Глава 5

Проснулась я от того, что какая-то птица сидела на распахнутом окошке мансарды и чирикала бодрящие трели. Восторг захватил меня мгновенно, как и любого человека, который провел всю жизнь в мегаполисе, наблюдая только за ленивыми голубями в парках.

Я бесшумно скатилась с матраса и, нацепив очки, медленно поползла в сторону окна, чтобы рассмотреть птичку поближе. Внезапно тишину разорвал удар топора о дерево, и моя маленькая гостья упорхнула прочь. Какая досада!

Я доползла до окна и высунулась навстречу прохладному солнечному утру. Из окна открывался невероятный вид на озеро — лазурная гладь переливалась и искрилась, отражая солнечный свет. Озеро было достаточно большим, и по всему обозримому периметру росли деревья и кустарники. Лишь напротив нашего дома был аккуратный деревянный помост. Я живо представила, как в детстве с этого помоста, крича и смеясь, прыгала в воду маленькая Вика. И ее брат Ваня. Они погружались в ледяную воду и с визгом забирались обратно, норовя снова столкнуть друг друга в воду.

На противоположном берегу я заметила какие-то современные малоэтажные постройки, мигающие тонированными окнами. Это показалось мне чем-то неправильным. Будто нарушающим естественный облик леса.

Хрясь!

Снова этот звук.

Я вылезла в окно практически по пояс, опираясь на широкий карниз, и увидела, как перед домом Ваня устанавливал очередное полено на пень, чтобы расколоть его на дрова. На парне были только вчерашние штаны, на которые теперь налипли щепки. Он стоял ко мне спиной, и я, замерев, засмотрелась на то, как перекатываются мышцы его широкой спины, когда он заносит за собой топор. Разве я когда-то видела такие руки? Выточенные, рельефные, гладкие… Его слегка загорелая кожа, покрытая капельками пота, поблескивала на солнце, и я вдруг поняла, что стою в жутко неловкой позе, задрав попу кверху, а на мне все ещё нет белья! Чистый воздух совсем выветрил стыд из моей головы.

Я наспех отодвинула матрас и спустилась вниз, желая отыскать свое белье до того, как Иван вернётся в дом. К счастью, оно висело там же, где вчера я его видела в последний раз. Никаких следов насмехания над размером моих трусов замечено не было. Ну и что я ожидала увидеть?

Быстро натянув трусики, я засунула лёгкий прозрачный лиф без косточек в карман рубашки. Этот экстратонкий и прозрачный кружевной комплект подарила мне Вика как раз тогда, когда порекомендовала зарегистрироваться в приложении и отведать легкого секса без обязательств. Это был мой двадцать девятый день рождения. Полгода я практически ни с кем не общалась через приложение, а потом появился Стас и наши долгие высоко интеллектуальные светские беседы. Чуть позже мы стали время от времени видеться. А потом зашли дальше… Но кружевное белье Стасик так и не видел, ведь наши интимные встречи случались только во время обеденного перерыва, и все происходило так стремительно, что толком не было времени на созерцание белья. Хотел ли Стас вообще смотреть на меня? Не могу поверить, что он мог бы использовать меня только в качестве тела для быстрой и доступной разрядки.

Я присела на кушетку, прикрытую одеялом и представила, как Ваня провел тут ночь, свернувшись в три погибели. Ведь его здоровенный матрас заняла рыжая и, как оказалось, наглая чужачка. Я рассмеялась, удивляясь той легкости, которая возникла внутри меня. Будто какие-то оковы спали, и я стала другой, более настоящей.

Викин брат проспал всю ночь рядом со стулом, на спинке которого висел пресловутый кружевной комплект. Странно, что я вообще решила взять его с собой в лес. Глубоко внутри я все ещё верила, что Стас приедет за мной, и мы займёмся любовью прямо у печки. Правда теперь, когда я знаю, что в доме есть ещё и здоровенный медведь, моя фантазия выглядит отвратительно странно.

— Ты не могла бы одеться? — вроде бы вежливо, но все равно с раздражением попросил Ваня, появившись на пороге дома. Понимаю, кому захочется смотреть на полные женские ноги.

— А ты? — я кивнула на влажные кубики пресса, задержавшись на них взглядом чуть дольше положенного. Да, я точно ещё не видела такого мужского тела вживую. — И вообще моё платье вчера ушло на спасение твоей ноги.

Ваня глянул на мусорное ведро, и я поняла, что платья у меня больше нет. Отлично, придётся возвращаться в деревню в мужской одежде. Если хозяин позволит, конечно. Я заметила багровую шишку с царапиной чуть выше правого виска.

— Прости, — он пожал плечами и оценивающе осмотрел меня, — на такую малышку у меня одежды нет.

— Не такая уж я и малышка, — я поджала губы и подошла к узкому длинному зеркалу, чтобы оценить степень своей помятости и загрязненности. Все-таки вчера мне пришлось здорово поковыряться в земле.

— Смотря, с кем сравнивать, — Ваня появился в зеркале позади меня, и я не смогла с ним не согласиться. Я действительно была малышкой рядом с ним.

Он встал почти вплотную ко мне, чтобы продемонстрировать, что моя голова заканчивается там, где начинаются его плечи. Но я не могла не думать о том, какой жар исходит от его груди за моей спиной. Его руки висели по швам, готовые вот-вот схватить меня за талию и прижать к своему телу. Я подняла на Ваню глаза в отражении и заметила, что он рассматривает мою фигуру, слегка наклонив голову. Боже, он опять думает о том, что я страшная подружка Вики!

— Где Вика тебя отыскала? — будто читая мысли, спросил он и отступил от меня. Прихрамывая, он направился к раковине.

— Мы учились в одном классе.

Ваня вылил воду из ведра в умывальник над раковиной и поправил висящее рядом чистое полотенце.

— Тут можешь умыться. Часа через два будет баня. Сможешь смыть с себя грязь. Туалет за домом.

— Что с твоей ногой? — этот вопрос мучил меня вчера перед сном. Как любитель детективных сериалов, я предположила: будто пулей лизнуло.

Ваня поморщился, но кивнул, подтверждаю мою догадку.

— Охотился на кабана.

— Видимо, кабан стреляет лучше, — я усмехнулась и под суровым взглядом Ивана направилась к умывальнику. — Я не останусь на баню. Мне нужно вернуться в деревню, там все мои вещи и телефон.

— На чем поедешь? — парень равнодушно пожал плечами, — твой ржавый велосипед свое откатал.

— Ты его достал! — я немного переживала, что в первый же день своего пребывания на природе успела сбросить металлолом в озеро. — Я пройдусь пешком.

Иван снова беззастенчиво осмотрел меня с ног до головы и потёр бородатый подбородок.

— Нет, я тебя в таком виде не отпущу.

— Ты не можешь распоряжаться моей свободой, — я умывалась, стараясь следить за Ваней искоса.

— Могу. — Насмехаясь надо мной, ответил он, — маленькая подружка моей сестры гостит в нашем доме. Ты под моей ответственностью.

Я даже не успела возмутиться тем, что он назвал меня маленькой подружкой, так как Ваня накинул на тело футболку и вышел из дома. Прекрасно! Навыки общения с женщинами у этого нелюдимого зверя так себе.

Я выскочила следом, наспех накинув на ноги сандалии. Обойдя дом, и обнаружила три небольших пристроя: баню, туалет и хозяйственный сарайчик.

Скрючившись под низкими потолками предбанника, Ваня сидел у печки и подкидывал дрова.

— Я хочу уехать! — заявила я, для убедительности топнув ножкой.

Из бани повеяло жженым деревом. Мужчина молча наблюдал за огнём, и я не удержалась и присоединилась к нему. Я вошла в предбанник и присела на скамейку по правую руку от Вани.

Дерево умиротворяюще потрескивал в печи, а запах обволакивал меня деревенских уютом.

— Ты зачем вообще приехала, Лёля? — тихо, будто боясь заглушить треск дров, спросил Ваня, с особым придыханием произнося мое имя.

Странно, что из всех моих знакомых только Вика и Ваня зовут меня Лёлей. Это что, передаётся генетически?

— Книгу писать, — ответила я, не спуская глаз с огня.

— И ты собиралась жить одна? В лесу? — уточнил бородач. Я неуверенно кивнула, осознавая, как глупо звучала эта затея. — Без мужчины ты бы тут долго не протянула…

— Знаешь что! — я пулей вылетела из предбанника, — женщине для счастья не нужен мужчина!

Ваня улыбнулся в ответ на мои слова, которым я и сама не верила. Вика правильно подметила, мне нужно о ком-то заботиться. Но ещё мне хочется уметь быть смелой и решительной!

— Для счастья, может, и не нужен, — протянул Ваня, — а вот для выживания в диких условиях — просто необходим.

Конечно, необходим! Видимо такой же дикий, как эти условия.

— Это мы ещё посмотрим! — я вошла во вкус в новой роли сильной и независимой женщины. Вернусь в Москву — напишу Стасу, что он козёл!

Я вспомнила Стаса и попыталась загрустить, но ничего не вышло. Адреналин кипел в крови, требуя совершать безрассудные поступки. Например, ослушаться большого и мудрого медведя и отправиться за своими вещами своим ходом.

Я вернулась в дом и схватила пресловутый пледик, которым вечером укрывала плечи Ивана. Во мне встрепенулось воспоминание наших соприкасающихся тел, и я, прикусив губу, помотала головой. Этого мне ещё не хватало! Я взрослая женщина, давно пережившая пубертат, и интимные желания не перекроют голос разума.

Обернув плед вокруг бёдер, я выдвинулась в путь. Идти по лесу было одно удовольствие. Почву практически не размыло благодаря толстому слою иголок. Изредка я все же поскальзывалась, но на природе у меня расчистилось чувство баланса, и мне удавалось устоять на ногах.

Пару раз я с сожалением обернулась на удаляющийся дом. Вот и кончился мой лесной отпуск, так и не начавшись. И вот я уже топаю в сандалиях по грязным иголкам, на мне мужская рубашка и плед. В более абсурдной ситуации я ещё не оказывалась.

Когда лес закончился, и началось поле, мне пришлось остановиться. Дорога, по которой я ещё вчера ехала на велосипеде, превратилась в жуткое месиво. Я снова обернулась на лес — туда, где за деревьями остался бревенчатый дом с мансардами. Интересно, что делает Ваня?

Захотелось вернуться в дом и снова оказаться в безопасности, но это будет означать, что я сдалась. Что за меня можно решать. А я намерена доказать себе и окружающим, что уже достаточно взрослая и самостоятельная девочка, чтобы принимать решения.

И моим решением было — добраться до деревни во что бы то ни стало!

Я сняла плед с бедер, чтобы не запачкать. Солнце припекало, и день ожидал стать жарким, так что тащить на себе плед было бы глупо. Я повесила его на сосновый сук и ступила на дорогу туда, где было меньше грязи. Едва я прошла десять мучительно медленных и опасных шагов, как неподалёку раздалось тарахтение.

Трактор! По полю уверенно катила синяя машина, и я запрыгала на месте, активно размахивая руками. Это мой шанс добраться до деревни быстро и с ветерком.

Тракторист меня заметил и уже через пару минут остановил машину в паре метров от меня, избегая соваться в грязевую колею.

— Ты откуда и куда, булочка? — мужчина лет сорока приподнял кепочку, облизывая меня взглядом. Мои голые ноги были покрыты корками грязи, а полы рубашки слегка колыхались на лёгком ветерке. Лифчик все ещё покоился в кармане, и я побоялась представить, как выгляжу во всем этом антураже.

— Добросьте до деревни, пожалуйста! — взмолилась я, стараясь не замечать оценивающего взгляда водителя.

— Запрыгивай, поскачем вместе, — он игриво улыбнулся, обнажая золотой зуб, — оплату возьму мягкими булочками.

Ого, как легко я отделалась. Нужно будет попросить у Ларисы испечь булки для моего спасителя. Я стала продвигаться к трактору, как вдруг прямо передо мной просвистела пуля. От неожиданности я поскользнулась и плюхнулась попой прямо в грязь. Тракторист выругался матом и злобно зыркнул в сторону леса.

Оттуда с ружьём наперевес к нам уверенно шёл Иван в высоких резиновых сапогах. Я с трудом поднялась на ноги и возмущённо глянула на него.

— Твоя баба, что ли? — тракторист сплюнул в грязь и снова выматерился.

Ваня ловко вскинул ружье и направил на трактор.

— Рули отсюда! — жёстко отчеканил он, и тракторист, скаля зубы, покатил прочь.

— Эй, погодите! — завопила я, — заберите меня! Я не его баба!

Я кричала и махала руками, но трактор непреклонно удалялся, как и моя надежда добраться до деревни.

— Ты совсем ненормальный? — я гневно крикнула на Ваню, ловя себя на мысли, что давно не испытывала такой чистой открытой злости.

В городе все свои чувства я прятала за глухой заслонкой, боясь запятнать репутацию хорошей образованной девочки. А здесь все иначе. Во мне заискрила маленькая дикарка, угнетаемая долгими годами. Мне хотелось топать ножками, бить кулаками и все-все делать наперекор.

— Это я-то ненормальный? — Ваня окинул взглядом моё грязнущее тело. Его борода стала короче и аккуратнее. Видимо, пока я тут осуществляла побег, он устроил себе барбер-терапию. — Ты сама нормальная? Состроила невинные глазки и ловишь мужиков на свои… На свои прелести!

— Ничего я не ловлю! Он обещал подбросить меня до деревни! И все! — меня разрывало от негодования.

И вдруг я представила, как выглядела прыгающей по грязи в одной рубашке и кружевных трусиках, будь они неладны… Еще моя грудь четвёртого размера, которая призывно колышется даже при спокойной ходьбе и в белье. А тут… Наверное, Ваня прав: я правда выглядела вульгарно.

— Но он сказал, что я могу заплатить булочками, — мои руки бессильно повисли вдоль тела, а на глазах стали наворачиваться слезы.

Ваня глубоко вздохнул, и, уверенно шлепая по грязи в сапогах, присел передо мной и неожиданно поднял меня вверх. Он ловко перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой, открывая не самый лучший обзор на мои голые толстые ягодицы.

— Вот какие булочки его интересовали, глупая ты Лёля, — он повёл щекой, щекоча бородой мое бедро. Ситуация стала гораздо абсурднее, чем была до этого.

— Пусти! — я ударила медведя по спине, но естественно он не отреагировал, — куда ты меня тащишь?

— Завтракать, я чертовски голоден, — невозмутимо ответил он, бодро шагая в сторону дома, будто я не весила восемьдесят килограммов.

Даже не знаю, что смущало меня больше: грязь по всему телу? Вес, которым я загрузила объективно привлекательного мужчину? Или тот факт, что мое бедро трется о его лицо?

"Я чертовски голоден".

Боже, это же не тот голод, о котором я думаю?

* * *

Вопреки моим ожиданиям, Ваня пронес меня мимо дома, оставив на крыльце ружье. Он завернул за угол и, не отвечая на требования спустить меня на землю, шел дальше. С моего ракурса была видна только земля да упругая задница в растянутых штанах. Я вспомнила подтянутую фигуру Вики. Идеальность у вас в крови, Трофимовы?

Скрипнула дверь и повеяло влажным горячим воздухом.

— Баня?! — возмутилась я, когда двери предбанника закрылись за нами.

Чертовски голодный мужчина внес меня прямо в парную. Когда мое дыхание перекрыло от резкого обжигающего вдоха, Иван опустил меня на деревянную скамью. Моя попа звонко шлепнула по влажному дереву, и я снова поймала этот взгляд — долгий и тяжелый. Ваня склонился надо мной, дыша ровно, будто жар его совсем не беспокоил.

Я же рвано хватала воздух, как загнанная лошадь. Мгновенно взмокшие волосы прилипли ко лбу и шее, а кожа покрылась испариной.

— Жарко тут, — ляпнула я, рукой отирая влагу с лица и шеи.

Ваня тряхнул головой и отступил от меня. Он приоткрыл железный бак и толкнул в мою сторону таз.

— Здесь горячая вода, — он кивнул на бак и ковш, — холодная в синей бочке. Сама справишься?

Он снова вперился в меня темными глазами. В его взгляде металась ярость, и мне стало неловко, будто это я — причина его гнева. Свалилась тут на его голову городская неумеха. Только и делаю, что доставляю неудобства!

Вода скользила вниз по моему телу, и мне уже не терпелось остаться одной и снять с себя рубашку.

— Твоя помощь мне не нужна! — Я провела ладонями по бедрам, стряхивая капли воды.

Взгляд мужчины резко метнулся к моим влажным ногам и медленно, будто изучая изгибы моего тела под прилипшей рубашкой, поднялся к лицу.

— Лёля…, — шепнул он, крепко сжимая ручку пластикового ковша. Еще немного давления, и тот треснет.

От того, как низко и вкрадчиво прозвучало мое имя, по телу пробежала дрожь, и где-то в низу живота скрутился узел нарастающего желания. Под взглядом мужчины вдруг захотелось сделать что-то распутное. Я представила, как раздвигаю ноги и нежно провожу ладонями по внутренней стороне бедра, как скатываются с ног капли влаги, как здоровенный мужчина приседает передо мной и повторяет мои движения, касаясь шершавыми ладонями моих бедер…

Хватит!

Я веду себя как девочка легкого поведения.

“Иногда секс нужен просто для здоровья. Любовь необязательна. Без нее даже интереснее!” — вспомнились слова Вики, и вдруг так захотелось последовать ее совету. Да только Ваня ее брат, и это не могло не мучить меня. Я должна держать его на расстоянии, хотя это сложно. Его желание в отношении меня абсолютно очевидно — я видела это в его глазах и по выпирающему под штанами достоинству. И не могу я сделать это с человеком, которого встретила только вчера! Не могу ведь?

— Выйди! — резко вскрикнула я, и Ваня, будто очнувшись, дрогнул.

— Чистые вещи и полотенце на выходе. Я в доме. Кричи, если что, — быстро отчеканил он и стремительно вышел, оставив меня наедине со своим горящим телом. Да и разуму тоже не мешало бы остыть!

Перед глазами ещё стояла картинка возбужденного мужского достоинства, внушительно оттягивающего штаны. Я стянула рубашку через верх, сняла трусики и отложила вещи на край скамьи.

Сама же прилегла, получая удовольствие от жары, проникающей сквозь поры в моё тело.

Во мне растекалось томительное желание, какого я ещё не испытывала. Я ощущала себя кошкой, лизнувшей валерьянки. Мне хотелось выгнуть спину и, широко расставив ноги, ощутить его там. Сладкое воображение близости и жар парной распалили меня настолько, что рука невольно потянулась вниз по животу. Я не должна это делать. Хорошие девочки не занимаются таким.

Мне никогда не хотелось трогать себя там. До вчерашней ночи, когда я впервые ощутила на себе дикий взгляд Вани. Он смотрел так, будто охотник, умерщвляющий свою пухлую краснощекую жертву. Такой поймает, прижмет к земле и присвоит. Одна эта мысль будоражила все моё скромное естество.

Я осторожно погладила себя между ног и стыдливо простонала. Чувствительность была на пике. Казалось, хватило бы одного вида Ивана рядом, чтобы разорваться на миллионы частиц. Во мне проснулась та самая богиня, о которой говорила Вика. Но почему её разбудил неотесанный Иван, а не мой аккуратный и педантичный Стас?

Боже, Стас..

Я вздрогнула и отдернула руку. Резко села, плотно сжимая бедра. Во всей этой истории я забыла про Стаса. Наверное, он меня обыскался. Мне нужно срочно вернуть свой телефон.

Я поспешно помылась, попутно прополоскав рубашку и трусики. В предбанника действительно нашлось большое серое полотенце, отчётливо пахнущее мужчиной. Я взвыла, представляя, как Ваня оборачивает его вокруг бёдер и ходит по дому, ступая на деревянный пол мокрыми стопами.

Я осмотрела скамью в предбаннике, но так и не нашла одежду. Этот громила смеется надо мной?!

* * *

Я ворвалась в дом, обернутая коротким полотенцем. Моё лицо горело красным после бани и от злости.

— Ты сказал, что оставил одежду! — крикнула я, наблюдая за тем, как Ваня отрезает хлеб, склонившись над столом.

Он поднял на меня глаза и замер.

— Ты что, издеваешься? — сквозь зубы процедил он, одним махом втыкая нож в разделочную доску.

— Это ты издеваешься! Где одежда? — шипела я, придерживала полотенце, то и дело слетающее с груди.

Ваня дёрнул меня на себя за талию и, словно пушинку, подсадил на стол. Со звоном разлетелись по столу чашки и тарелки. Я наблюдала за ним с широко распахнутыми глазами. Его левая рука крепко держала меня чуть ниже поясницы. Видимо, чтобы я не посмела сбежать. Второй ладонью он провел вверх по моей руке и, коснувшись губ, слегка надавил большим пальцем так, что я невольно приоткрыла рот. Медведь как завороженный осматривал мои губы, не убирая руки.

— Почему ты постоянно раздета, Лёля? Хочется наказать тебя..., — его голос с хрипотцой ввёл меня в состояние транса. Я мягко отвела его руку от своих губ.

— Это твоя вина, медведь, — смело глядя в его затуманенные глаза, ответила я, — наказывать нужно тебя.

Он игриво улыбнулся, склонив голову на бок. Ладонь, что раньше покоилась на губах, перекочевала на моё плечо. Ваня намотал на палец мокрые волосы и теперь разглядывал медные переливы, танцующие на моей пряди в дневном свете.

— Как ты меня накажешь, хитрая лиса? — он прищурился, глядя на меня.

Как я тебя накажу?

Я кивнула на фиолетовую шишку на лбу Ивана, не подавая вида, что испытываю чувство вины за тот удар лопатой.

— Могу повторить, — я нашарила рукой нож и вставила его между нами, направляя острием в сторону мужского живота.

— Если продолжишь разгуливать по дому в моем полотенце, — он провел пальцем по спасительной тряпке на моем теле и аккуратно вытащил нож из моей руки, — меня это не остановит.

Кровь шумела в ушах от избытка адреналина. Еще никогда я не сидела на столе в одном полотенце перед мужчиной, который ходит по лесу с ружьем наперевес. И уж тем более мне не доводилось угрожать кому-то ножом! Прежняя Оля, городская, никогда не посмела бы даже выйти из бани без огромного халата, закрывающего тело наглухо. Где та Оля?

И неужели эта новая дикая Лёля — на самом деле я? Если это действительно так, то она мне нравится. Она свободная, дерзкая, она не боится своих толстых ног, ведь ей не нужно нравиться какому-то лесному дикарю! Эта Лёля не прячется за очками и балахонами. Не боится смотреть в глаза. Не стесняется касаться себя и нравиться себе.

Как я буду жить в городе без этой чужачки? Я вдруг поймала себя на мысли, что совсем не хочу уезжать, несмотря на то, что дом занят. Занят невероятно сексуальным мужчиной, который сбивает меня с толку каждую секунду! Опасно оставаться рядом с ним, ведь я приехала, чтобы разобраться в своих чувствах к Стасу, а вместо этого пытаюсь удержаться на безопасном расстоянии от громадного Ивана. Хотя, как показывает практика, дистанция между нами с каждым разом сокращается все быстрее.

— Я приехала сюда, чтобы побыть в одиночестве, — честно призналась я, глядя на Ваню снизу вверх. Он все еще стоял у моих ног и внимательно изучал мое лицо.

— И я здесь по этой же причине, — он понимающе кивнул. — Я тебя не гоню, оставайся. Дому нужна женщина, — практически прошептал он, создавая такую интимность, будто женщина нужна не только дому, — но давай договоримся сразу: ты больше меня не соблазняешь.

Мужчина сделал шаг назад, нехотя убирая руки с моего тела. Это я его соблазняю? Да я даже не думала ни о чем таком!

— Полотенце и одежда висели на крючке за дверью, — пояснил он, наклонившись, чтобы поднять разбившуюся чашку.

— Я не заметила, — виновато пробубнила я, скучая по близости мужского тела. Он только отошел, а мне уже хотелось снова ощутить эту пьянящую нежность.

Я попыталась слезть со стола, придерживая полотенце, но Иван, подхватив меня на руки, понес в сторону распахнутой двери.

— На полку осколки. Не хочу, чтобы ты поранилась, — пояснил он в ответ на мой удивленный взгляд. Я обвила рукой его шею, получая удовольствие от такого способа передвижения.

Последний раз до сегодняшнего дня меня носили на руках в далеком детстве. Когда я стала взрослой девушкой, моя весовая категория не соответствовала грузоподъемности мужчин, которые встречались мне на пути. Ваня нес меня второй раз за день и делал это так легко и непринуждённо, будто веса во мне было килограммов на тридцать меньше.

Медведь затащил меня в предбанник и демонстративно ткнул рукой в висящие на крючке вещи: голубое полотенце и нечто длинное и цветное.

— Оденься, пожалуйста, и идём есть, — он окинул меня долгим взглядом и вышел, хлопнув дверцей.

Я скинула с себя его полотенце и сняла с крючка яркую тряпицу, которая оказалась древним советским халатом на запахе. Я надела его, потуже затянув пояс, чтобы не потерять талию в этом огромном бесформенном одеянии. И с каких пор я стала демонстрировать формы, а не прятать их?

Халат кончался ниже колена и пах чем-то очень старым. Но выбора у меня не было. Мне бы вернуть свой чемодан…

Я вернулась в дом, повесив постиранные вещи и полотенце сушиться на металлическую перекладину между баней и домом.

Ваня уплетал жареные яйца, руками разламывая кусок хлеба. Он окинул меня глазами и задумчиво протянул:

— Пояс надо было оставить себе.

— Где ты вообще откопал это старье? — я присела на свободный стул и подвинула поближе тарелку с яичницей. На столе были порезанные огурцы, два здоровых персика, хлеб и раскрытая коробка с чайными пакетиками.

— В шкафу, это любимый халат прабабки Дуни. Она его с моего детства и до самой своей смерти носила, — я поперхнулась яйцами, борясь с желанием сдернуть с себя любезно предоставленную одежду, а Ваня, явно довольный, со смехом добавил: Зато теперь я смотрю на тебя, а в голове сразу баба Дуня пальчиком грозит "ай-яй-яй, Ивашка, нельзя!".

— Очень смешно, — пробурчала я, вгрызаясь в персик и с жадностью посасывая сок. Я зажмурилась от удовольствия, впиваясь в спелую мякоть. Не припомню, чтобы я когда-то ела такие сочные персики.

Раскрыв глаза, я посмотрела на Ивана. Он не спускал с меня потемневшего взгляда. Ему уже было не до смеха.

— Ивашка, нельзя! — поддразнила я, откусывая персик.

Мужчина готов был впиться в меня, будто я сама была сочным и мохнатым персиком. И меня это заводило. Со Стасом мы никогда не играли в такие игры. Не знаю, хотел ли он меня так же, как этот голодный медведь?

Ваня отодвинул тарелку, не спуская с меня глаз. В его взгляде бушевал шторм. Я замерла с персиком в руках. Коснётся меня? Ваня присел на корточки у моего стула и аккуратно забрал из моей руки персик. Не спуская с меня глаз, слизал сок с моего мизинца.

Я шумно сглотнула, наблюдая, как он подносит ко рту безымянный палец. По телу уже танцевали вальс мурашки.

— Я откушу тебе палец, если ты продолжишь надо мной издеваться, — опасно прошептал медведь, втягивая в рот мой палец. Я вздрогнула, теряя рассудок.

Мурашки добежали до груди, и соски сжались в две крупные горошины, выпирающие через тонкую ткань халата. Ваня глянул на яркую демонстрацию моего возбуждения и перевёл взгляд на мои свекольные щёки.

— Лёля…, -почти рыча, протянул он.

Внимательно наблюдая за моей реакцией, он потянулся пальцами к моему декольте. Когда пальцы Вани коснулись моей кожи между двумя налитыми возбуждением грудями, вдали раздался звук, напоминающий шуршание колёс.

Очнувшись, мужчина отдернул руку и, поднявшись на ноги, выглянул в окно.

— Черт! — выругался он, хватая ружье с крючка. — Не высовывайся! — скомандовал он мне и вышел на крыльцо.