Глава 1. Калининград

Марк Новак бросил взгляд на часы. Он опять опаздывал. Калининград, город его детства, встретил Марка уже подзабытой атмосферой уюта, запахом моря, который пронизывал буквально каждую улочку, и приятным спокойствием. Он назвал таксисту адрес в Ленинградском районе, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Эти перелеты когда-нибудь его доконают. Нужно бы уже осесть где-то и перестать мотаться по стране: от усталости он теряет хватку и становится рассеянным. Но только работа с ее бешеным ритмом помогает не думать о болезненном разводе и не лезть на стену от тоски.

— Да? — он ответил на звонок.

За окном мелькали дома в немецком стиле и вывески на русском языке.

— Марк, это Нина, — послышался раздраженный голос местного следователя. — Ты уже на месте?

— Почти, — соврал он.

— Мне только что звонил наш человек из лечебницы. Поляки никак не уймутся: у входа тусуется детектив Шиманьская. Тебя, видимо, поджидает. К фигурантке дела ее все равно не подпустят, и она это знает. Будь с ней аккуратен, ладно?

— Польша ведь тоже отказывает нам в выдаче подозреваемых?

— Верно, так что мы им ничем не обязаны, — усмехается Нина. — Но связь держим и даже обмениваемся информацией, для следствия это крайне важно. Вряд ли Дьявол вернется в Польшу, здесь затеряться проще. Тем более языком он владеет. Эта девица Зелиньская — единственная, кто может рассказать подробности его преступлений. В случае поимки убийцы ее показания будут бесценны.

— Если она заговорит, — напомнил Марк.

— Точно. Для этого ты и едешь к ней — чтобы разговорить.

— А сама что думаешь?

— Никто не верит в наличие у Зелиньской психических расстройств, но плотно психиатры с ней еще не работали. Мы должны выдвинуть ей обвинения, затем суд назначит психиатрическую экспертизу, — призналась Нина. — Если так и будет молчать, только это и останется. Объясни ей, что значит стать подопытным кроликом доктора Орлова, ладно? Будет весь день мычать и пускать слюни в подушку, и о своем кровавом любовничке даже и не вспомнит.

— Значит, ты тоже не веришь в ее невиновность?

Марк постучал ладонью по карманам. Ему смертельно хотелось курить.

— Умоляю, — сказала Нина и цокнула языком. — Я ведь высылала тебе материалы по делу. Прямых доказательств у нас нет, но, надеюсь, получится ее дожать.

Он вздохнул, так и не найдя сигарет.

— А что насчет Шиманьской?

— Будь с ней вежлив. Она назойлива и весьма неприятна, но нам нужна информация о «гастролях» Дьявола и его подружки по Эльблонгу и его окрестностям — вплоть до границы. Шиманьская неохотно делится тем, что у них есть, но засадить этого гада мы сможем только совместными усилиями.

Новак улыбнулся.

— Понял.

Он знал Шиманьскую еще с юных лет. Детектив была именно такой, какой Нина ее и описывала. Только Марк добавил бы к этому пару слов о ее женской привлекательности: рыжеволосая полька еще в пору их учебы в университете сводила его с ума. Если бы не ее крутой нрав, они вполне могли бы стать парой. Хотя чего тут фантазировать: у Новака не было ни единого шанса.

— Касия, — он поприветствовал ее улыбкой, выйдя из такси.

Детектив ждала его на стоянке, упершись бедром в крыло своей старой «Шкоды» и воинственно скрестив руки на груди. Каре, кожаная куртка, обтягивающие джинсы, грубые ботинки и до боли знакомый хмурый взгляд. Он сразу вспомнил, почему не осмеливался подойти к ней во времена их учебы. Ее противозачаточный взгляд еще издалека посылал парней подальше.

— Марк. — Она не удосужилась даже приподнять уголки губ в знак приветствия.

Он снова ощутил себя прыщавым юнцом: подойти и обнять ее, словно старый друг, или пожать руку? Что будет уместно? Так и не решив, Марк просто кашлянул, замерев в метре от нее.

— Значит, тебе поручили вести задушевные беседы с этой психованной сукой? — огорошила его детектив.

— Ты про Зелиньскую? — Марк улыбнулся. — Говорят, она не проронила ни слова.

Он развел руками, и вдруг что-то где-то рядом громыхнуло. Только через мгновенье Марк сообразил, что это собачий лай, раздавшийся из салона автомобиля Шиманьской.

— Ты завела собаку? — спросил он, отойдя на пару шагов назад.

— Тихо, Пес, — рявкнула Касия, хлопнув ладонью по кузову. — Эта зверюга принадлежала одному из погибших. Видимо, приглянулся Дьяволу и его подружке, раз они решили забрать его с собой.

Боже, какая же она все-таки красивая. Десять лет прошло, но время никак не отразилось на внешности Шиманьской.

— И тебе разрешили ее взять?

— Я тоже неравнодушна к животным, — призналась она, дернув бровью. — К тому же не могла упустить повод приехать и потрещать о деле — это было позавчера, сразу после задержания.

— Твой русский по-прежнему хорош, — заметил Марк, разглядывая веснушки на ее щеках.

— Не буду спрашивать о твоем польском, — поморщилась Касия. — Разве что стал еще более отвратителен. Если такое вообще возможно. — Она повернулась на крики у входа в лечебницу и разочарованно покачала головой. — Почему у отморозков всегда так много фанатов? Ты знал, что чем больше людей убивает какой-нибудь псих, тем больше женщин мечтает от него родить?

— Что это? — Марк нахмурился, разглядывая толпу с плакатами расхаживающих по кругу и что-то выкрикивающих. — Пикет?

— Они выражают протест против задержания Зелиньской. — Касия содрогнулась от отвращения. — Требуют освободить ее из-под стражи. — Она сплюнула и достала сигареты. — Ты уже видел свежие выпуски газет? Знаешь, как их окрестили газетчики? Прирожденные влюбийцы! Нормально? По их мнению, убийства — это так романтично. Люди сходят с ума, раз готовы дрочить на этих психов. — Шиманьская протянула ему сигарету: — Будешь?

— А ты, значит, не веришь в то, что она просто жертва? — спросил Марк, приняв ее и покрутив между пальцев.

— Хочу жрать, — заметила Касия, глядя, как он прикуривает. — У тебя же есть пятнадцать минут?