Глава 34. Дьявол

Я появляюсь в ванной, когда ты, разомлевшая и распаренная, пытаешься брить ноги, держа одну из них, правую, на весу. Ты ойкаешь, услышав шаги, и лезвия бритвы ранят твою кожу.

— Черт…

Капельки крови падают, оставляя в воде мутные розовые разводы.

— Не хотел тебя напугать, — вру я. Иногда мне хочется застать тебя врасплох, увидеть, как расширяются твои зрачки, услышать, как сердце пускается галопом. Хочется сыграть с тобой в прятки: ты прячешься, я ищу.

— Хорошо, что это ты.

— Давай помогу. — Я придвигаю стул, сажусь, беру из твоих рук бритву и провожу вдоль твоей икры. Тонкие светлые волоски оседают на лезвиях, и мне приходится сполоснуть станок.

Ты расслабляешься, ложишься удобнее. Мне нравится, что ты не противишься и не стесняешься. А тебе нравится ловить мой взгляд, блуждающий по изгибам твоего тела, по торчащим, возбужденным соскам, по мягкому животу и тому, что ниже. В моих брюках становится тесно, по венам разбегается жар, а фантазии о том, что я сделаю с тобой дальше, буквально сводят с ума.

— Почему ты меня не убил? — спрашиваешь ты, облизнув губы.

Твои влажные волосы красиво струятся по твоим плечам. Мне нравится, как они завиваются колечками на концах. Я тащусь даже от того, как крестик на тонкой цепочке лежит, почти касаясь ложбинки на твоей аккуратной маленькой груди. Он как метка ангела. Ты такая и есть — слишком совершенная для этого грязного мира.

— Я догадывался, что не смогу, но шел убедиться в этом, — отвечаю я, ведя станком по твоей коже. Наклоняюсь и целую подъем твоей ноги. Одно касание, два, три — мне все мало. Затем обвожу языком большой палец твоей ноги и слегка прикусываю. — А почему ты меня не сдала?

— Не знаю, — отвечаешь ты. Над водой от потяжелевшего дыхания поднимаются упругие вишенки твоих сосков. — Наверное, хотела, чтобы это был наш секрет.

— Скажешь мне, что это? — я глажу пальцами шрам на твоем колене.

По тому, как вспыхивают твои глаза и как ты нервно поджимаешь губы, я понимаю, что ответ будет болезненным для тебя. Помолчав немного, ты начинаешь рассказывать: об истязаниях молитвами на рисе, об избиениях, об ожогах, о том, как пыталась покончить с собой. Ты не жалуешься, тебе не хочется, чтобы тебя жалели. Ты констатируешь факты.

Слушая тебя, я понимаю, что мы заблудшие души, Мара. И все это время наши пути вели нас навстречу друг другу. Все ради того, чтобы мы соединились в одно живое целое. Без связи с высшими силами такое не может случиться. Нам точно кто-то помог. Может, Бог, в которого ты веришь?

— Ты ненавидишь его из-за этого? — спрашиваю я, убирая бритву.

Ты медленно ведешь пальцами по гладкой коже, где не осталось ни единого волоска.

— Кого?

— Бога.

— Нет. Он тут ни при чем. — Твоя рука машинально касается крестика на шее.

— Оставь его, — произношу я, боясь, что ты его снимешь. — Он тут как будто на месте.

— Разве ты веришь в него? — ты наклоняешься на бортик, и часть воды льется на пол.

— Я верю в тебя, и мне этого достаточно.

— А я сама не знаю, во что верю.

— Твой дух не усмирить. Как и твои волосы, — хрипло говорю я, проведя по ним рукой. Затем достаю с полки мочалку. — Вставай, я помою тебя.

— Что? — смеешься ты.

— Возражения не принимаются.

Ты вытягиваешься во весь рост, вода стекает с тебя потоком. В тебе ни капли стеснения. Ты ловишь кайф, видя, с каким восхищением я смотрю на тебя.

— Может, и там мне побреешь? — дерзко ставишь ногу на бортик.

Черт, теперь я не могу думать о мочалке, мне хочется запустить в тебя пальцы, язык и член — весь свой арсенал.

— Нет, мы оставим это, — произношу я с улыбкой и отмечаю, что пушок между твоих ног на пару тонов темнее. Может, из-за воды. — Мне нравится.

Я облизываю губы, таращась на тебя. Наношу на мочалку гель и медленно веду от твоей талии к бедрам. Мысли путаются.

— Ну, если нравится… — Твои шаловливые пальчики крадутся вниз, пробираются меж розовых складок и касаются самой горячей точки.

Черт.

Ты закусываешь нижнюю губу. Искусительница! Резко втягиваешь ртом воздух и с тихим стоном запрокидываешь голову. Все происходит прямо перед моими глазами. Я задыхаюсь, не в силах оторвать взгляда от того, как ты ласкаешь себя. Твои пальцы скользят вниз и вверх, движутся по кругу, требовательно надавливают. Возбуждение пронзает меня, словно тысяча иголок. Мое тело будто подожгли, член болезненно ноет.

Я роняю мочалку в воду и завороженно наблюдаю, как плавно изгибается твой живот, как раскачиваются в такт движениям груди, как мелькает во рту твой розовый язычок, когда ты стонешь.

Что же ты делаешь со мной, Мара? Я собирался отнести тебя в спальню, чтобы ты могла отдохнуть и выспаться, но теперь… Черт, теперь я могу думать только, чтобы мой член поскорее оказался в тебе.

Я приподнимаюсь и жадно припадаю к твоему клитору языком, мои пальцы находят убежище в твоих плотных стенках. Я пробую тебя на вкус, и ты хрипло стонешь. Мой язык трахает тебя так, словно у него были права на тебя с первой нашей встречи. Твои пальцы впиваются в мои плечи, на меня стекает вода с твоего тела и волос. Ты толкаешься навстречу моему языку, крепко обхватываешь изнутри мои пальцы.

Мой взгляд туманится. Здесь только мы. Я никогда не смогу отпустить тебя, Мара. Ты — моя. Обещай, что никогда не будешь сдерживаться рядом со мной. Обещай, что будешь такой же открытой, дикой и ненасытной.

Я толкаю в тебя свои пальцы — сильно и быстро, будто трахаю тебя своим членом. Ускоряю движения языком, заставляя тебя стонать все громче. Я овладеваю тобой, полностью забирая себе весь контроль над твоим телом. Ты не сможешь остановить это, даже если очень захочешь. Тебе нравится, когда я подчиняю тебя своей воле.

— Ах…

Твои пальцы стискивают волосы у меня на затылке, ты вжимаешь меня в себя с удвоенной силой. Тяжело дышишь и хнычешь. Ты — средоточие всего, о чем я даже не мог мечтать. Моя одержимость. Мой соблазн. Мой воздух. Я впадаю в зависимость от тебя.

— Ян!

Ты кончаешь с моим именем на губах, изгибаешься всем телом, дрожишь. А затем обессиленно обрушиваешься в мои объятия.

Я поднимаюсь и взваливаю тебя себе на плечо, словно добычу. Вода из ванны льется во все стороны, стекает по моей одежде. Ты что-то бормочешь, но мне не разобрать что именно. Кажется, я украл у тебя способность ясно выражать свои мысли. Не удержавшись, я шлепаю тебя по упругой мокрой заднице. Ты жалобно скулишь, но не сопротивляешься, просто висишь на мне дальше, и я отправляюсь в спальню.

Сейчас я покажу, для чего ты создана. Для меня.