Глава 4

Восьмой день четвёртой луны

Заметила, что первые листы этих записок скопировали. Чернильных пятен на них стало больше, а кое-где даже видны отпечатки пальцев.

Думали, я не замечу? Щас! Будь я настолько невнимательной, меня давно бы отравили.

Весь день приставала к Ванхи: покажи руки. Местные чернила тяжело смыть, и, если переписывал он, на его пальцах должны остаться пятна.

Нет, руки чистые.

Написала неизвестному переписчику на отдельном листе русский алфавит и инструкции, как правильно выводить буквы кисточкой — я-то уже поднаторела. Попросила не пачкать мне бумагу и списывать аккуратнее. Может, устыдится?

Интересно, кому он носит мою писанину? Императору или канцлеру? Или есть кто-то третий?

Ладно, приступим…

* * *

Для тренировок с мечом одевали меня всем миром. Евнухи — до появления Ванхи они распределили обязанности старшего — суетились вокруг и сетовали, что для спарринга мне нужен более родовитый партнёр. Но раз император предписал день Удаления, ничего не поделаешь, придётся ограничиться тем, что есть. Они ещё и на Ли насели: дескать, только попробуй господина ударить!.. Тут я опомнилась и шикнула на них. А то меня больше костюм интересовал — шаровары плотнее и уже, чем те, что мне обычно под халат надевали, мягкие и длинные, до колен, сапоги (мамочки, сколько шнуровки!), а поверх одна жилетка, потом вторая, третья… Последней надели куртку, она была кожаной, и с рукавами до локтя. Ниже на мне зашнуровали наручи, тоже кожаные, только куда твёрже, чем куртка. Волосы заплели в высокий хвост на самой макушке. Они стали короче, и я себя даже человеком почувствовала.

На этом переодевание закончилось.

— Ну как? — спросила я невесть у кого, крутясь вокруг своей оси. Больших зеркал в этот мир, увы, не завезли.

— Вы прекрасны, ваше высочество! — дружно пропели евнухи и служанки.

Настроение у меня резко упало. Нет бы честно сказать!..

Ещё сильнее оно упало, когда я поняла, что принц никогда не держал в руке тренировочную палку. А она тяжёлая и толстая! И длинная, действительно, как жезл. Ещё и гладкая — сразу из рук вывернулась.

Ли поставил меня в «позицию». С первого раза я её не запомнила, потому во время поединка (если его можно назвать таким громким словом), я чувствовала себя бабой со скалкой.

После пятой минуты этого спектакля, когда я умудрилась в третий раз долбануть Ли по костяшкам пальцев, а он даже не поморщился, я опустила палку и отошла.

Ли поспешил тут же потупиться, но я смотрела прямо на него, так что глазами мы в итоге встретились. Он замер — я попыталась вложить в свой взгляд всё разочарование, которое чувствовала.

— Ты поддаёшься.

Ли уткнулся взглядом в землю. Жаль, мне нравилось смотреть ему в глаза. Так я понимала, что он меня слушает, а не… таблицу умножения, например, повторяет.

— Ли, я хочу научиться владеть мечом. По-твоему, я научусь, если мы продолжим это представление?

— Господин, вы поранитесь, — осторожно возразил Ли.

— Ну и чудесно. Зато научусь. Ли, давай по-настоящему? Пожалуйста.

Наверное, «волшебное слово» его добило, потому что придуриваться он перестал.

Наш второй поединок продлился секунд десять — потом я полетела носом в землю и отнюдь не сразу смогла встать.

Ли молча ждал.

Я поднялась и напала снова.

Третий «поединок» (избиение младенца, по-моему) закончился ещё быстрее и с тем же результатом. И четвёртый. И пятый. И так далее.

Когда я встала в десятый раз, ладони у меня были сбиты в кровь — я старалась падать на них, — а плечи и бока наверняка расцветили синяки.

Тогда Ли снизошёл до объяснений.

Спокойно, словно мы на природе пикничок устроили, он стал объяснять мои ошибки, которых была… уйма, если честно. Поправил позу, медленно, три раза показал основные элементы защиты и «восьмёрку» (я её позже так назвала).

Ещё он сбавил темп атак, но я всё равно не могла продержаться против него дольше минуты.

— Ваше Высочество, может быть, хватит? — поинтересовался он где-то через час, когда я не смогла подняться после очередного поражения — сердце принца пыталось выпрыгнуть из груди.

— Ты… у-у-устал? — выпалила я, пытаясь отдышаться.

Ли посмотрел на меня внимательнее. И соврал:

— Да, господин. Простите. Мы можем отдохнуть?

— Ни фига-а-а, — простонала я. Вытерла рукавом пот со лба и, помогая себе палкой, встала. — Продолжаем.

Через полчаса, когда меня чуть не стошнило, а перед глазами стемнело, словно ночью, я согласилась на перерыв. И даже смогла не упасть, где стояла, а добраться до мостика через декоративный ручеёк — вход в сад принца.

Мостик был низкий, в воде резвились разноцветные карпы. Помню, я повисла на золочёных деревянных перилах и долго смотрела на солнечные блики. Потом уселась на колени и стала сосредоточенно считать карпов.

Адски болели сбитые в кровь руки.

Рвалось из груди сердце.

Думаю, у принца всё-таки нет сердечного порока, или я уже бы заработала инфаркт. А так — мне полегчало минут через десять. Я подождала ещё столько же, плеснула, распугав карпов, водой в лицо, и поднялась.

Ли ждал на тренировочной площадке, и взгляд у него был растерянный.

— Продолжаем, — приказала я.

Ли кивнул, но посоветовал мне для начала отработать движения. Медленно и чётко.

Это было, конечно, проще, чем пытаться врезать ему палкой по шее. У меня словно второе дыхание открылось, я почти не запыхалась и часа через полтора (с отдыхами, конечно) решила, что монотонного повторения мне достаточно.

Наверное, оно сработало — я смогла продержаться против Ли в два раза дольше, то есть две минуты. Вроде бы он не поддавался.

К этому времени руки у меня были липкими от крови, а всё тело казалось сплошным синяком.

— Ваше высочество, вам нужно отдохнуть, — твёрдо сказал Ли, когда палка в очередной раз выскользнула у меня из рук.

— А я ещё из лука хотел пострелять… — пропыхтела я.

Ли посмотрел на меня совсем уж обескураженно, потом перевёл взгляд на мои руки. Дёрнул щекой.

— Не надо, господин.

Согласна, график тренировок стоило подкорректировать.

Слуги смотрели на меня, как на чудо света (только совсем не восхищённо), когда мы с Ли вернулись в покои принца. Точнее, Ли вернулся, а я втащилась. И чуть не рухнула на руки ближайшему евнуху — ноги запутались.

— Господин! — дружно ахнули евнухи.

— М-м-молчать, — царственно прохрипела я. — Ванну. Щас же.

Видели бы вы с какими лицами служанки кровь от меня отскребали!.. Как будто я перед ними голая станцевала — настолько с ума сошла.

Потом ещё и обед принесли такой, что я бы лопнула, если бы весь его съела.

Но у меня были планы на этот вечер, так что лежать, как обжора после сытной трапезы, я не хотела. Пришлось половину даже не попробовать. Впрочем… местная кухня всё равно гадость, так что я ничего не потеряла.

Руки мне залили целебными бальзамом, замотали местным аналогом бинтов, и я не видела ровно никаких препятствий стрельбе из лука.

Ли натурально опешил, когда я заявила ему:

— Ну что, продолжим?

По-моему, он тоже решил, что я спятила.

— Ваше высочество, вы же устали…

— Да щас! Я уже отдохнул! — браво ответила я. Конечно, у меня всё болело. Но жить я хотела очень. Что я буду делать, если ко мне в спальню ночью проберётся отнюдь не евнух? Ли мне нравился, да, но я ему не верила… Кто же, если не я, меня защитит?

— Ваше высочество, — предпринял последнюю попытку Ли. — Может быть, вы хотите, чтобы я вам почитал?

Тут уже я опешила.

— Почитал? Что почитал?

— Что пожелаете, ваше высочество.

Голос у Ли, конечно, красивый… Но великим чтецом я его себе не представляла.

— Да я и сам могу себе почитать, — фыркнула я. Потом встретилась с Ли взглядом — он так изумился, что даже посмотрел на меня прямо. — Что?

— Простите, господин…

— Что? — настойчивее повторила я.

Ли замялся, а меня пронзила невозможная догадка:

— Хочешь сказать, я читать не умею?

Ли моргнул.

— Да ладно! — Не ожидала я от принца такой подставы. — Задохлик, так ещё и неуч! Чёрт!

Ли изумлённо за мной наблюдал, забыв опустить голову. Я отдышалась, посмотрела на него и улыбнулась.

— Убедил. Ладно. Будешь учить меня читать. И писать заодно.

— Повинуюсь, господин, — отозвался Ли с такой безнадёгой, что я чуть не рассмеялась.

Да ладно, с письмом-то у меня дела должны быть получше чем с физкультурой — так я думала, пока не увидела, как они тут пишут.

Да, именно тогда я впервые познакомилась с этими проклятыми кисточками…

Когда служанка принесла и поставила на стол поднос (здесь у него четыре ножки), стакан полный кистей, чашку и какой-то чёрный брусок вместе с бумагой, я удивилась.

— Ли, ты не понял, я не хочу рисовать, я хочу писа… Стой, вы этим пишете?

У Ли был такой вид, будто если бы мог, он бы прижал руку к лицу: «Ох, блин!» Во всяком случае, он не ответил, просто принялся строгать в чашечку тот чёрный брусок.

Короче, так они и пишут. Это прямо-таки священное действие: сначала делаешь себе чернила — они должны быть свежими и яркими, иначе неуважение адресату письма страшное. К тому же они быстро высыхают и портятся. Сделал чернила — как следует размешай. Приготовься. Положи бумагу так, чтобы длина листа была больше, чем ширина, потому что пишут тут столбиками справа налево (жесть!). Потом возьми кисточку. Проверь, чтобы волоски не торчали. Макни кисточку в чернила, только не целиком (как я первый раз), а лишь наполовину. Аккуратно проверь, чтобы с неё не капало (если капает, то ни к чёрту ты сделал чернила). Держи руку перпендикулярно бумаге. Представь, что рисуешь. Выводи тонкие изящные линии.

— Ваше высочество, как вы думаете, сколько существует иероглифов? — поинтересовался Ли, написав на листке моё имя.

Я замялась. Наверное, больше, чем букв в русском алфавите?

Ли покосился на меня, сжалился и ответил.

— Сколько?! — обалдела я. — И что, ты все их знаешь?

Ли кивнул. И зачем-то заверил меня, что любой чиновник даже самого низкого, двадцатого ранга, их тоже знает.

— Как? — всхлипнула я. У меня всё ещё оставалась надежда, что это шутка. — А я почему не знаю?

— Чиновники сдают экзамены, ваше высочество. Очень тяжёлые экзамены, иначе пост не получить.

— Зачем им вообще пост? На госслужбе так хорошо платят? — удивилась я.

— Не всегда. Но всё же их семьям не нужно заботиться о будущем. К тому же, господин, служить императору очень почётно. — Ли вырисовывал иероглифы, и я отстранённо подумала, что зрелища красивее мне, наверное, никогда не увидеть. Он так уверенно держал эту чёртову кисточку, и линии у него были такие тонкие и стройные, что я даже забыла о, чём мы говорим.

Повисла пауза. Я смотрела, Ли рисовал… Пока не поймал мой взгляд.

Снова пауза.

Ли склонил голову и подвинул мне бумагу.

— Попробуйте, Ваше Высочество?

С первого раза у меня получилась какая-то крокозябра, со второго… ну, крокозябра поменьше.

— Ваше высочеству, можно направить вашу руку?

— Угу. — Удержать кисточку оказалось ничуть не легче, чем тренировочную палку.

Ли подсел ближе и впервые меня коснулся.

То есть наполовину это были бинты, но всё же.

Я замерла — сосредоточиться на письме оказалось теперь безумно сложно. Зато, полагаю, Ли было удобно водить моей обмякшей рукой. А мне хотелось повернуться и поцеловать его — такое чувство, что в прошлой жизни на этот счёт у меня комплексов не было.

Странно, это желание было настолько сильным, что я с трудом заставила себя мысленно повторить: «Помни, кто ты. Представь, что будет, если ты это сделаешь». Я и правда представила. И хоть часть меня очень хотела узнать, как Ли отреагирует на неожиданное расположение принца, другая часть морщилась от отвращения: это будет унизительно для нас обоих. Так какого чёрта?

— Ваше высочество?

— Ли, повтори ещё раз, пожалуйста. Я ничего не запомнил.

К закату я знала двадцать иероглифов и могла сносно написать своё имя. Обалдеть какое достижение, да?

— Ваше высочество, может быть, я вам всё-таки почитаю? — спросил Ли, когда я заикнулась, что теперь-то можно было бы и пострелять из лука. Всё, я отдохнула. А что стемнело — так и ладно. Как будто я при свете в цель попаду. А так хоть тетиву научусь натягивать. — Вы же могли забыть всё, что вам читали раньше, в том числе и танки. — Звучало это так, будто эти неизвестные танки забыть невозможно, но это ж я, я умудрилась.

— Почитай, — вздохнула я.

Танки оказались стихами. Мелодичными нерифмованными стихами. Я вообще не поняла, в чём тут соль, и заснула, кажется, на пятом опусе. Голос Ли замечательно убаюкивал.

И как по щелчку, проснулась посреди ночи — голодная! Жуть!

Жрать (не есть, а именно жрать) хотелось безумно, живот буквально сводило. И не эти их пресные супчики или рис, а нормальное что-нибудь. Жареное мясо, например. О-о-о!

Промаявшись так какое-то время, я поняла, что не усну, и села на кровати.

Было темно и тихо. Очень тихо и кромешно-темно — я рук своих не видела.

— Ли.

— Ваше высочество? — тут же откликнулся он, словно и не спал.

— Ты знаешь, где здесь кухня?

Кажется, я снова его обескуражила — ответил он с заминкой:

— Да, господин.

— Чудесно. Тогда пошли на кухню.

Он замялся, но потом сказал:

— Господин, но император предписал вам…

— Так я и не собираюсь ни с кем встречаться. Я хочу на кухню, там же только слуги?

Почти угадала: там было пусто. Мы прокрались туда с Ли вдвоём — недалеко идти пришлось. Отсутствие нормальной плиты и наличие вместо этого открытого огня и чего-то вроде котлов меня обескуражило, но я так хотела есть, что подобные мелочи остановить меня не могли.

Часа через полтора я накладывала в миску рис и жареное мясо, политое грибным соусом.

Ли всё это время стоял неподалёку, следя за мной, но не мешаясь, и оживился только сейчас.

— Ваше Высочество, разрешите, я попробую.

Я подала ему миску.

— На. Думаешь, они отравят общий котёл?

Ли отвечать не стал, только взял палочки и осторожно попробовал сначала мясо, потом рис. Я с замиранием сердца ждала.

— Ну как?

Ли моргнул. И, будто задумавшись, съел ещё. И ещё.

Я усмехнулась и стала накладывать остатки риса с мясом во вторую миску.

— Ваше высочество, простите, я забылся.

Я обернулась и тихо рассмеялась.

— Не отравлено? Тогда ешь, Ли.

— Ваше высочество…

— Ешь.

Господи, это был самый вкусный рис в моей жизни — судя по виду Ли, в его тоже, и это добавляло моменту пикантности.

— Господин, можно задать вопрос?

— Можно.

— Где вы узнали про это странное блюдо?

Я промолчала.

— Господин?

— Ли, пойдём обратно, я спать хочу.

Следующим утром я впервые проспала: в день Удаления от скверны у принца никаких обязанностей не было, Ванхи заступил на пост старшего евнуха и строил слуг, а Ли тоже проспал. Я проснулась, когда солнце уже было высоко и увидела его на полу у ширмы, крепко спящего.

Мир опять замер, я даже забыла, что по телу словно катком проехали — каждая клеточка болела. Но я смотрела на Ли, и мне казалось, что я становлюсь сильнее, увереннее — точно выживу, справлюсь и…

Я ничего о нём не знаю. Он точно шпионит за мной для императора и, быть может, для кого-то ещё. И с его происхождением нечисто — раб он, да? Ага, лапшу на уши мне вешает. Тёмная лошадка, кот в мешке, и я ему вряд ли нравлюсь. Что он скрывает за своим ледяным спокойствием? Может быть, ненависть?

Очень странная и неожиданная влюблённость. С первого взгляда. Неужели я настолько влюбчива?

Или это что-то другое? Колдовство?

Я уже тогда знала, но…

— Господин? — Ли неожиданно открыл глаза.

Я вздрогнула и сощурилась.

— Ты спишь, а меня там, может, убить хотят. Попрошу у отца ещё одного телохранителя. Будете у меня в спальне меняться, — прозвучало это двусмысленно, учитывая репутацию принца, но оправдываться я не стала.

Оправдывался Ли:

— Не надо, господин, у меня чуткий сон. Клянусь, со мной вы в безопасности.

— Да? — с сомнением протянула я. — А почему это ты так хочешь остаться при мне один?

Ли снова надел маску полнейшего и абсолютного спокойствия. Буддистский, блин, монах!

— Я лишь хочу служить вам, мой господин.

Бла-бла-бла, мысленно передразнила я. А вслух насмешливо спросила:

— Ли, признайся: ты шпионишь за мной?

Он дёрнулся — почти незаметно, но я внимательная, и я за ним наблюдала. Ага! Попался!

— Что вы, господин, как я сме…

— А для кого? — перебила я. — Для императора? Канцлера? Своего бывшего хозяина-посла? Признавайся.

Ли смотрел на меня с видом оскорблённой невинности. Я посмеивалась: думал, я такая дура, да? А вот и нет.

Новый старший евнух выбрал именно этот момент, чтобы вломиться в спальню (у него входит в привычку появляться когда не надо).

— Господи-и-ин! — Ванхи просто лучился от счастья. Чёрт, люди не должны быть такими довольными по утрам. — Ваше высочество, вы проснулись!

— К сожалению, — прохрипела я, делая попытку встать с кровати.

С третьего раза получилось… Бли-и-ин, лучше бы я лежала! Болело всё, даже волосы.

Ко мне тут же подскочили служанки, принялись раздевать.

— Ваше Высочество, что с вами случилось?! — ошеломлённо воскликнул Ванхи, когда я осталась полностью голой, и все мои синяки стали заметны. — Господин!

— Пробую новую забаву, — хмуро ответила я. — Ну, и где моя ванна?

Ванхи оказался просто кладезем полезной информации. Другими словами, он был болтуном. И обожал пересказывать сплетни. Я слушала его открыв рот и впервые забыла, что вода в бассейне очень горячая и вонючая.

Так я узнала все подробности подготовки отбора: как чиновники пытаются друг друга подсидеть, и как растёт недовольство канцлером, потому что он уже открыто заявляет: выиграет его дочь. Ещё посол Рё-Ка договорился с императором, и на отбор приедут тамошние девушки. Это ж сколько их всего будет? Десять? Двадцать? Канцлер уверен, что девушкам из Рё-Ка рассчитывать не на что, но ходят слухи (только слухи, конечно, как же иначе), что он ведёт переговоры с Синими Плащами, оппозицией императора. Кто туда входит неизвестно, иначе император давно бы всех казнил. Но действуют Плащи эффективно — недавно вот выкрали из казны деньги на постройку императорской гробницы. На что его величество заявил, что собирается жить вечно, так что пусть подавятся. А ещё — императрица снова плоха, ну ещё бы, ведь у неё третьего дня опять был выкидыш, поговаривают, она проклята, и его величество скоро от неё избавится…

Конечно, я слушала его открыв рот!

К слову, слуг он построил так, что они пикнуть не смели. Позже я узнала, что в гареме принца дичайшая конкуренция и подковёрные игры, а Ванхи в нём был как рыба в воде. Так что с выбором старшего евнуха я не прогадала — мне он предан со всеми потрохами. Пока что.

После ванны и (особенно после вчерашней моей стряпни) невкусного завтрака я продолжила тренировки с Ли. Он опять был невозмутим, а утренний разговор мы оба не вспоминали.

Я училась стрельбе из лука. И… как-то иначе я это раньше представляла. Как в фильмах: берёшь, натягиваешь тетиву, прикладываешь стрелу, спускаешь. Чего тут сложного? Мишень я видела отлично, глаз у принца был зоркий. Ну и?

Первый раз я не смогла натянуть тетиву. Второй — тоже. С пятого кое-как справилась, так у меня дуга лука и стрела почему-то смотрели в разные стороны: дуга влево, а стрела вправо. Короче, только чтобы выстрелить мне пришлось час простоять на солнцепёке и тренироваться, я уж молчу про то, чтобы попасть в цель.

Ли был невозмутим, как скала, хотя я сама над собой хохотала. Ну правда, что за никчёмный принц! Из лука выстрелить — и то не может. Что он вообще умеет?

С мечом у меня тоже ничего не получилось. Стойку-то я приняла теперь сама, но руки после стрельбы были настолько слабыми, что дрожали, и поднять меч я могла с трудом. Попробовала, конечно, но спустя час даже Ли запросил у меня пощады. Наверное, держать спокойную мину и не смеяться над принцем он уже не мог.

Ванхи сначала причитал, как курица-наседка, когда я потребовала ещё одну ванну, и даже сам втирал мне в руки целебную мазь. Ни черта она не помогла — ладонь была одной открытой раной, я понимала, что писать вряд ли смогу.

— Ваше высочество, разрешите, я посмотрю? — попросил вдруг Ли, когда служанки принесли письменные принадлежности — я всё-таки намеревалась попробовать.

Кажется, он и правда волшебник — минут десять Ли разминал мне ладони, и боль уходила, а я чуть не заснула, грезя совсем не о том, как он массажирует мне руки… Мда.

— У вас будут мозоли, — заметил Ли, бинтуя мне ладони.

— И чудесно, — отозвалась я. — Тогда ведь они не будут так болеть?

Ли промолчал, зато подал голос Ванхи, стоящий у ширмы:

— Но мозоли, ваше высочество!..

Я оглянулась на него и снова отметила, какой он смешной в высокой шапке евнуха. Настоящий петух!

— А что такое?

— Мозоли бывают у крестьян и рабов, но не у принцев, — ответил за Ванхи Ли.

— Да кому какое дело, — огрызнулась я.

Тогда я выучила аж пятьдесят иероглифов: до меня дошло, по какой системе они строятся. У всего на свете, сделанного рукой человека, есть система и логика, даже если создатель уверен, что это не так. Иногда нужно крепко задуматься, чтобы эту логику найти, но… не с местными иероглифами. Их всё равно придётся учить, но теперь я надеялась справиться с большинством за неделю. На память в учёбе я никогда не жаловалась, особенно с такой мотивацией. Жить мне очень хотелось.

Ли слегка обалдел от моих успехов, даже заявил, что «его высочество обладает острым умом». Я задрала нос, а Ванхи зачем-то вставил, что кто бы сомневался, я же принц, значит, во всём должен быть первым.

Что ж тогда этот «первый» принц такой неумеха?

У меня ещё было много-много вопросов, особенно после сплетен Ванхи, но… Я так уставала все последующие дни, что у меня язык не поворачивался их задать. Я даже засыпать стала раньше.

Зато головные боли исчезли, как по волшебству. И сердце принца несмотря на серьёзные тренировки слегка успокоилось. Наверное, не было у него никакого сердечного порока, просто сидячий образ жизни замучил. Прикиньте, тут считают: раз ты принц, то тебе нельзя бегать. Ты должен ходить медленно и степенно, иначе всё, унижение и потеря статуса в глазах окружающих. Что было, когда я однажды утром перед ванной заявила, что собираюсь на пробежку по саду!..

Ничего, теперь-то все привыкли, а я весь сад оббегаю за пять минут. Ай да я!

В середине той недели — и домашнего ареста — ко мне неожиданно заглянул «папа». А я стреляла из лука. Три раза попала в мишень, между прочим! Правда, в край, не в «яблочко», но зацените прогресс!

Я сразу возгордилась, а слева вдруг раздались деликатные хлопки.

Ли опустил голову и отошёл, а у меня внезапно появилось нелогичное желание взять стрелу и пустить её в грудь императору. Я же тогда из наследника в государя превращусь? Было бы, наверное, классно.

— Совсем ты тут загибаешься, Ичи, — сказал император и выразительно посмотрел на лук, который я всё ещё держала в руках.

Я отдала его Ли и коротко поклонилась.

— Ваше величество, надеюсь, вы здравствуете?

Это была дежурная фраза, и отвечать император не стал. Он подошёл, осмотрел мои руки, хмыкнул. Потом в лоб спросил:

— Что, убить меня готовишься?

Какое крысиное тут гнездо, тоскливо подумала я.

— Нет, хочу выжить.

Император хмыкнул. Потом зачем-то рассказал, что императрица снова беременна, возможно, даже мальчиком. Я покивала, а про себя подумала: бедная императрица, прямо как племенная кобыла.

— Ваше величество, я могу её увидеть? — Интересно же посмотреть на мать.

Император подумал, но добро дал. Почему-то добавил, что «она тебе не будет рада, Ичи». И засобирался уходить.

Кроме прочего, я заметила, что дыхание у него слишком частое, на лбу испарина, и что бледен он сильнее обычного. Но не придала значения: мало ли, простудился?

А он взял и упал посреди дорожки.

Я успела подойти к Ли за луком, телохранители сначала опешили, потом кинулись к нему. За ними — служанки. Раздалось отчаянное «он не дышит!» и «лекаря!»

Не знаю, почему я решила, что сумею помочь. Может, уже тогда сообразила, что делала это раньше. Точно делала… Но когда?

Я растолкала телохранителей, попыталась найти пульс — его и правда не было. Император действительно не дышал.

Жить ему оставалось всего ничего, пункт первый «вызовите скорую помощь», то есть лекаря евнухи уже побежали исполнять. Я рявкнула на кого-то из не в меру ретивых телохранителей и принялась откапывать грудь императора в слоях его шёлковых одежд. Потом — словно медитировала, удивительное было спокойствие — сделала указательными и безымянными пальцами букву «V». Одну руку положила на выемку ключицы, вторую — на последнюю пару рёбер императора. Растопыренные пальцы указали мне середину груди. Я торопливо положила туда ладонь на ладонь и принялась, как поршнем, качать — быстро-быстро, как могла. В голове мелькало «не сломай ему рёбра!» и «спиной, не руками работай». Всё это было точно из старых воспоминаний, но я не стала на них отвлекаться — не до того было.

Когда руки устали — очень быстро, после тренировки ведь, да ещё и с луком — я прижалась к императорским губам и пару раз вдохнула. Потом вернулась к груди — и начала снова.

Не знаю, сколько прошло времени, но лекарь точно прибежал под занавес. Император уже задышал сам, открыл глаза — я всё ещё по инерции на него давила — мутно посмотрел и вдруг тихо засмеялся.

— А тебе ведь выгодно было, если бы я умер.

— Что?! — опешила я.

Он вяло отмахнулся — я села на пятки, с меня ручьём тёк пот. Позже лекарь понатыкал в императора иголок и заявил, что угрозы здоровью нет, так что уйти его величество умудрился на своих двоих — подозреваю, вряд ли далеко.

— Поосторожнее бы вы с сердцем, — заикнулась я.

Император не понял. Подозреваю, медицина тут на каком-то древнем уровне.

Эта история позже имела странное продолжение — и началось всё снова с Ли.

Однажды вечером — последнего дня моего домашнего ареста — я устала вусмерть, но заснуть не получалось. Бывает такое: устал, в постель падаешь, думаешь — сейчас глаза закрою, и сон сразу придёт. А его всё нет и нет.

— Ваше высочество, желаете, чтобы я вам сыграл? — спросил вдруг Ли.

— На чём? — зевнув, спросила я.

Ли вытащил откуда-то флейту.

— Это поможет вам заснуть, господин.

И заиграл, не дожидаясь моего позволения. Музыка была красивой, но монотонной, и глаза у меня закрылись сами собой. Я дремала, и во сне слышала эту странную мелодию, как будто она меня связывала, в паутину заматывала…

А может, это всё усталость?

Но я проснулась посреди ночи словно от толчка и резко села на постели. Голова была странно ясной, сна ни в одном глазу, а вокруг стояла мёртвая тишина и кромешная тьма.

— Ли? — позвала я. И когда никто не откликнулся, повторила уже нервно: — Ли!

Тишина.

Я сжала шпильку под подушкой, вдохнула, выдохнула…

— Ванхи!

Минут пять прошло, но заспанный старший евнух вбежал в спальню, неся свечной фонарь.

— Господин?

Я уже стояла посреди комнаты.

— Где он?!

— Кто, госпо… — Ванхи огляделся, но, кроме меня, в комнате никого не было. — Я н-не зн-наю…

— Пошли искать.

Глупая идея, если я планирую остаться в живых — шататься по ночному дворцу без телохранителя, но покои теперь казались мне ещё опаснее.

К тому же парочка моих телохранителей за мной всё-таки увязалась. Может, добить, если что?

— Господин! — Ванхи на время отстал, и теперь тяжело дышал. — Куда же вы босиком?..

Я торопливо обулась по пути, Ванхи накинул на меня какой-то халат… или это была накидка? К тому времени мы уже дошли до императорского дворца — я почему-то была уверена, что Ли там.

И не ошиблась.

Шум мы услышали ещё за поворотом, а свет факелов вообще заметили издалека. Пройти мимо было невозможно — я бросилась туда.

Ли стоял на коленях перед императором — точнее, его держали двое стражников, и один из них тянул его за волосы, запрокидывая голову и обнажая шею. Император смотрел на него со спокойной усмешкой, тут же полукругом стояли его телохранители, а у ног «папы» лежал, обнимая его колени и скуля, тот самый пленник, который почему-то называл меня братом, но сыном императора не был. Кажется, его звали Соль.

Тогда я его почти не заметила — так, лежит что-то, может, собака, вон как скулит. Моё внимание целиком захватил блеснувший меч — капитан императорских телохранителей вынул его из ножен и занёс над Ли.

Я тогда, наверное, рекорд по скоростному бегу поставила — но успела. Клинок не опустился. Я вцепилась в руки капитана.

Тот обомлел и замер. А я поймала его взгляд — шальной от испуга — и приказала:

— Не смей.

— Ичи! — изумился император. — Что ты тут делаешь? Ох, да ты же поранился. Лекаря немедленно, болваны!

— Отец, — закрывая собой Ли, я выпрямилась. — Это же ваш подарок. Зачем вы его ломаете?

— Ах это! — Император пнул Соля (тогда-то я и поняла, что это человек, а не собака) и подошёл ко мне, взял за руки. — Он оказался вором. Забудь, я тебе другого телохранителя найду.

— Но мне нравится этот!

— Ичи, — император осмотрел мои руки, поморщился. — Хватит спорить, помни своё место.

— Но отец!..

Император отодвинул меня и кивком указал на Ли.

— Ну, что встали? Убить.

Думать нужно было быстро, и всё, что мне пришло в голову, было:

— Отец, вы так низко цените свою жизнь?

Император махнул рукой — и капитан телохранителей снова замер, даже не успев опять занести меч.

— О чём ты?

— Я спас вас. — Я старалась не отводить от него взгляда и не смотреть на Ли. — Если бы не я, вы бы умерли в моём саду, помните?

Император задумался.

— И что?

Я вдохнула поглубже.

— Мне не причитается награда?

Император скривился.

— Ну ла-а-адно. Так он тебе понравился? — Он покосился на Ли. — Ничего, ровно ничего особенного в нём нет, Ичи, я тебе таких десятки найду, хочешь — в гарем отправь, хочешь — с мечом играй. Уверен, что не передумаешь?

— Уверен.

— Тогда забирай, — махнул рукой император. Отступил, положил руку на макушку Соля — грязную, вихрастую. — Всё равно он скоро снова сбежит и милость твою не оценит. Ты только зря тратишь время, сын.

Потом я смотрела им вслед — как шёл император, весь прямой и преисполненный достоинства, как за ним семенил больше похожий на зверя человек, назвавший меня братом. Как вокруг них, но на приличном отдалении, шагала стража.

Ли развязали, но с коленей он подняться не спешил.

— Он прав, господин, — в его голосе сквозь обычную невозмутимость звучала теперь обречённость. — Я сбегу. Но я вам благодарен.

— Благодарен? — повторила я. — Какого чёрта, Ли?! Зачем?

Он впервые посмотрел на меня прямо.

— Так нужно, господин. Простите.

А потом — серьёзно! — встал и направился вслед за императором.

— А ну вернись! — мой голос дрожал, а Ли, конечно, и шага не замедлил. — Вернись!.. Я тебе помогу, Ли!

Только тогда он обернулся.

Я стояла, ломая руки, не замечая, что по запястьям от ран на ладонях течёт кровь.

— Вернись и объясни мне, что происходит. Мы вместе что-нибудь придумаем. Пожалуйста!

Я просто не могла дать ему уйти, потому что иначе… Он бы не вернулся. И я снова осталась бы совсем одна. Этого я допустить не могла.

— Ваше высочество, — выдохнул изумлённый Ванхи, единственный свидетель этой сцены.

Я сделала вид, что не услышала.

— Дай мне помочь. Если у меня не получится, сбегай сколько хочешь. Хорошо?

Ли усмехнулся — чуть ли не первая эмоция, которую я видела на его лице. Раньше по глазам читала изумление и злость. А тут надо же — у него мимика есть!

— Хорошо… господин.

Потом он вернулся, снял с волос ленты — как раз две — и невозмутимо перевязал мне руки. Словно ничего и не случилось.

Теперь я старательно на него не смотрела — у меня глаза были на мокром месте. И так все силы ушли, чтобы голос оставался твёрдым.

— Идём, расскажешь мне всё.

— Ваше высочество, да его за такое убить мало! — прошептал Ванхи, но так, что я услышала.

И приказала:

— Заткнись. И если завтра слухи поползут по дворцу… Я тебя лично в кипятке сварю.

Ванхи только вздохнул — человек в кипятке тут не был редкостью.

— Итак, — сказала я, когда мы вернулись в покои принца. Слуг я выставила вон, и Ванхи тоже, хотя он настаивал на том, чтобы остаться. Но хоть кто-то должен был выспаться этой ночью. — Итак, что я могу для тебя сделать?