!

– Настюш, это дядя Витя. Мой старый знакомый. Смотри, он уже сам идет, видишь? Ногами отлично передвигает. – Аля явно спешила сбежать отсюда. Уже и за руку малышку схватила.

– Ох… – Почти не играя, Пальмовский ухватился за бок. Там реально покалывало, несмотря на то, что дыхание он перевел.

– Ничего ему не хоёшо! Он вздыхает! Дядя, поедешь к доктуру? – Хорошенькие бровки сошлись на переносице. «Просто Настя» взяла его большую руку в свою маленькую, прохладную ладошку. Потянула куда-то в сторону.

– А ты знаешь хорошего доктора? Он мне точно поможет? – Виктор подстраивался под маленькие шажки, точно зная – сейчас и на ветеринара согласится. Пофигу. Главное, понять, что происходит, и откуда они здесь взялись!

– Да. Дядя Слава мне вчеа полечил ножку.

Еще и дядя Слава, будь он неладен… Виктор скрипнул зубами. Отношения с кузеном в последнее время были не то чтобы радужными… Однако он мог бы сказать, что общается с Алей, а не тихариться.

– Настя, дядя Слава взрослых людей не лечит. Не придумывай! Оставь человека в покое, он и без нас справится! – Аля злилась не меньше Пальмовского. Вполне возможно, что и причина была такая же.

– Я придумал, малыш. Давай, мы зайдем в кафе. Там съедим какую-нибудь вкусность, и нам всем сразу станет легче. И мне, и тебе! – Наплевав на конспирацию и на то, что ему положено выглядеть больным и немощным, Пальмовский подхватил девчушку на руки. Та отчаянно и радостно взвизгнула, тут же обхватив его ручонками за шею. – Нравится тебе такая идея?

– Мне нельзя вкусности… – Девочка доверчиво шепнула ему на ухо, вздохнув тяжело-тяжело. – Можно только молоко…

– Пальмовский, поставь моего ребенка на место. Сейчас же! Иначе… – Аля беспомощно смотрела на творившийся беспредел. Но даже кричала как-то тихо и аккуратно. Виктор посмеялся бы. Но ему было вовсе не смешно.

– Иначе что? Вызовешь полицию?

– Да! Заявлю, что ты хочешь ее похитить!

– Валяй. А мы пока пойдем искать кафе, в которых по утрам продают молоко!

И зашагал, уверенный, что никого Аля вызывать не станет.

– Дядя. Маму не нужно обижать. Она хоёшая! – Настя внезапно переметнулась на другую сторону. Начала крутиться на его руках, норовя выпрыгнуть.

– Мы не станем ее обижать. Тоже купим ей коктейль. Очень вкусный. Правда же, мама Аля? Посидим в кафе, поболтаем о том, о сем, а потом спокойно разойдемся. Я не буду никого похищать, честное слово!

– Поставь меня! – На девочку, похоже, уговоры не сильно подействовали.

«Вся в мать!» – Пальмовскому хватило ума подумать об этом, но не сказать. Аля была такая же непредсказуемая всегда. Хотелось бы верить, что в ней хоть что-нибудь изменилось…

– Давай уку! – Приземлившись, Настя никуда не убежала. Просто обхватила пальчиками целый большой палец Виктора. Вторую руку протянула матери. – И ты давай! Будем идти вместе!

Что ж, союзницу он все же не потерял. Просто малышка оказалась чуть хитрее и мудрее взрослых.

Аля с самым беспомощным видом, на который была способна, взяла дочку за ладошку. На Виктора она упорно не смотрела.

А он на Алю смотрел и ни чуточки не смущался.

Как будто ничего не изменилось за эти годы: все та же смешная девчонка с лучистыми глазами и задорной улыбкой шла рядом с ним. Одна лишь разница: у девчонки теперь образовалась и своя девочка, не менее симпатичная и забавная, чем мать.

И какого черта лысого с ними общался Славка?

– Ты знаешь здесь поблизости какие-нибудь кафе, просто Настя?

– Нет! – Девчушка отрицательно мотнула головой. С таким энтузиазмом, что банты на косичках подпрыгнули.

– Тебя мама не водит в кафе? Запрещает есть вкусности… Это что за ущемление детских прав?

– Ничего она не щемляет! Не говои так! Мы недавно сюда пиехали. Я еще не успела узнать про кафе!

– Настя недавно переела сладостей, живот болел, а лицо все прыщами обсыпало. Теперь мы с ней на диете. Да, дочь? – Аля, как любая настоящая мать, не вынесла наездов. Естественно, начала защищаться.

Какой отличный способ, оказывается, задавать вопросы женщине, которая не хочет с тобой общаться! Достаточно спровоцировать ее материнский инстинкт.

– Что же ты, Настя, так неаккуратно-то? Нужно беречь свое здоровье!

– А почему ты тогда задыхался? Надо тоже себя беечь!

– Черт. Я все время забываю, что с вашим поколением нужно держать ухо востро…

– Дедушка тоже так сказал. Вы с ним одинаково говоите. Ты знаешь моего дедушку? – Девчушка с удовольствием ушла с одной скользкой тему на другую, еще более скользкую.

Пальмовский скорее почувствовал, чем заметил, как напряглась и насторожилась Аля. И почему-то резко стало интересно – а есть ли обручальное кольцо на ее пальчике? Может, там не только с дедушкой придется воевать, а еще и с папой каким-нибудь?

Хотя девочка уже успела перечислить несколько человек, но про отца не вспомнила ни разу…

Виктор настолько задумался, что не сразу понял: Настя остановилась и усиленно трясет его за руку.

– Дядя Витя! Тебе точно надо к доктуру! Ты совсем стаенький и глухой!

– Спасибо. Это был лучший комплимент за последние несколько лет…

– Ты знаешь моего дедушку? Знаешь, да? Почему ты молчишь?

– Анастасия! Ты как себя ведешь?! Ну-ка, прекрати сейчас же! – Аля подняла голос, чего Виктор за ней раньше никогда не замечал. – Отпусти Виктора и пойдем туда, куда собирались! Мне за тебя стыдно, очень!

– Мамочка, ну он же улыбается, видишь? Я его не … – Девочка запнулась на очередном сложном слове, начинающемся на «р», что-то там соспоставила в своей светловолосой головушке, с восторгом исправилась. – Дядя Витя на меня не злится! Плавда же?

Ввела его в ступор. С одной стороны, безумно хотелось идти на поводу у этой сказочной принцессы, до того в себе уверенной, что даже мама ее могла отдыхать в стороне. А с другой – могло не хило так прилететь от Али. За то, что нарушает ее же педагогические принципы. Виктор уже ездил на таком коне, чуть друзей не потерял. А ошибаться предпочитал только по одному разу.

– Дружочек, самое главное не то, что я улыбаюсь. – Он присел на корточки, чтобы смотреть красотке прямо в лицо, не давить своим взрослым авторитетом. – А то, что мама твоя сердится. Для тебя кто важнее? Мама или чужой дяденька?

Девочка смутилась и насупилась. Пальмовский же смотрел на Алю. Ему сейчас было важнее выиграть победу на этом фронте.

– На двух стульях не усидишь, Пальмовский. Ты уже определись, на чьей стороне… – Аля как будто мысли читала.

– Не хочу, чтобы вы из-за меня поссорились. Ну, и дети должны слушаться родителей, это же нормально… – Он опять перевел взгляд на Настю, с любопытством слушающую взрослых. – Да, моя хорошая? Сначала смотрим на маму, а потом уже на всяких дядь?

– Дедушка говоит, что на дядь вообще смотлеть не нужно! – Настя потихоньку оттаивала, но еще продолжала дуть губы и хмурить бровки. Большого труда стоило не расхохотаться над этим воплощением суровости.

– А дедушка до сих пор держит ружье заряженным?

Он выпрямился, подал ребенку свой палец, уже заскучавший без маленькой теплой ручонки, и двинул в нужную сторону, как ни в чем не бывало. Инцидент исчерпали, нужно было потихоньку о нем забывать.

– Да! Он мне даже давал подежжать!!! – Настя забыла, что нужно чинно следовать рядом со взрослым дядей. Вырвалась вперед, пошла задом наперед, увлеченно жестикулируя. В огромных детских глазах плескался полнейший, чистейший, ничем не замутненный восторг. – А потом научит меня стрелять! Вот! Я буду очень меткой, он так сказал!

– Твой дедушка молодец. А мама тоже хорошо стреляет?

– Мама сказала, что она и без олужия любого победит!

Настя радостно упрыгала вперед, на ходу еще о чем-то очень интересном рассказывая. Разобрать ее возгласы было практически невозможно – это была просто смесь восторженных криков радости. Еще она пугала чаек по дороге, но это между делом, вроде как не считалось.

Аля не рванула вслед за дочкой, как должна была бы сделать любая фанатичная мать. Медленно шля рядом с Виктором, мягко ступая подошвами кроссовок.

– Догонять не будешь? – Отличное начало разговора. Особенно, когда внутри роится столько незаданных вопросов. Конечно же, самое лучшее – отправить женщину вслед за ребенком. А самому сзади побежать…

– Она никуда не денется. – Аля пожала плечами. – Парапет высокий, в речку не свалится. Людей нет, ни в кого не врежется. Пускай резвится.

– А если споткнется?

– А если я побегу следом, что-то изменится?

– Логично. – Насти рядом очень не хватало для ведения великосветской беседы. Пальмовского почти ничто не останавливало от крайне резких шагов: руки чесались, чтобы схватить Алю за плечи, встряхнуть, наорать, потребовать от нее ответов.

Знал, что получит по морде, а не ответ. Но все равно – стало бы хоть чуточку легче. Правда, не хотелось начинать знакомство с девочкой именно с мордобития. Маленькая еще…

– Ты знаешь, какие кафе работают в такое время? – Выбрал самую нейтральную тему, как ему показалось.

– Не нужно никаких кафе. Сейчас поднимемся к парковке, мы с Настей уедем в свою сторону, ты – в свою. Не придумывай сложности там, где их нет.

– Вот еще! Я пообещал ребенку, что угощу вкусностью, значит, должен это сделать!

– Вот как? Ты умеешь держать обещания? – А вот сейчас она вступила на запретную территорию. На очень и очень опасное скользкое место.

– А когда-то что-то тебе обещал и не выполнил? – Он не хотел быть резким. С трудом сдерживался. Не время было что-то требовать и наезжать. Да и место не подходящее…

– Нет, Пальмовский. Ты мне просто никогда ничего не обещал. – Аля пожала плечами, легко улыбнулась, демонстрируя, что у нее вообще никаких претензий. Как обычно. Как всегда. Девочка, которая ничего от него не хотела, кроме временного удовольствия. И сейчас ничего не поменялось.

– А ты хотела этих обещаний, Аля? Скажи честно? – Остановился. Дождался, когда остановится и Аля. Такие разговоры на ходу не ведутся.

– Пальмовский, ты со мной развлекался. Я знала об этом. Принимала. Я же не дура, чтобы мечтать о пустом. Или ты держал меня за дуру?

Она позврослела. Да. Теперь умела говорить прямо и в лоб неприятные вещи. Только смотрела отчаянно, и опять Пальмовский не мог разобрать значение ее взгляда…

– Мама, мама, смотри, кого я нашла!!! – Они отвлеклись буквально на секунды. А Настя уже притащила какую-то огромную волосатую гусеницу и теперь пыталась всучить ее Але.

– Боже, Настя, где ты ее взяла?! – Девушка готовилась перейти на визг, кажется. – Убери ее, пожалуйста. Иначе я за себя не ручаюсь!

На Алю было смешно и жалко смотреть. Похоже, она вовсю боролась с собой, чтобы не показать отвращение, но выходило плохо.

– Давай мне. Я ее посажу на листик, и пусть она спокойно кушает, а потом превратится в бабочку?

Ну, разве мог Пальмовский упустить момент, когда можно сыграть в благородного рыцаря и спасти даму от угрозы?

– Ох, уж эти женщины… – Настя вздохнула картинно, явно кого-то копируя. – Вечно чего-то боятся…

Тем не менее, волосатую тварь она вручила Виктору. Бережно и заботливо, будто самого любимого питомца.

– Ну, ты ведь тоже женщина. Или я ошибаюсь?

– Я ничего не боюсь! – Настя гордо топнула ногой, вздернула маленький носик, вызывая улыбку у взрослых. – И не смейся надо мной! Я сильная и смелая, вот!

– Твоя мама тоже очень смелая, Насть. Просто она не хвастается. И притворяется специально для тебя, чтобы вам так было веселее…

– Прекрати выдавать ребенку все педагогические секреты, Пальма. Иначе я не отвечаю за себя!

– Пальма? Дядя Витя, ты – пальма? А почему? Где у тебя листики?

– Это мама твоя забыла, что обзываться нехорошо. Просто фамилия у меня – Пальмовский. Ничего особенного.

– О! У тебя деревянная фамилия, а у меня – кустиковая! – Настя шла, пританцовывая. Ее настроение, кажется, становилось лучше с каждой минутой. Хотя уже давно казалось, что лучше просто быть не может.

– Кустиковая? Это как?

– Акитина! – Как обычно, девочка не смогла произнести букву «р». Прозвучало забавно, а она насупилась.

– Ты поэтому не любишь говорить фамилию и зовешься просто Настей?

– Нет. Я пьосто Настя. Только не обзывай меня. И тогда я не буду дазниться Пальмой!

Они прошли уже большую часть набережной и подбирались к месту парковки, обычно битком набитой машинами отдыхающих. Сейчас там сиротливо стоял автомобиль Виктора – черный большой внедорожник и маленькая красная пичужка – очевидно, транспорт Али.

Девушка, не раздумывая, потянула Настю к своей крохотной машинке.

– Так мы поедем в кафе, или вы меня обманете и бросите? – Ситуацию нужно было срочно исправлять.

– Черт. Виктор, не начинай опять, пожалуйста! У нас уже весь день распланирован, и кафе в эти планы не входит! – Аля даже не обернулась в его сторону, открывая машину.

– Мама! Ты же сама говорила, что мы слишком рано встали, и теперь целых три часа нужно маяться ерундой!

– Я сказала, что можно погулять по городу. Про ерунду ни слова не было!

– Ну, так это разве не ерунда? Я хочу в кафе с дядей Витей! Неужели три часа уже прошло?

– Аль, ну, не лишай ты ребенка радости! Тебе жалко, что ли? Обещаю, что буду вести себя прилично. Выбор сделаешь сама. Никаких запретных вкусностей покупать исподтишка не стану. – Он даже руки поднял, как будто сдаваясь.

Ну, вот реально: очень хотелось попасть в кафе в этой соблазнительной компании! Он бы сейчас даже черту душу продал ради такой оказии! Жаль, ни одного готового черта не было поблизости, чтобы это предложение принять!

Зато один веселый чертенок тут же повис на матери, умильно заглядывая в глаза:

– Мамулечка, ну, пожалуйста! Я обещаю, что не буду посить котеночка даже!

– Вообще не будешь просить? – Аля недоверчиво подняла бровь.

– Неделю не буду!

– Этого мало!

– Хоошо! Целый месяц не буду! – Счастья в глазах чертенка поубавилось, но упрямство не позволяло сдаться.

Пальмовский сделал зарубку на будущее: котеночка, значит, изволят желать… Над этим стоило подумать на досуге.

– Ладно. Садись в машину. Мы с дядей Витей сейчас договоримся, где встретимся, и поедем.

– Я думаю, лучше поехать на моей. Там больше места и комфортнее. – Не стал договаривать, что так больше шансов, что девочки никуда от него не денутся.

– Нет уж. Тогда давай на моей. Я не хочу потом возвращаться обратно. Это утром сюда легко попасть, а днем весь район забит пробками.

– Я попрошу кого-нибудь из парней, чтобы они подъехали и перегнали ее к кафе. Думаю, справятся, пока мы завтракаем.

– Я не хочу ехать на твоей машине, Виктор.

– Мама. Я никогда не ездила на такой огромной. Пожалуйста, можно, а? – Настя молитвенно сложила руки. Так, словно подаяние выпрашивала с умильной рожицей. – И я два месяца не буду посить котеночка!

– У дяди Вити нет детского кресла. Я не буду рисковать твоей безопасностью!

– Обижаешь, Аля. Все у меня есть.

С каким-то злорадным ликованием он наблюдал, как Аля кривится при упоминании этой важной мелочи. Ну, а что? Не только же она имеет право неприятно удивлять?!