Глава 7

Мы въехали в лес и практически сразу остановились около крайне запущенной лодочной станции.

Из небольшого домика вышел хилый усатый мужичок. Он пожал Ване руку и с интересом посмотрел на то, как я слезаю с мотоцикла.

— Кататься будете? — спросил он, подмигивая Ване.

— Да, возьму лодку на часок, — Ваня взял сверток из маленького багажника и улыбнулся мне, а я испуганно похлопала глазами. Там, в лодке, так мало места и некуда бежать. От дикого медведя. И от желаний, которые он во мне пробуждает.

Следуя за мужчиной, я прошла на пирс, у которого было привязано три лодки. Ваня ступил одной ногой в лодку и протянул мне руку, приглашая на борт. Я невольно глянула на мотоцикл. Оказывается, на нем было не так страшно.

— Лёля, все нормально? — обеспокоенно спросил Ваня. — Не умеешь плавать?

— Умею немного, — я вздохнула и, мысленно попросив прощения у жены Ивана, села в качающуюся лодку.

Ваня сел следом и начал уверенно грести от пирса. Я опустила взгляд на водную гладь и пораженно ахнула. Вода была серебристо-прозрачной, и я практически могла видеть дно. Казалось, будто оно совсем близко, и его даже можно коснуться рукой. Я опустила руку вниз и тут же отдернула. Представить себе не могу, как люди ныряют голышом в эту ледяную воду ради какого-то желания! Наверное, оно должно быть самым заветным.

Мы доплыли почти до середины озера, и тут среди деревьев я увидела лесной домик.

— Эй! Это же наш дом! — воодушевленно крикнула я, тыча пальцем в направлении берега, — ну то есть ваш с Викой дом…

— Да, но мы приехали смотреть не на него, — Ваня кивнул на противоположный берег — туда, где стояли футуристичные постройки, портящие вид.

— Что это за место?

Ваня развернул сверток, в котором было ароматное мясо, завернутое в свежие лепешки. Мужчина протянул мне один, и я, не наевшаяся мелким невкусным пирожным, благодарно охнула. Аромат стоял просто чудный!

— Решил покормить тебя обедом посреди озера, — Ваня усмехнулся, — чтобы ты не думала, что я совсем дикарь.

— Без ружья ты на дикаря совсем не похож, — активно жуя, соврала я. Он казался мне диким совсем не из-за ружья, а из-за того, с каким голодом постоянно смотрел в мою сторону.

— Я безобидный, — медведеподобный “безобидный” парень похлопал глазками, уплетая свой обед, и я, не сдержавшись, рассмеялась. Как я ни пыталась злиться на него из-за жены, у меня ничего не выходило. Мне было хорошо рядом с ним.

— О, у меня тоже кое-что есть, — я нырнула рукой в сумку и выудила вино.

Не задавая лишних вопросов, Ваня легко открыл бутылку и дал мне сделать первый глоток. Я почмокала губами, пытаясь распробовать вкус, и после ароматной говядины вино показалось вполне приемлемым. Иван тоже отпил вина, и я не смогла сдержать улыбки. Пить из одной бутылки — это ведь почти поцелуй.

А поцелуй — почти измена. Моя улыбка погасла.

— Гризли сказала, что ты красное не пьешь, — заметила я.

— Гризли?

— Ну там в кафе женщина за прилавком. На ее бэйдже было написано “Гриз”, и я прозвала ее Гризли за плохое обслуживание.

— Гризман, — сказал Ваня, смеясь, — Гризман — ее фамилия. Но ты права, Гризли ей идет больше. Так, значит, она тебе грубила?

— Думаю, это ты во всем виноват. Ты ей нравишься, и она приревновала тебя ко мне, — я доела кебаб и облизала пальцы. Рядом с медведем становлюсь настоящей дикаркой.

— Что ты ей сказала? — Ваня с хитрой улыбкой наблюдал за моими движениями. Наверное, рассчитывал, не перевернется ли лодка, если он на меня набросится. От вина в голове становилось так легко и беззаботно, и я облизнула уже чистый палец еще раз, глядя прямо в сузившиеся глаза мужчины.

— Я сказала, что она может даже не мечтать о тебе, — я глотнула вина и отвернулась от Ивана, ощущая, как он заерзал на своем месте.

Отбрасывая волосы назад, я краем глаза заметила, как Ваня довольно улыбается. Кажется, ему понравилось, что я ответила Гризли. Неужели он думает, что я его ревную? И ревную ли?

— Так что это за ужас? — я кивнула на стеклянные здания, и Ваня поморщился.

— Это детище Кабанюка и его строительной королевы, — он фыркнул, отпивая из бутылки.

— Разве такое уродство можно строить в лесу?

— Когда есть деньги, Лёля, можно все. Кабанюк — сын главы района. А его тетка — большая шишка в строительной компании. На пару они отгрохали этот притон и гребут деньги.

— А что там? — я прищурилась, всматриваясь в очертания на берегу.

Если очки меня не подводят, на шикарном пирсе стоял огромный чан, из которого валил пар. Дверь ближайшего домика отворилась, и из него вышла абсолютно нагая девушка модельной внешности. Вышагивая по пирсу без какого бы то ни было стеснения, она залезла в чан с горячей водой. Следом за ней вышел мужик с тяжелым животом и тоже направился к чану.

— Это развлекательный комплекс для богатеньких дядек, — Ваня постукивал кулаком по дереву лодки, отчего нас немного покачивало. — Догадываешься, что за развлечения там? Кабан хочет выкупить мою землю, чтобы расширить свой траходром.

— Не сдавайся! — я положила ладонь на Ванину руку и слегка сжала, оказывая поддержку. Он посмотрел на меня с неприкрытой нежностью, и мне стало вдруг абсолютно безразлично, женат он или нет. Хватит! Это все его гипноз и вино. Я убрала руку и отвернулась.

— Кабан всегда все делает мне наперекор. Я хотел построить детский лагерь на этой земле. — Ваня задумчиво смотрел на жуткие постройки, — а получилось… Что получилось.

— Ты строитель?

— Архитектор. Мой шеф искал участки для реализации благотворительного строительства. Это был мой проект. Я очень хотел его курировать, — Ваня размял свои длинные мощные руки, держа весла в руках. — Самое обидное, что и на своей земле я этого не сделаю, ведь детям такое соседство вредно, — мужчина кивнул в сторону чана с варящейся проституткой.

— Как так вышло, что тебя ранили? — спросила я, кивая на ногу Ивана, которую вчера бинтовали мои руки.

— Кабан затащил меня к себе на переговоры, если можно это так назвать, — Ваня фыркнул. — Каждую субботу в это логово папиков привозят автобус дорогих эскортниц. И вчера весь этот автобус привезли для меня. Чтобы я размяк и сдал землю.

Я живо представила, как перед Ваней выстроилась толпа длинноногих стройных красоток, а Кабанюк, потирая ручки, говорит Ване "Выбирай любых!".

А мой медведь… достал ружье и погнал всех прочь?

— Но ты был с ружьём? — напомнила я.

— Конечно! Ты же видела кабановскую охрану. К нему соваться безоружным глупо. Ему за радость меня пристрелить и присвоить землю, — Ваня усмехнулся.

— И ты расстрелял машину?

— Когда на меня напала стая голых девиц по команде Кабана, я психанул и пальнул два раза по колесам. Вот и все, — Ваня рассмеялся, — это даже было весело.

Вот он, Иван Трофимов, основатель детского лагеря в живописном месте, гордый и неподкупный. Даже на ласки стаи голодных эскортниц.

Мы еще немного посидели посреди озера и вернулись к лодочной станции. Нас встретил все тот же усатый дядька.

— Что, Ванька, не продался еще Кабану?

— Нет, дядь Борь, я так просто не сдамся. Не той породы, — Ваня пожал ему руку на прощание, и мы уехали, каждый занятый своими мыслями.

* * *

Вечером мы, будто сговорившись, старались отгородиться друг друга. Выпитое вино призывало к близости, которой мы оба абсолютно точно хотели, но сдерживались, понимая, что у каждого из нас есть за спиной своя любовная история.

Ваня весь вечер проторчал на улице, ковыряясь в мотоцикле. Я приготовила ужин на электрической плитке и сменила постельное белье, которое привезла с собой. Нужно как-то предложить Ивану спать на матрасе, а самой переселиться вниз на кушетку. Из соображений наших габаритов, это было единственно верным решением. Только я уверена, что Иван не согласится на такой расклад.

— Я хочу спать внизу, — сообщила я, когда мы все-таки собрались вместе за ужином.

— Исключено. На втором этаже безопаснее и комфортнее, — не думая ни секунды, ответил Ваня. Что ж, это я и ожидала услышать.

— Меня немного мутит после вина, так что я хотела бы быть поближе к туалету, — Ваня с подозрением глянул на то, как я с аппетитом ем жареную курицу, и усмехнулся.

— Тогда я останусь с тобой.

— Ну уж нет!

— Лёля, что ты задумала? — Ваня подцепил вилкой помидор из салата и отправил его себе в рот.

— Я не могу думать о том, как ты спишь на этом крошечном диване, — сдалась я.

— Ты думаешь обо мне перед сном? — мужчина обезоруживающе улыбнулся, — мне тоже сложно представлять, как ты там одна крутишься на огромном матрасе. Знаешь, я мог бы лечь наверху, но у меня есть два условия.

— Очень интересно послушать, — я отпила ягодный морс, прокручивая в голове варианты. Чего бы он мог попросить у меня?

— Первое: ты ложишься вместе со мной, — я картинно рассмеялась, демонстрируя свое отношение к этому условию, — второе: в течение ночи ты не пересекаешь мою половину, не стонешь, не вздыхаешь эротично и уж тем более не раздеваешься!

Ваня барабанил вилкой по столу, ожидая моей реакции. Как будто это я постоянно к нему лезу, а не наоборот!

— Ты сам-то сможешь не пересекать мою половину? — с вызовом спросила я.

— Я постараюсь.

— Хорошо, — неожиданно для самой себя согласилась я, — спим вместе.

— Каждый на своей половине! — добавил Ваня.

— Да будет так, — я победно улыбнулась и стала убирать со стола.

Сполоснувшись в ещё тёплой бане и сделав все свои дела внизу, я поднялась на мансарду. Включила ночник, подвинула матрас к окну, чтобы перед сном полюбоваться видом. Смущать соседа по постели не хотелось, так что я надела пижамные штаны кремового оттенка и длинную ночную рубашку.

Подготовив постель и выключив свет, легла на свою половину, отвернувшись к стенке. Через распахнутое окно было слышно, как Ваня внизу запирает сначала баню, а потом и сам дом. Когда его шаги послышались на лестнице, моё сердце ускорило ритм. Может, притвориться, что я уже сплю? Как же это глупо!

Ваня поднялся и мягко опустился на свою половину матраса. Он устроился поудобнее и затих. Спустя почти час без сна я не выдержала и спросила шепотом:

— Спишь?

— Нет, — ответил Ваня.

Тогда я повернулась на другой бок и осмотрела мужчину. Он лежал на спине, глядя в потолок. На нем была футболка и клетчатые штаны. Видимо, тоже решил одеться, чтобы не сводить меня с ума.

— Не спится? — зачем-то уточнила я.

— Заснуть на неудобном диване было проще, чем заснуть рядом с тобой, — честно ответил он, а я задумалась, стоит ли воспринимать это как комплимент.

— Весь день меня мучает один вопрос, но я не уверена, имею ли право его задавать…, — я ковыряла пальцем наволочку, не смея смотреть на Ваню. Тот загорелся любопытством и повернулся на бок, с ожиданием глядя на меня.

— Разве где-то раздают права на вопросы? — он по-доброму улыбнулся: Спрашивай. Если мне не захочется, я не отвечу.

— У тебя есть жена? — выпалила я на одном духу.

Еще совсем недавно я вела похожий разговор со Стасом. Он тогда обиделся и ушел от меня. Затаив дыхание, я ждала, что сделает Ваня.

— По документам есть, а по факту — нет, — без тени смущения ответил он, будто я просто спросила, который час.

— Как это?

— Я развожусь, — мужчина не спускал с меня глаз, наблюдая за моей реакцией, будто это было для него важно.

— Не сошлись характерами?

— Она ушла от меня, — Ваня пожал плечами.

— Она тебя бросила? — удивилась я. За тот короткий период, что я знала его, мне было сложно представить, что можно добровольно уйти. Было в Ване нечто не отпускающее. Хотя он и не вписывался в рамки тех критериев, которые когда-то я выдумала, следуя Викиным советам.

— Формулировка “ушла от меня” нравится мне больше, — Ваня поморщился, будто я сказала что-то обидное, — нам следовало отпустить друг друга гораздо раньше, но мы продолжали жить по привычке.

— Тебе грустно? — я протянула руку вперед, не пересекая воображаемой черты, разделяющей матрас пополам. Ваня сделал то же самое, и наши пальцы соприкоснулись.

— Ни капли. У меня есть дом в лесу. Я стану диким одиноким медведем, — он криво усмехнулся, и мне стало печально. Дикость делала этого мужчину особенным, ни на кого не похожим. Но вот одиночества я ему точно не желала.

— Ты хочешь остаться один? — с тревогой в сердце спросила я и вдруг засмущалась, не звучит ли этот вопрос как “Ты не хочешь быть со мной?”.

— Не хочу, Лёля. Но еще больше я не хочу сделать кого-то несчастной, — загадочно ответил он, и мне снова показалось, будто мы все еще говорим о нас и о перспективе наших отношений.

Я вздохнула и убрала руку. Улеглась на живот, обнимая подушку и уставилась в окно. Там, в свете луны мерцало озеро — чистое, практически не тронутое человеком. От этой чистоты перехватывало дух. Интересно, Ваня или Вика загадывали здесь свое желание?

— Чего бы ты хотел? — не глядя на Ивана, спросила я.

— Хочу, чтобы в этом доме была жизнь. Чтобы детские ножки топали по полу. Чтобы пахло пирогами. Чтобы ночью в постели было тепло и…не пусто, — я чувствовала, что он смотрит на меня, и слегка зарделась.

— Так в чем проблема? Почему ты ищешь одиночества?

Ваня ответил не сразу, будто думая, стоит говорить или нет.

— Я не могу иметь детей, Лёля, — четко проговорил он, не спуская с меня глаз. Я прикусила губу от сожаления и перевела взгляд с озера на Ваню.

— Какой у тебя диагноз?

— Не знаю, — отмахнулся он, — мы с Леной пытались пять лет, но ничего. И стоило ей съездить в командировку с коллегой, как вернулась она уже беременной. Понимаешь? — Ваня отвернулся и снова уставился в потолок.

— Это еще ничего не значит. Может, вы просто несовместимы…

Ваня промолчал, нервно качая ногой.

— К тому же, можно усыновить, — продолжала я, стараясь подбодрить Ваню, но тот, вероятно, не хотел продолжать этот разговор.

Я снова посмотрела на озеро, манящее своей красотой, и на жуткое творения Кабанюка на соседнем берегу. Почему жизнь так несправедлива?

— Может, тебе стоит загадать желание в этом озере? — с лёгкой улыбкой спросила я, надеясь взбодрить Ивана.

— Я свое желание уже загадал.

— А разве можно загадать только одно? — я надула губы и заметила, как Ваня потянул руку к моему лицу, но, одумавшись, опустил её.

— Сколько, по-твоему, заветных желаний должно быть, ненасытная ты лиса? —

я закатила глаза и рассмеялась. Он прав, Лёля раскатала губу.

— Сбылось твоё желание?

— Почти, — тихо ответил он, погладив локон моих длинных волос, упавший на его половину, — и меня это даже немного пугает.

Я зевнула и отвернулась от окна. Ваня нарушил правило и погладил меня по щеке.

— Спи, Лёля, спи, — шепнул он, и я действительно провалилась в сон.

Мне снилось, как я мчусь на мотоцикле, рассекая туман. Внутри меня клокочет ярость и желание навредить обидчику. Ничто не может остановить меня на пути к цели. Мотор ревёт, и я вдруг попадаю в отстроенный Содом Кабанюка. Я иду по пустынной тропке прямо к чану с водой, в котором нежится этот гаденыш. Заметив меня, Кабан вальяжно раскидывает руки и облизывается. "Моя Лёля… Не дам Ивану", — шипит он. Чувство страха на миг перекрывает злость и толстой змеей ползёт по моей ноге, но я вспоминаю, зачем пришла. В моей руке как по заказу появляется ружье. Злобно хохоча, я навожу ствол на Кабана и…

И просыпаюсь в холодном поту.

Ваня спит на своей половине, положив руку под голову. Его брови хмурятся, будто ему снится что-то не очень приятное. Мне хочется погладить его, снять тревогу. А ещё лучше нырнуть в его объятия и уснуть там в коконе тепла и безопасности.

Он не женат. Ну, технически ещё женат, конечно, но по сути свободен и волен желать меня и тянуться ко мне. А я, выходит, могу ответить на его ласку, не боясь клейма любовницы.

Но Ваня сдерживает себя. Он знает, что я влюблюсь. Он видит по моим наивным глазам, что я с самого первого взгляда в его холодные голубые глаза начала медленно проваливаться в это бескрайнее небо.

Так что плохого, если мы откроемся друг другу? Доверимся и отпустим боль, с которой пришли в этот дом? Ваня не хочет, чтобы я была с ним, ведь он не сможет подарить мне детей. Конечно, я очень хотела семью и пару или даже трое ребятишек, но меня не пугает Ванин самодиагноз. Если люди друг друга любят, они могут свернуть горы вместе. Ведь я смогла бы его полюбить?

Я погладила Ванино плечо, и тот слегка улыбнулся, расслабив лицо. Такой большой, сильный и уязвимый одновременно.

Да, я смогла бы его полюбить.

***

Я максимально тихо встала с матраса и спустилась вниз. Мне нужно было в туалет и немного освежить голову. Часы над столом показывали три часа утра. Где-то на горизонте лениво растекается лиловый рассвет, но утро ещё так далеко, и луна огромным жёлтым шаром освещает двор. В воздухе держится стойкий аромат хвои, а с поля веет скошенным сеном.

Уже скоро мне исполнится тридцать, и именно на самом пороге этой даты я вдруг открыла себе новую Олю Василевскую. Смелую, чувствующую и чувственную. Эта Оля не будет больше ныть, потому что жизнь даётся нам не для слез, а для любви. К природе, к друзьям, к партнёру, к самой себе.

Сходив в туалет, я не удержалась и прошла на пирс. Озеро манило меня, словно мотылька.

Воздух, чистый и еще теплый, остудил меня после тяжёлого сна. Мне вдруг захотелось помочить ноги, и я, глупо хихикнув, сняла с себя штаны и, сев на край пирса, опустила ноги в ледяную воду. Правда, сразу же отдернула их обратно.

У меня есть только одно желание. Ещё пару дней назад я, не раздумывая, загадала бы Стаса. Ровную жизнь в маленькой московской квартире. Но сейчас…

Это место, этот мужчина, спящий на матрасе, с самого первого взгляда сделали меня другой. Будто сняли проклятье с принцессы, заколдованной в лягушку.

Только одно желание… Нужно сделать это прямо сейчас, пока я не передумала.

Шумно выдохнув, я стянула рубашку через верх, и, оставшись абсолютно голой, зависла над краем пирса. Дерево скрипнуло, возмущаясь. Иди спи, глупая!

Ну уж нет!

Зажав нос пальцами, я прыгнула в озеро желаний. Всё моё тело пронзили острые иголки холода, но я старалась думать о том, чего больше всего хотела в ту минуту. Перед моим внутренним взором мелькали картинки: лесной домик, ухоженный и обжитой, куст черники под окном, детские качели. На пирсе беременная женщина смотрит, как в лодке от четырехэтажного детского лагеря плывёт её муж — Ваня. Он улыбается и машет мне… То есть женщине, своей жене. Пожалуйста! Пожалуйста, озеро, пусть у него все это будет!

Воздух покидал мои легкие, а к ногам подбирались судороги. Вынырнув, я потянулась к пирсу, и тут меня подхватили сильные руки.

Выбравшись из воды, я оказалась в плотном кольце Ваниных объятий. Я инстинктивно прижала руки к мокрой груди, стесняясь касаться мужчины. Замерзшее тело, будто не слушаясь меня, благодарно прильнуло к горячему обнаженному мужчине. Я отчетливо ощутила настойчиво растущее желание Вани, упирающееся в мой живот. Где его одежда?!

— Решила искупаться, Лёля? — с хрипотцой спросил Ваня над моей головой. Его руки поглаживали мою спину, и от такой близости мне стало неприлично тепло. Жар, зародившийся в низу живота, моментально разбежался с кровью по всему телу.

— Я совсем голая, — шепнула я, губами касаясь его гладкой груди.

— И ты даже не представляешь, насколько мне это нравится, — он пальцем приподнял мое лицо за подбородок, заставляя окунуться в ледяной омут его серебристо-голубых глаз. Именно таким цветом отражалась луна в озере. Ваня принадлежал этому месту. И я хотела того же — принадлежать ему.

— Покажи мне, — уверенно шепнула я, убирая руки от груди и обхватывая Ванину шею. Я подтянулась на носочках и впилась губами в его рот, терзая поцелуем, в который вложила все свое желание, наполнявшее меня с момента нашей первой встречи.

— Лёля, — шепнул он и одним движением подхватил меня на руки.

— Давай останемся здесь! — попросила я, не желая возвращаться в дом. Мне чувствовалось, что это должно произойти у озера.

В Ваниных глазах мелькнул озорной огонек, и он осторожно, будто хрустальную, положил меня на теплые и слегка влажные доски пирса. Ваня опустился и прилег на правый бок за мной, придвинув мое тело спиной к своей груди. Я охнула, когда неприлично большой член уперся в ягодицы.

Горячие губы покрывали поцелуями мою шею и плечо. Правая рука Вани обхватила меня снизу, нежно поглаживая грудь, и этим, казалось бы, невинным движением запуская ток по моим венам. Левой рукой он помассировал вторую грудь и, добившись, чтобы я часто задышала от возбуждения, двумя пальцами провел моим раскрытым губам.

Не задумываясь, я втянула его палец в рот и пососала, ощутив на языке слегка солоноватый привкус озерной воды. Ваня рвано выдохнул в мое ухо, и я невольно улыбнулась, поняв, что сделала ему приятно. Продолжая игру, мужчина вытащил палец из моего рта и повел им влажную дорожку вниз: меж тяжелый грудей по животу и прямо к самому сокровенному женскому месту. Я сжала бедра, боясь порочной ласки.

— Доверься мне, Лёля, — Ванин шепот лизнул мое ухо, и я, повинуясь своему медведю, слегка раздвинула бедра.

Теплая рука тут же спустилась ниже. Мужские пальцы скользнули по влажным складочкам, и я, млея от удовольствия и забыв про стеснение, широко развела ноги и подалась навстречу Ваниной руке.

— Какая ты горячая, Лёля, — хрипло отозвался мужчина, вырисовывая мокрые кружочки на моем клиторе. Боже, я даже не представляла, что у меня между ног был скрыт источник такого наслаждения!

— Как хорошо! — воскликнула я, извиваясь под Ваниной лаской. Вторая его рука все еще сжимала мою правую грудь, но уже более настойчиво.

Я раскрепостилась настолько, что прижала рукой член к своей ягодице и, изгибаясь, создала легкое массирующее трение. Мне почти тридцать, но я еще не держала вот так — открыто и с желанием — мужское достоинство. Более того, я никогда не считала половой член притягательным объектом, но сейчас все было по-другому. Я ощутила, как хрипло задышал Ваня, двигаясь в унисон моим движениям, и мне хотелось сделать ему и самой себе еще приятнее.

Я слегка подтянулась вверх, располагая каменный член меж своих половых губ. Ваня ахнул, скользя вперед и назад, но еще не проникая внутрь. И мне так хотелось оттянуть этот момент и насладиться умопомрачительной лаской подольше. Ведь я еще никогда не чувствовала себя такой желанной. И сама я никогда никого не хотела больше, чем своего обнаженного медведя в эту самую минуту на пустынном пирсе.

На удивление ловко, будто во мне пробудилась дремлющая грация, я развернулась и со шлепком уложила Ваню на лопатки. Он удивился, явно не ожидая от меня такой прыти.

Я уселась сверху и, елозя на члене, взмахнула ещё мокрыми волосами. Холодные капельки оросили мощную грудь и рельефный торс мужчины. Прогнув спину, я наклонилась и языком собрала несколько капель.

Сильные ладони сжали мои бедра, а во влагалище ткнулась головка пениса. Ваня замер, будто ожидая моего разрешения.

Из-под опущенных ресниц я глянула в его голодные горящие глаза и медленно опустилась вниз, вбирая в свое тело массивный орган Ивана.

Из моей груди вырвался стон наслаждения, эхом прокатившийся меж сосен. Я обхватила руками свою тяжёлую грудь и стала массировать соски между пальцев, параллельно двигаясь вверх и в вниз.

— Какая же ты лиса… — прохрипел Ваня и, обхватив меня за талию и шею, перевернул и мягко уложил на пирс, не вынимая члена.

Теперь инициатива была за ним, и я полностью отдалась чувствам, распирающим меня изнутри. Я извивалась змеей, пока огромный член вбивался в меня с яростным желанием, а язык Вани терзал мои соски.

Моя богиня переживала пик физического наслаждения. Внутри все сжалось в предвкушении оргазма. Стало тесно и жарко, как в ту самую ночь, когда от духоты разразилась гроза, и мы с Ваней встретились впервые. С каждым новым толчком я становилась все ближе к тому, чтобы навеки распрощаться с той глупой и нежеланной Олей, с которой можно было просто трахаться в удобный момент. Я стала раскрепощенной, свободной, жаждущей и необходимой как воздух Лёлей. И сегодня мы оба — и я, и Ваня — абсолютно точно занимались любовью. Последняя нить, удерживающая меня на земле, лопнула, и я, вцепившись ногтями в широкую медвежью спину, кончила, обхватывая ногами Ванин торс.

Меня накрыло волной наслаждения и с головой утащило в пучину страсти. Я безрассудно кричала и стонала, закусив губу, а моё сокровенное местечко пульсировало, обнимая каменный член. Ещё миг, и Ваня, хрипло рыкнув, склоняется надо мной в оргазме, кончая прямо в меня. Меня распирает от нежности и благодарности за это волшебное предрассветное безумие.

Мы пролежали на пирсе абсолютно голые и счастливые ещё минут пятнадцать, пока первые лучи солнца не лизнули наши разнеженные тела. Небо затянуло лиловой рассветной дымкой, и глаза Вани показались мне цвета незабудки. Что бы ни случилось с нами, я точно не забуду, что ты сделал со мной, медведь. Ты сделал меня своей.

Ваня поднялся и, подхватив меня на руки, направился к дому.

— Моя пижама осталась на пирсе, — пробормотала я, прижимаясь губами к плечу Ивана.

— Она тебе больше не понадобится, Лёля, — Ваня уложил меня на матрас и присел на колени между моих ног.

— Помнишь, я собирался тебя наказать? — игриво спросил он, и, наклонившись, потеря носом о мой лобок. Смутившись такой откровенной ласки, я попыталась отодвинуться, но Ваня подхватил меня под ягодицы и вернул на место.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась я, когда Ваня руками развёл мои ноги и поцеловал нежную кожу внутренней стороны бедра.

— Какая ты вкусная, Лёля… — хищно прошептал он, лизнув меня между ног.

Я вскрикнула от стыда и от желания ощутить это порочное наслаждение снова. Ванин язык дразнил клитор, в то время как пальцы проникли во влагалище. Я снова намокла, разгораясь в желании быть присвоенной этим медведем. Всеми возможными способами.

Мои пальцы нырнули в Ванины волосы, управляя его движениями.

— Ммм, Лёля вошла во вкус, — развратно шепнул Ваня, лишь на миг отвлекаясь от моего тела, чтобы посмотреть на лицо, — какая ты красивая, моя Лёля…

Я взвыла снова, когда его язык вернулся к прежнему занятию. Ванин рот посасывал мою нежную кожу, вызывая стаю мурашек по всему телу. От кончиков пяток и до кончиков ушей я была наэлектризована возбуждением.

— Пожалуйста, возьми меня! — горячо шепнула я, ощущая то подкатывающий, то отпускающий приступ оргазма.

Когда я уже была почти готова кончить, Ваня вошёл в меня сверху, и мой вагончик снова понесло вверх по самым высоким американским гонкам.

— Да!!! — не сдерживаясь, крикнула я, содрогаясь от нахлынувшего чувства. То же самое прорычал Ваня, кончая следом за мной.

Мы рухнули на матрас без сил. Острое желание сорвало с нас последние оковы, и оба мы были абсолютно свободны и счастливы. Ничего больше не опасаясь, мы нарушили правило, заснув в обнимку по середине матраса — там, где пролегала иллюзорная черта, что должна была удержать нас на расстоянии друг от друга.