Глава 2. Калининград

— Надеюсь, твою поездку оплатили? — спросил Марк.

Они сидели за столиком на летней веранде небольшого кафе в ста метрах от медицинского учреждения. Пес лежал у Касии в ногах и недобро поглядывал на Марка. Немецкая овчарка. Не меньше полтинника весом. Новак под его взглядом боялся даже потянуться за вилкой — не то что нечаянно дернуть рукой.

— Хрена с два, — ответила Шиманьская, слизнув с полных губ кетчуп. — Сегодня мой выходной, я приехала за свой счет.

Может, пса интересовал здоровенный бургер в ее руках? Но нет, животное не сводило глаз с Марка. Тот осторожно сглотнул.

— Меня повысили. — Она хлопнула себя двумя пальцами по плечу, указав на то место, где обычно располагаются погоны.

— О, поздравляю, — искренне улыбнулся Новак.

— Да ну. Больше гребаной ответственности, — отмахнулась Касия. И тут же нахмурилась: — А ты чего не ешь?

Он невольно покосился на собаку, на длинном розовом языке которой блестела слюна.

— Пес, хватит, — строго сказала Шиманьская. — Спать.

И тот, повиновавшись, положил голову на лапы. Но отводить от Марка взгляд не спешил. Тогда Новак решил его игнорировать. После почти трехчасового перелета ему нужно было что-то съесть.

— Я тут собрала тебе подарочек. — Касия вытерла салфеткой пальцы и бросила на стол папку.

Она открыла ее, и перед Марком запестрели десятки фотографий с мест убийств. Ну спасибо. А ведь он только занес над тарелкой вилку с пастой и собирался отправить ее в рот.

— Ой, пардон, — усмехнулась Шиманьская.

— Что это?

— Каникулы нашей парочки.

— Значит, ты уверена, что они убивали вместе? — Новак все-таки отложил вилку.

— Вот, посмотри. — Она развернула перед ним карту, на которой маркером были отмечены точки. — Здесь отмечены все убийства, начиная с Эльблонга. Фромборк, затем Торунь, снова Эльблонг и Бранево. И отсюда все вдоль Вислинского залива. — Касия провела пальцем по карте и ткнула ногтем. — Мы понимали, что они хотят пересечь границу, бросили все силы, чтобы им помешать, но сукиным детям удалось нас опередить. Я поняла это, когда русские сообщили о происшествии в Хайлиг… в Мамоново, — поправилась она, чтобы не раздражать его лишний раз, называя, как это принято у поляков, старые немецкие или польские названия вместо современных русских.

— А потом они двинулись дальше. — Марк прочертил пальцем на карте невидимую нить, соединявшую Мамоново с Ладушкиным и далее с Ушаково.

— А задержали их уже в пригороде, — сказала Шиманьская, указав на Калиниград. — Этот урод сумел свалить прямо из-под носа прибывших полицейских, а его подружка… ты видел ее вообще? — Касия покачала головой. — Больше всего мне не хочется, чтобы ты купился на ее ангельскую внешность! Хитрую суку застали рядом с трупом. Кругом ад и море крови, а на ней — ни капельки!

— Может, она действительно ни при чем?

— Никогда не поверю. — Шиманьская швырнула скомканную салфетку в пустую тарелку. — Слишком долго она колесила по стране в его компании. Неужели не было ни единой возможности сбежать?

— Ну… — Он пожал плечами.

— Что тогда? Долбаный стокгольмский синдром?

— Такого диагноза нет в классификации психических заболеваний, — ответил Марк. — Но у нее действительно могла сформироваться эмоциональная связь с убийцей. Жертвы часто выбирают подобную стратегию адаптации, ведь это более безопасно, чем бороться с агрессором.

— Не знаю, из-за чего эта отмороженная течет по такому уроду. Может, у него хрен затейливо танцует! — Касия наклонилась над столом и понизила голос: — И мне, в общем-то, плевать. Я просто хочу, чтобы она заговорила. Но что еще важнее — хочу признания, что она участвовала в убийствах.

— Возможно, у ее молчания есть другая причина, — предположил Марк.

— Так заставь ее все рассказать, — сказала Касия, прищурившись.

— Хорошо.

Есть ему совсем расхотелось.

— Платишь ты, — деловито заметила Касия, откинувшись на спинку стула.

— Конечно, — согласился Марк.

И даже при таком раскладе ему с ней ничего не светило.

— Хочу кофе, — пробормотала Шиманьская, отыскивая взглядом официанта.