Глава 4

Поговорка про ежа, которого не испугать голой пятой точкой, пришла на ум почти сразу же. Аля даже не пискнула, не попыталась противиться. Говорила одно, а делала по-другому.

Она с явным и неприкрытым удовольствием реагировала на то, от чего буквально секунду назад отказывалась. Воистину – слушай женщину, а делай по-своему!

Женщина, по факту еще совсем ребенок, несмотря на совершеннолетие, закинула руки ему на шею, сама притянула ближе, подставила губы для поцелуя. Можно было бы поразвлечься, сделать вид, что Аля просто неправильно поняла… Но Виктор был совсем не готов к таким извращениям.

Слишком хорошо еще помнился вкус этих губ, и какое головокружение они вызывают.

Вкус не поменялся за сутки. Не поменялась и сама Аля: все такая же отзывчивая и горячая, она не уступала ему в напоре. Тонкие пальцы бродили по шее и затылку Виктора, кожу начало покалывать от этой ласки.

Она никак не противилась, когда загребущие руки Пальмовского забрались под ее расстегнутую куртку, прошлись по талии, грудной клетке, нырнули за спину.

– Ты себе шею сейчас свернешь… – Он думал, что девушка опомнилась, когда на секунду поцелуй прервался. Думал – сейчас что-нибудь запоет про «неправильно» и «так не надо».

А тут, посмотри-ка, заботливая…

– Вылезай. – Нелогично, да. Абсурдно. Вообще не совпадало с тем, что сам же Виктор вчера говорил… Но ему было плевать.

Выдернул девушку из автомобиля, сам выпрямился, ей пришлось вставать на цыпочки, чтобы дотянуться. Но Аля снова со всем согласилась, послушалась, подстроилась.

Зато теперь был отличный повод вволю помять такие манящие ягодицы: Виктор вроде как старательно ее поддерживал и приподнимал. Прилагал усилия. Напрягался, между прочим… Вжимал девушку в себя с таким напором, что между ними не осталось ни сантиметра лишнего расстояния. Если бы не лишние слои одежды – черт знает, чем бы это все закончилось.

– Мама, смотри! Смотри! А дядя и тетя что-то делают! А ты говорила, что так нельзя! – Детский голос, где-то совсем недалеко на парковке, заставил оторваться от Али.

– Это взрослые тетя и дядя. Если их поймает полиция – посадят. А если ты так сделаешь, то посадят меня! Чувствуешь разницу? – Чьей-то очень демократичной маме было нестерпимо стыдно за их поведение. В отличие от Виктора, которому было плевать. – Молодые люди, постесняйтесь ребенка, хотя бы. Мы сейчас уедем, а дальше делайте, что хотите!

Аля уткнулась лбом в его плечо, так привычно и удобно, как будто всегда так делала. Словно они знакомы не второй день только, а минимум – второе десятилетие.

– Нравится ходить по грани, Аль? Часто ты так нарываешься на неприятности? – Спросил у ее макушки, чисто для поддержания разговора. На самом деле, он уже прикидывал, куда бы так затащить девушку, чтобы им точно никто не помешал.

– Ты мне нравишься. Я уже тебе говорила. – Аля вскинула голову, заглядывая в лицо Виктора.

На припухших губах гуляла все такая же шальная улыбка, что и раньше. А в глазах горел вызов, и что-то еще, не поддающееся расшифровке.

– Вот как…

– Мог бы уже, для приличия, признаться во взаимном чувстве…

– Нужно обязательно словами, да? Так по мне не заметно, что происходит?

– Нет. Я еще не настолько опытная, чтобы читать твои мысли по глазам. Может, к старости и научусь, но будет уже поздно.

Пора было бы уже выпустить ее из объятий. И Аля, по идее, должна была опомниться и его оттолкнуть… Но она все так же уютно держалась в кольце рук Виктора.

– Ты не видишь, что мне уже крышу сносит?

– Я понятия не имею, с чем это связано, Пальмовский! Может, твоя крыша вообще не привыкла на месте держаться!

Он фыркнул.

– Сейчас отвезу тебя к себе домой. И буду там до утра показывать, на каком таком месте эта крыша!

Он думал об этом с самой первой секунды поцелуя. Вернее, с первой секунды сегодняшней встречи.

Аля застыла, посерьезнела. Виктор видел, как напряглась тонкая девичья шея, как ресницы дрогнули… Втянул воздух, которого резко стало не хватать. Физически Пальмовский был еще здесь, а мыслями – уже в своей квартире. И не один. И совсем там не скучал…

– А поехали!

И она не шутила. Легко оттолкнула Виктора, ошалевшего от неожиданности. Он до последнего был уверен: Аля откажется. Одно дело – играть и соблазнять, совсем другое – делать вот такие серьезные шаги.

Пока он переваривал услышанное, девушка уже уселась на пассажирское место, пристегнулась, даже дверь изнутри закрыла.

– Не передумаешь по дороге? А то смотри, поворачивать обратно не буду…

Он давал ей последний шанс на отступление. Зачем – и сам не знал. Остатки рыцарства, наверное, проснулись. А еще не хотел истерики, которая могла наступить прямо на пороге его квартиры.

– Я тебя не понимаю, Виктор. Замахнулся – бей. Пригрозил – исполняй. Иначе какое к тебе доверие?

Они всю дорогу молчали. Пальмовский бы очень хотел забраться в голову Али и понять, что за мысли бродят в хорошенькой головке. Время от времени бросал на нее взгляды искоса, ловил в ответ такие же – будто случайные, смазанные. Когда смотрел внимательно на дорогу, ощущал, что Аля тоже разглядывает его потихоньку.

Атмосфера искрила разрядами, только не совсем такими, как надо бы.

Похоже, они оба зашли в тупик в попытках переиграть друг друга.

Он хотел Алю, в этом не было вопросов. Но совсем не хотел, чтобы первая близость случилась в попытке взять его на понт.

Лекарство от скуки, на вид кисловато-сладкое, ароматное и изысканное, могла оказаться внезапно горьким.

– Мы на месте.

Подземная парковка встретила их тишиной и покоем, таким привычным и таким странным сейчас.

Аля взяла его за руку, как будто уже давно так привыкла ходить. Молча следовала до лифта, и внутри кабины не произнесла ни слова. Только сверлила его загадочным взглядом.

Может, почудилось, а может, он сам уже себе придумал, что девчонка загадочно улыбалась.

– Ну, вот. Так и знала, обманул.

Он только успел открыть дверь и включить свет в прихожей. Обернулся на звук голоса.

– В каком смысле?

– На месте твой потолок. И крыша дома на месте, я внимательно смотрела. Так что не надо больше сочинять!

– Вот, значит, как? – На этом жалко вякающие остатки благородства в душе Пальмовского окончательно сделали ручкой. Сказали, что нет им места больше в этом приюте сумасбродства.

– И ты ради этого сюда приперлась, да? – Пока Аля не очухалась, он закрыл дверь на все замки, а ключ спрятал подальше.

– Хотела узнать твой адрес, чтобы все было по-честному. Ты же мой адрес знаешь?

Бесенята в ее глазах отплясывали какой-то дикий танец. Посмотреть внимательно – голова закружится. Или это тусклая подсветка в прихожей давала такой эффект – Виктор еще не успел разобраться.

У него самого черти играли ламбаду и орали «Да-да-да! Бери ее тепленькую!»

Аля облизала губы, словно не замечая, как мужчина теснит ее к стене. Вздохнула глубоко и прерывисто, сделал шаг назад, упираясь в препятствие, затихла, чего-то ожидая.

– Ты разве не понимала, на что нарываешься? – Спросил просто так, на всякий случай. Чтобы расставить все точки над «и», не услышать потом, что он снова опять все неправильно воспринял.

– Понимала. – Аля запрокинула голову, чтобы смотреть прямо в глаза нависшему над ней мужчине.

– Расскажи, что именно? – Чуть севшим голосом уточнил, уже стягивая с ее плеч расстегнутую куртку.

– Ты будешь сейчас проводить домогательства. – Острый язычок снова пробежался по девичьим пересохшим губам.

– Вот как?

– Да. А я не стану сопротивляться.

– А не боишься получить по своей мягкой заднице? Так, что потом сидеть будет больно?

– Ну, тогда ты сам себя обломаешь, не только меня… – Аля, ни капельки не смущаясь, сама стянула шарф со своей шеи. – Оно тебе надо, Пальмовский?

– Нет.

– Вот и не надо задавать лишних вопросов. Делай, что положено, и не трать время.

– Куда-то торопишься? – Спросил уже куда-то в ее шею, оттягивая ворот свитера. Весь вечер туда смотрел и думал, что Але просто грешно прятать шею. Наконец-то добрался до нежной кожи.

– Конечно. Мне еще домой возвращаться, а завтра утром на первую пару… – Она хихикала, то ли от щекотки, то ли от удовольствия. Но при этом с энтузиазмом стряхивала с ног обувь.

– Приличные девушки ложатся в десять, чтобы в двенадцать быть дома? – Совсем не к месту, но он вспомнил старую избитую поговорку.

– Именно так!

Виктор уже слабо соображал. Аля чутко реагировала на каждое прикосновение, щедро сама дарила ласку, пока они добирались в его комнату. Спотыкались, чертыхались, когда под ногами путалась одежда, но никак не могли оторвать губы друг от друга. Поди разбери еще, кто из них двоих играл с большим желанием и напором…

Последний вопрос, который еще оставался в мозгах, и никак не желал испаряться, Виктор задал, опуская девушку на постель. Навис над ней на локтях, уперся лбом в ее лоб… Аля открыла глаза, уже совсем пьяные, сумасшедшие от желания, уставилась на него в ожидании…

– Ты не пожалеешь потом? – Ему совсем не хотелось вот так быстро потерять свое лекарство от скуки. Не готов был к тому, что девчонка сбежит после первой близости. Боялся, что эта витаминка очень быстро станет горькой и бесполезной.

– Я жалею о том, что не сделано, Пальмовский. А все, что сделано – уже опыт, он бесценен. – Умные фразы, произнесенные заплетающимся языком, звучали до ужаса смешно.

– Что ж, обогащайся за мой счет… Раз уже влезла в эту историю…

Короткий взгляд, с предупреждением, – как контрольный выстрел в голову. Аля показала им все, что думает по этому поводу.

Виктор замолчал. Ну, дураком же надо быть, чтобы в такие моменты девушку от чего-то отговаривать!

А девушка зажигала так, словно это был последний раз в ее жизни. Словно она дорвалась до сладости, которую больше никогда не увидит и не попробует никогда.

Жадная до ласки, щедрая на ответную, Аля с ума сходила и его сводила с ума. Она не заботилась о том, как выглядит, не притворялась, не пыталась казаться искушеннее, чем есть. Стягивала с него одежду, помогала свою стаскивать, путаясь в застежках и крючках, недовольно шипела, когда застряла в узкой горловине свитера. Радостно улыбалась, когда освободилась.

Болели губы от поцелуев, пальцы горели ответным жаром… Виктор, и без того заведенный донельзя, окончательно потерял голову. Какой рассудок останется ясным, когда в ответ на твое желание горит такое же, если еще не более сильное?

Он только успел поймать ее запястья и прижать к изголовью – Аля недовольно брыкнула.

– Не гони лошадей. Все успеется.

Такими темпами, с которыми девушка вступила в игру, все могло закончиться, даже не начавшись. Он просто взорвался бы раньше времени. Причем первой взорвалась бы голова от невыносимого гула в ушах. Сердце грозило выбить ребра…

А Аля, даже не понимая, до чего сейчас может довести мужчину, все ластилась к нему, податливо изгибалась, то требовательно, то покорно, то закусив губу и сдерживая себя, то вздыхая томительно сладко…

Чертова конфета с сюрпризом внутри! Как бы не свихнуться, потеряв с ней последние капли разума?

Она не делала ничего нового для Виктора, ничего особенного, ничего сверхъестественного.

Но оплетала его руками с такой нежностью, подставляла себя под касания так откровенно, щедро и беззастенчиво, как до этого, казалось ему, еще никто и никогда не делал. Аля пила удовольствие жадными глотками, захлебывалась, иногда усмехалась над собственной неуклюжестью… Но это не отнимало у нее ни крохи энтузиазма.

– Утихни, Аль. – В какой-то момент он не выдержал. Пришлось говорить не только действиями, но еще и настоящими словами.

– Что?

– Спокойно полежи хотя бы секунду!

– Почему? – Она вроде бы слушала его, но продолжала шевелиться без остановки. Бедрами, животом, грудью, ногами … Льнула и терлась, провоцировала и побуждала… Была вся в испарине от возбуждения, а они ведь даже не начали еще по-настоящему…

– Хочешь, чтобы я промазал? – Процедил сквозь зубы не совсем правду.

С такой оторвой промазать – это надо быть совсем уж дуболомом. Но тормознуть ее хотя бы на секунду было очень надо. Черт знает зачем, но Пальмовскому это требовалось.

– А ты можешь и такое? – Вместо послушания девчонка предпочла двигаться еще активнее.

Ну, кто бы сомневался, что она поступит с точностью до наоборот?

Не выдержал. Перевернул ее на живот, зафиксировал руки своим, убедился, что пара секунд у него есть в наличии, и только тогда двинулся так, как надо. Как хотелось с самого начала – мощно, уверенно, так, что зубы от кайфа свело.

– Витя… – Протяжное, сдавленное, с гортанным хрипом выкрикнутое имя было лучшей наградой и подтверждением, что все сделал правильно. Что так и надо было… – Господи…

Алина голова откинулась назад, позволяя закрыть ей рот своим. Пусть кричит, но по потом, сейчас не надо. Сейчас хотелось пить эти стоны, горлом чувствовать, как перехватывает дыхание – у него, у Али, синхронно у обоих.

Потом уже все ей позволил – и быть сверху, и быть главное, и что-то там командовать, как будто подчиняясь капризам… Напиться ею не получалось. Хотелось все больше, и жарче, и слаще… И как угодно, только бы больше не отрываться…

– Ты – монстр. – Девушка лежала на кровати, раскинувшись звездой. Ни капли не стеснялась своей обнаженности и того, что совсем недавно здесь произошло.

Виктор только вернулся из душа, куда ее отпустил первой. Мылся наспех – не удивился бы, застав вместо девушки только запах духов и стук захлопнутой двери. Был приятно удивлен, увидев, что ошибся.

– Расшифруй? – Не хотелось разговаривать. Снова хотелось Алю. Но уточнить было нужно. Просто так, на будущее.

– Я думала, так не бывает, чтобы через пять минут – и опять готов. – Она чуть сдвинулась в сторону, когда Виктор прижался к ней снова, максимально плотно, максимально жадно. Хотел поглотить ее всю, накрыть всем телом.

– Не монстр. Просто мне все понравилось. – Легко провел рукой от плеча до запястья девушки, потом на талию, дальше, ниже. – Тебе, кажется, тоже…

– Тебе не кажется. Но я сейчас еще пять минут отдохну и убегаю.

– Это зачем еще? – Не сильно удивился, но все равно – царапнуло неприятно.

– Я же говорила – ночевать нужно дома. А завтра на пары…

Девушка неохотно выбралась из-под его руки, уселась… Заставляя любоваться изысканными очертаниями, белоснежной кожей, как будто светящейся в темноте.

– Черт. Как бы теперь собрать мои вещи?

– Подожди пару минут. Я сейчас встану. Помогу собраться и отвезу тебя.

– Нет. – Она обернулась и посмотрела строго. – Не нужно. Я вызову такси.

– Это почему же?

– На твоей машине мы точно до дома не доберемся. А мне реально туда нужно. Мама будет беспокоиться, если утром не обнаружит меня в комнате…

Детский сад какой-то. Виктор давно уже отвык от таких аргументов.

– Почему не доберемся?

– Так остановимся на пол-пути, потом обратно поедем. Разве нет?

Очень трезвая оценка. Реальная.

– Нет. Я взрослый мальчик, умею справляться с приступами всяких желаний.

– Зато я не умею!

– Сядешь на заднее сиденье и пристегнешься. И не спорь. Я не отпущу тебя ночью одну с каким-то мужиком неизвестным.

Нет, конечно же. Дело совсем не в ревности. И не в том, что сейчас любой, увидевший Алю, мог подумать только о непотребном. Виктор просто волновался о ее безопасности.